ему просто нужен сон

Непослушные темные кудри лезут в глаза, и Чан дергает головой, смахивая пряди. Он сегодня почти не спал, доделывая очередную работу, потому слова преподавателя звучат как-то отрывисто и туманно. Минуты тянулись бы вечность, но накатывающая сонливость окунает в теплую полудрему. Перед глазами уже не доска с непонятными кривыми графиками, а разливающиеся цветные полоски. Они перекручиваются между собой и будто уносят в завораживающий танец. Парень уже не ощущает стекающей с уголка рта слюны, ведь ладони наконец слегка согрелись и глаза перестало щипать. Только на душе становится спокойнее, как его будит звук отодвигающихся стульев. Чан вздрагивает, открывая глаза, и вновь осознает важность нормального сна. Не так давно Чан начал подрабатывать, делая всякие работы в виде рефератов и курсовых другим студентам. Деньги были нужны, а парень умел только хорошо учиться. Сначала он сделал пару докладов для одногруппников на скорую руку, но вскоре заказов становилось всё больше. Он начал разбираться уже не только в смежных дисциплинах, но и в тех, о которых раньше даже не знал. Самое главное – ему это нравилось, и нравится до сих пор. К тому же, в деньгах он теперь точно не нуждается. Единственное, чего он не учел, так это нехватку сна. Просто ужасную нехватку сна. И, как следствие, нехватку отдыха и общения. Во всех немногочисленных снах ему постоянно мерещатся чьи-то нежные прикосновения, из-за чего парню уже хочется выть. Навязчивые мысли отходят на второй план, когда приходит сообщение. Со Чанбин: Привет 15:10 Со Чанбин: Я заболел, поэтому не смогу встретиться с тобой в кафе. Только вот этот курсач мне надо сдать преподу уже завтра. Я понимаю, что это может показаться слишком, но не мог бы ты мне привезти его домой? Пожалуйста??? Я доплачу! 15:12 Казалось бы, ничего такого – отправить файл по интернету, и всё. Но отчего-то этот Чанбин требовал именно бумажный формат. К тому же, именно на этом парне Чан невольно начал задерживать свой взгляд пару недель назад. Было в нем что-то такое притягательное. Чан всеми силами старался не думать о нём, потому что всё это было неправильным. Вероятность встретить парня с ответными чувствами чрезвычайно мала, и он поставил крест на всех этих отношениях. Тем более в данный период его жизни, когда он даже поспать не успевает. Ну правда, какие отношения? Вот ему и оставалось только дрочить в душе, представляя увиденные как-то на объединённой физкультуре крепкие руки и обнажённую спину парня. Напоминая себе в очередной раз, что это просто нехватка секса, Чан всё же соглашается и решается приехать как можно быстрее, чтобы ещё быстрее уехать. Может, он увидит в его квартире кучу плакатов с сексуальными девушками, и сразу же всё встанет на свои места. Хотя, скорее всего, Чанбин его даже за порог не пустит. Зачем ему это? Правда, Чанбин не похож на гея. Он всегда обитает в компании каких-то девчонок и парней и ничем, кроме мрачного прикида, особо не выделяется. Только почему же, встречаясь с Чаном глазами, он замирает, будто ожидая чего-то? Если бы не это, Чан даже не обратил на него внимания. Но каждая случайная встреча в университете, каждый зрительный контакт заставляли задуматься. Покачивающийся вагон в метро снова даёт повод провалиться в короткий мягкий сон. Снова снится что-то яркое и приятное, но Чан сразу же забывает увиденное, просыпаясь и выбегая на почти пропущенной станции. Уточняя дорогу к дому и код домофона, Чан ёжится от холодного ветра и накидывает капюшон. Последнее время он часто замерзает даже в любимой чёрной толстовке, которая на нём в данный момент надета. Вокруг кружатся оранжевые листочки, напоминая о приближающихся холодах. Набрав код на домофоне и поднявшись на нужный этаж, парень не решается позвонить. Резко накатившая тревога и участившееся сердцебиение сбивают, и Чан мешкается у двери, переминаясь с ноги на ногу. Он решает написать Чанбину вместо нажатия на кнопку звонка, но тут же слышит звук открывающейся двери, и замечает отчего-то опущенным взглядом розовые тапочки с ушками. “Мило” проносится в голове, и Чан, будто заворожённый, поднимает глаза и встречается с