Молния, унесённая ветром

      Ветер разносит по миру тонкую мелодию мира. Тихие ноты, сплетаясь с поэмами камней, балладами деревьев, баркаролой ледников, арией звездной ночи и сонетой яркого солнца, доносятся даже сквозь дальние мили и ярды. Темное, затянутое грозами море колыхало на своих волнах крепкий и стройный одинокий корабль. "Алькор" одиноко кренился от ударных потоков воды, врезающихся в его корпус. Экипаж бодро бегал по палубе, пытаясь удержать паруса, пока по кораблю разносился грозный крик капитана. На её корабле она никогда не пойдет ко дну, таков был её вызов волнам, неравную схватку с которыми она однажды пережила.       Лишь один юноша не был увлечен разразившейся грозой. Ему было не привыкать к плотным тучам, что черной пеленой заволокли весь горизонт его родной страны. Для него было привычно сидеть на склоне горы и смотреть, как блеклые вспышки молний рассекают небосвод, будто идя наперекор всем законам природы. Страна вечности никогда не жила так, как ей диктовал небосвод. Она пыталась стать независимой, стать даже лучше, чем небосвод. Постичь бренность их мира и стать вечной. Таков был идеал их Божества.       Но цена этих идеалов была слишком высока для юноши. Сидя в трюме, он не выпускал из рук серый камешек в золотой кайме. Раньше он сиял, будто пурпурный огонь, отражая глубину глаз его владельца. Впрочем в последний раз, когда юноша видел глаза владельца этого камня, искры в них потухли. А вместе с ним выгорело и сияние его Глаза Бога. Камень запечатлел в себе амбиции его носителя. И коль он опустел, не трудно догадаться, что случилось с владельцем. Он просто выгорел изнутри.       - Какова твоя мечта, мой юный Казуха? - донесся его ушей теплый голос. Юноша медленно открыл глаза, в них ударил яркий закатный луч. Ветер окутал его ностальгией, воспоминаниями о далеком прошлом, которое было так далеко, будто навсегда утеряно.       - Я хочу странствовать, - ответил Казуха, подняв взгляд. Рядом с ним, опираясь на могучую сакуру, вдаль смотрел на горизонт самурай. Юноша с соломенными волосами спокойно улыбался, будто закат был его давним другом, с которым они разделили не одно путешествие.       - Вольнодумец. Полное ветра сердце, - кивнул юный самурай, взглянув на юношу, - как я и ожидал от тебя, юный Казуха.       - А чего желает твое сердце, милый друг? - резонно спросил юноша, махнув рукой и словив пролетающий мимо лепесток сакуры. Розовый листик блеснул искрой, эхом отдаленной молнии, сверкнувшей на горизонте. Ветер подхватил его и вырвал из рук ронина.       - Гроза близится, - хмыкнул собеседник Казухи, поглаживая мирно спящего на его руках кота. Белоснежный и пушистый зверёк сопел, будто человек, видевший прелестные сны. В снах можно забыться от бренности земного мира. В снах запечатана наши вечные стремления. И даже сквозь года они будут там, в закоулках твоего воспаленного сознания, приходя к тебе лихорадочными видениями.       - Моя мечта, юный Казуха, - наконец заговорил самурай, опускаясь на траву рядом с другом, - узреть все возможные стили клинка. Я хочу узреть своими собственными глазами идеал боевого искусства, который сможет на века запечатлеть стремления своего носителя.       - В чем идеал вечности, если она приносит смерть другим, - удивился Казуха. Его друг лишь слабо усмехнулся.       - "Мусо но хитотати", - Казуха вздрогнул, услышав название этого стиля. На горизонте вспыхнула ослепительная яркая вспышка, будто разрезавшая само время и пространство, - что ты о нём слышал? Мне очень инте-

***

      - Ты в порядке? - в комнату вошел юноша в форме Сопротивления. Генерал Горо заботливо положил руку на плечо Казухи, поставив рядом с ним чай. Юноша слабо кивнул, неотрывно глядя перед собой.       - Что случилось? Ты прибежал сам не свой. Что случилось во дворце? - Горо сел за стол напротив старого знакомого, сцепив руки в замок.       - Ветра вверили мне ношу потери, - голос Казухи осел. Он не мог ни звука выдавить из себя от гнетущего чувства горечи в сердце, но с трудом выговаривал слова. Для него они, впрочем, всё равно были звонкой пустотой в этот миг, - и она поселилась в моем сердце. Меня оставил мой старый друг.       Генерал Горо вопросительно выгнул брови. Его всегда вводили в заблуждение речи Казухи, когда он начинал выражаться поэтикой. В такие моменты Горо был похож на недоумевающего песика, виляющего хвостиком. Но Казухе было не до этого сравнения.       - Смельчак, вызвавшийся бросить вызов Её Величеству Наруками Огосё, - в голове эхом звучали отрывки воспоминаний, вгрызающихся в разум Казухи, - Ты не смог устоять даже перед мной, тенгу из клана Кудзё. Что дало тебе повод считать, что ты достоин моего господина?       - Ха, - самурай стоял на колене, опираясь на обломок своего меча, - я пришёл сюда, чтобы запечатлеть искусство меча Её Величества, - он хмыкнул, с трудом поднимаясь на ноги, - Я так просто не сдамся.       - Ты узришь клинок моего господина, - лицо тенгу презрительно скривилось, раскрыв свой веер и пряча в нем свои тонко сжатые губы, - Только после того как громогласный рёв сразит твою слабую душу.       - Стой! - двери дворца со скрежетом распахнулись. Ронин ворвался внутрь, и вместе с тем что-то страшное воцарилось в воздухе. Гнетущий страх разносился по ветру, приковывая Казуху к земле. Он не мог сделать ни шагу дальше.       - Стиль Кудзё. Стойка Подчинение: позиция Коко сэндо, - вокруг тэнгу с хлопком распахнулись крылья, чернее самой ночи. Её веер заискрился пурпурными вспышками, окутавшими её ладонь. Юноша с соломенными волосами лишь слабо улыбнулся, встав в боевую стойку. Тэнгу от такой дерзости скрипнула зубами.       - Тэнгу дзюрай! Форма Крушитель титанов! - с её губ сорвались слова гнева. Её вороньи крылья встрепенулись, сверкая ослепительной вспышкой. И тут же дворец содрогнулся от оглушительной молнии, пронзившей друга Казухи насквозь. Ронин отшатнулся от подавляющей ауры финальной формы силы Тэнгу дзюрай. Стоило ударить первой молнии, как вокруг неё такими же молниеносными всполохами начали бить ещё молнии, не оставив ни одного нетронутого места на татами дворца Сёгуна.       Казуха в ужасе опустил взгляд на землю. Перед ним лежали стальные осколки и небольшой квадратный камень. Юноша тяжело дышал, чувствуя, как его сердце начинает пронзать острая боль.       - Ты повержен. Самурай, - тэнгу из клана Кудзё одним движением закрыла веер, пряча его в набедренный пояс, - бой окончен.       Юноша с соломенными волосами стоял на коленях, опустив голову. Его руки обессиленно повисли, вся его фигура, прежде источавшая пламенную уверенность в своих силах, сейчас будто потускнела, окутанная тьмой всего мира. Казуха не мог сделать ни шагу дальше. Его приковало к земле. Видеть своего друга в таком состоянии пугало больше, чем понимание, что последует дальше.       - В таком случае, - из глубин дворца Тэнсюкаку раздался холодный голос. Казуха перевел взгляд в темноту, в которой блеснула пара пурпурных глаз. По татами ритмично разносился стук приближающейся грозы. Будто сама молния окружила темный силуэт, медленно двигающийся к месту проведения дуэли. Казуха почувствовал, как ветер вокруг стих, лишь треск искр доносился его ушей, заполняя сознание будто туман, - твоя судьба решена, самурай.       - Ха... - юноша хмыкнул с отчетливым хрипом, - я хотя бы попытался... В любом случае... Мое желание узреть твоё искусство... будет исполнено... о великий Сёгун.       Казуха не мог больше стоять на месте. Но и сделать шаг вперёд, когда на свету показалось Её Величество Райден Сёгун, он не решился. Сам ветер удерживал его, будто говоря ему, что ещё не настал нужный час. Он не готов бросить вызов тому, кто был самой молнией. Ибо когда молния ударяет ветер разрежается.       - Я схватил Глаз Бога моего друга, - продолжил Казуха, закрыв лицо руками, - и сбежал. Ветер унес меня оттуда. Я был не в состоянии остановить исполнение закона дворцовой дуэли. Это лишь сделало бы его смерть напрасной.       Горо мрачно уставился в стол. К чаю они оба так и не притронулись. Да и куда там - чай это растворенная в воде природа, дар земли Инадзумы. Его нельзя было пить, чувствуя боль и обиду перед землей, которая вскормила эти травы. Это было неуважение традиций, которые так чтили жители.       - Тебе... Тебе нужно развеяться, - наконец собрался с мыслями генерал Горо, сглотнув ком в горле, - Тебе лучше не оставаться в Инадзуме. Тебя видели. И, наверное, уже ищут, чтобы ты был следующим. Они не пропустят ни один Глаз Бога, а у тебя их целых два.       - Да, я понимаю, - кивнул Казуха после минуты раздумий. Ветер в его душе не мог найти покоя, он грубыми порывами штормил его тоскующее сердце, навевая воспоминания об этой кошмарной дуэли.       - Я могу поговорить с капитаном флота Южного креста. Они из Ли Юэ и часто торгуются с островом Рито, - Горо встал из-за стола, направившись к двери, - они могут увезти тебя отсюда сквозь гром, окутавший наши земли. А ты пока посиди на базе Сопротивления. Тебя накормят и дадут ночлег. Я поговорю с госпожой Сангономией, не переживай.       - Спасибо тебе, мой старый друг, - тяжело выдохнул Казуха. Когда Горо вышел из комнаты, ронин лег на стол, спрятав лицо в руках. Сама мысль о том, что ему предстоит дальнее путешествие, помогала смириться с болью утраты. Но если ветер уносит боль, значит... Он может её и вернуть?