чужими. У парня шухер на голове, накинута сверху розовая толстовка, и очень красный нос. И в самом деле заболел. – Здарова, – Бин приглашает рукой Чана и отходит на пару шагов назад. В голове становится пусто, а Чан просто слушается, проходя в тёплую квартиру. Он стоит пару минут на месте, не знает, что ему делать и говорить. Ни одной мысли не проскальзывает в голове с вихрем кудряшек. “Просто отдай реферат, возьми деньги и уходи”, – успевает мелькнуть последняя капля разума. Чанбин ничего не говорит и проходит вглубь квартиры, видимо, ведя за собой. Чан наспех скидывает кеды. Он, будто околдованный чужой, шаркающей розовыми тапочками фигурой, идёт за парнем и сглатывает. Божечки, я же дрочил на него! Становится невероятно стыдно, и Чан прикусывает губу, вновь опуская глаза. – С тобой всё ок? – только сейчас Чан понимает, что Бин развернулся к нему лицом и пристально смотрит. Опять так, будто чего-то ожидает. Чан снова зависает, но, увидя протянутые купюры, понимает, чего парень ждёт, и вытаскивает папку с листками из рюкзака. Руки предательски трясутся, и Чан давит улыбку и протягивает работу, забирая деньги. – Я добавил ссылки в главе про познание мира человеком на Канта, потому что всем же понятно, что Гегель многое брал из его философии и всем своим идеализмом отсылает к нему. Во введении я обозначил пределы сферы нравственных вопросов, потому что кодекс нравственной этики в твоей профессии еще не до конца сформирован, и общество переходит на другой уровень, и нужно подстраиваться под новые реалии, – Чан не замечает, как быстро он говорит, пока не замолкает и не встречается с глазами Чанбина. – Ты реально ботаник, – вроде должно обидеть, но сказано с такой добротой. Чан замечает, как глаза парня прикрываются полумесяцами, пока он смеется. Становится тепло где-то в груди. Руки наконец согрелись. Всё ещё хихикая, Бин наливает в чайник воду. – Хочешь чаю? – оглядывается парень, смахивая чёрную челку с глаз. – Хочу, – а Чану и вправду хочется. Но уже не только чаю. Он честно старается не подавать виду и пытается отвлечься, разглядывая картинки на стене просторной кухни. Непонятно, сколько в квартире комнат, но она явно дорогая, ведь в целом стильная и находится рядом с метро. Чан вспоминает свою однокомнатную в хрущёвке и пожимает плечами. Видимо, родители у Чанбина богатенькие. – С первой нашей встречи в унике, всегда хотелось тебе задать один вопрос, – Чанбин усаживается за стол напротив Чана и смотрит с какой-то настораживающей искоркой в глазах. – Ты гей? Если бы Чан что-то сейчас ел или пил, он бы сто процентов поперхнулся. Множество мыслей, плохих и очень плохих, перемешивается у него в голове, и он честно не знает, что ответить парню. Да, он гей. Но, во-первых, надо ли это знать Чанбину, а во-вторых, ЧЕГО? Откуда он узнал? Хотя, нет, не так. С чего он взял? Чан как-то спалился? Но как? Он просто смотрел, и всё… Ну ладно, дрочил. Но об этом-то парень узнать не мог. Или… – Судя по реакции, да, – глаза Чана расширяются еще больше, насколько это возможно. – Я рад. Ты мне понравился. Чан, всё ещё ничего не понимая и не веря в происходящее, хочет спрятаться от таких чересчур проницательных глаз. Быстро колотящееся сердце, шум в ушах и сказанные Бином слова греют слишком сильно. Это в самом деле слишком. Чанбин неловко чешет макушку, вставая и открывая холодильник. – Если тебя не тянет ко мне тоже, то забудь. Я... – парень в розовых тапочках не успевает договорить, как щелкает закипевший чайник и его резко обнимают сзади, не давая шелохнуться. Руки у Чана оказываются сильными, и Бин ойкает. – Тянет. До жути тянет, – кожа покрывается мурашками, когда Чан прижимается щекой к щеке парня. Холодный воздух из открытого холодильника контрастирует с температурой их тел. – Я болею. Не хочу тебя заразить, – Чанбин касается выпирающих вен на чужой руке. Парень сзади пятится назад, продолжая удерживать Чанбина, закрывает дверь холодильника и сразу же разворачивает его лицом к себе. Оба красные, как раки, но не скрывают улыбок. Между ними разряды тока, настолько сильное притяжение. Чан слабо касается ладонями груди парня и постепенно прижимает к холодильнику сильнее, сжимая крепкие мышцы. Внизу живота сильно тянет, хочется прикоснуться и к себе, но ниже. Бин не теряется и сжимает поясницу Чана, переплетая горячие пальцы. Температура, кажется, опять начала подниматься. – Ну правда. Болеть отстой, – прижатый к холодильнику парень с трудом выговаривает слова из-за усиливающегося возбуждения. – Мне давно пора сделать парочку выходных. Вот будет веская причина, – глаза кудрявого принимают такую же форму полумесяцев, как у парня напротив. – Ну держись тогда, – Чан не успевает понять, что имеет в виду парень, как его подхватывают под коленями и поднимают, впиваясь горячими губами в приоткрытый от удивления рот. Поцелуй выходит смазанным и, наверное, чересчур слюнявым, но никто не против. Пробуя друг друга на вкус, оба убеждаются, насколько же это потрясающе, с каждой секундой все больше и больше. Несчастный холодильник, кожаный диван, картина в синей рамке плывут вокруг Чана, которого медленно несут. Он понимает, что оказывается в спальне, когда мельком видит распахнутый балкон и железное изголовье кровати. Изучающие губы перемещаются то на шею, то на ключицы и улыбаются, когда слышат приглушённые полустоны. – Ты сверху или…– спрашивает низким от возбуждения голосом Чанбин. – Снизу, – Чан кое-как снимает толстовку с футболкой, обнажая крепкие мышцы, и сразу же захватывает ткань чужого худи. Оба радуются открытому балкону, ведь, если бы не поступающий холодный воздух, они задохнулись бы от переполняющих эмоций и слишком горячей кожи друг друга. Чану кажется, что он уже заболел, когда Чанбин расстёгивает ширинку его джинс и сжимает член через натянутые боксеры. Чанбин обильно смазывает пальцы непонятно откуда взявшейся смазкой и резко насаживается на член ртом, внимательно ловя реакцию раскрасневшегося парня. Чан судорожно вдыхает холодный воздух, когда входит первый палец. Пошлые звуки из-за смазки и слюны заполняют комнату, и лежащий парень уже не сдерживает высоких стонов. Наконец найдя простату, Чанбин приподнимается и сжимает бедро Чана пальцами, сразу же шлёпая. Крупная дрожь пробивает кудрявого парня, и он вытягивает руки вперёд, как бы прося остановиться. – Что такое? – Чанбин обеспокоенно смотрит на парня, и тот осознает, как же бешено бьётся его сердце. – Я хочу, чтобы ты вставил мне, – смущаясь собственных слов, еле двигает языком Чан, – иначе, я так скоро кончу. Появившаяся на лице Чанбина ухмылка заставляет член дёрнуться, и Чан почти плачет от переполняющих эмоций. Парень натягивает презерватив, прижимается к Чану поцелуем и одновременно с этим медленно начинает толкаться на пробу. К счастью, Чану почти не больно, ведь он давно себя растягивает, и он только слегка шипит, удивляясь размеру Бина. Постепенно Чанбин начинает двигаться увереннее и резче, попадая по простате. Стонущий снизу Чан сжимает парня ногами все крепче и дрожит от каждого проникновения, наслаждаясь возбуждённым взглядом. Вздохи становятся все более рваными, и Чан уже кричит от наслаждения. Бин снова шлёпает того по бедру и ловит взглядом вновь дрогнувший член. Парень снизу хочет что-то сказать на это, но его резко переворачивают и снова входят, ещё резче и глубже. – Тебе нравится грубо, м? – Чанбин замедляет темп и двигается тягуче медленно, как бы дразня. Чан мычит и чувствует, как горит его лицо от стыда. И в самом деле, так хорошо. – Не слышу, – Бин еле-еле ведёт кончиками пальцев по перекатывающимся мышцам спины и продолжает неспешно входить в парня. – Нравится, – бубнит Чан куда-то в подушку и, получая шлепок, уже кричит. – Очень нравится! Темп становится быстрым, рваным и выбивает всё: стоны, слёзы и эмоции. Дрожа, Чан кончает на смятое одеяло и продолжает стонать от входящего всё резче члена парня. Тот кончает спустя какое-то время, Чан уже не особо соображает, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми. – А всё-таки, зачем тебе надо было курсовую печатать? – спрашивает Чан, укладываясь с Чанбином после душа в кровать. – Ну надо же мне было как-то тебя закадрить. Не мог больше терпеть, – шепчет Бин и целует парня куда-то в висок. – Странный план, – улыбается Чан, проваливаясь в долгожданный сон.