***

      - Ты уже всё решил, Путешественник? - Казуха стоял в дверях, глядя на уходящего по тропинке фигуру. Блодин кинул взгляд на нового друга, смиренно кивнув. Ронин сжал кулак на кимоно, чувствуя, как боль окутывает его вновь. Давно забытые страдания ожили свежими ранами. Стоящий перед ним новый друг будто был продолжением его бывшего. С теми же амбициями бросить вызов молнии.       Но Казуха боялся, что молния будет быстрее. Что она рассечет душу его друга раньше, чем тот сможет даже прикоснуться к вечности.       - Тебе... Тебе не обязательно это делать, - внезапно для себя сказал Казуха, сделав шаг вперёд, - останься.       Путешественник печально улыбнулся. Он лишь положил руку на плечо ронина.       - Я не могу остановиться, Казуха. Моя цель далеко за горизонтом. И молния лишь незначительное препятствие на моем пути. Я остановлю её, чтобы продолжить путь. Ты ведь тоже понимаешь? Ты так же предан ветрам свободы, что толкают тебя в далекие странствия. Твоей душе нет покоя. Как и моей, пока я не найду свою цель.       Достижения Путешественника в Инадзуме гремели молниями в ветре. Странствующий по родным землям ронин не мог не слышать о том, как он предстал перед Сёгуном, как остался жив и теперь бежит от комиссии Тенрё. Ветры окутывали его, давая силу его ногам, что твердой скалой впивались в землю. Он был непоколебим, как молния, что пыталась его сразить.       - Мы должны ему помочь, - вдруг сказал он, сидя на палубе. Капитан "Алькора" вопросительно выгнула бровь, остановившись перед их пассажиром, - Сёгун не даст ему сбежать.       - Ты думаешь, что это он бежит от неё? - хмыкнула капитан, оперевшись на борт корабля, - мне кажется, это Сёгуну надо бежать от него. Ты вообще видел, с какой он решимостью смотрел на Инадзуму, пока мы плыли?       - Вдруг он окажется недостаточно силён, Бэй Доу... - Казуха болезненно поморщился, сжимая у груди потухший Глаз Бога его друга. Он чувствовал, как в его недрах начало что-то зарождаться. Какие-то едва уловимые ветра доносили до его ушей тихий треск грозы, что зарождался в глубине серого камня.       - Малыш, он спас Дракона Ветров от проклятия Бездны, заточил Осиала и даже прорвался сквозь шторма Инадзумы, выжил после того, как Царство эвтюмии Сёгуна сомкнулось над ним, - капитан Бэй Доу ободряюще похлопала Казуху по плечу, - Ему не нужны переживания. Если ты хочешь ему помочь, не сиди тут. А вставай и стань ему ветром. Стань ветром, оседлавшим молнию.       - Мы захватили несколько пленных из сёгуната, ваше превосходительство, - доложил Горо, подходя к жрице острова Ватацуми после столкновения на пляже Нацуи с армией сёгуната, во главе которых была та самая тэнгу Кудзё Сара. Казуха, подоспевший вместе с флотом Южного креста на помощь, застал её до того, как она отступила вместе с армией. Вместе с ним так же прибыла Сангономия Кокоми, жрица острова Ватацуми и главный стратег Сопротивления. Она скептически осмотрела самураев, стоящих на коленях перед ними.       - Что прикажете с ними делать? - неловко спросил Горо, когда Кокоми продолжала молча рассматривать самураев.       - Поговорите с ними, - наконец промолвила девушка, взглянув на своего генерала, - пусть они расскажут, чего пытались добиться. И отпустите.       - Но вдруг они расскажут, что происходит в форте?! - возмутился Горо, но Кокоми ласково положила ладонь на его губы, отчего тот смущенно замолк.       - Они расскажут, что мы смогли дать отпор и отпустили пленных. Значит на нашей стороне справедливый суд, который не может предоставить сёгунат. Народ Инадзумы перестанет сомневаться в искренности наших намерений.       - Или же они могут просто сказать, что вы их пытали и убили половину других пленных, - лениво зевнула Бэй Доу, понимая, что в её фляге не осталось вина, - предлагаю их запрячь пахать грядки, всё равно у вас еды нет.       Жрица Сангономия скептически взглянула на капитана "Алькора", та лишь неловко пожала плечами в ответ.       - Просто предложила.       Казуха глядел на ряд поникших самураев. Что-то в них не давало покоя смущенному разуму юноши.       - Можно я пойду с тобой, друг Горо? - вдруг выпалил он, когда Горо повел пленных за собой. Он схватил генерала за рукав, в его голосе проскочило отчаяние. Тот странно посмотрел на друга, но пожал плечами и позвал с собой. Казухе сам ветер нашептывал что-то. Он должен был узнать больше.       Пленных посадили на колени. В камине тоскливо трескались угли, а самураи сохраняли молчание. Горо сел напротив них, подперев подбородок рукой. Казуха встал в углу, скрестив руки на груди. Ему было интересно, что они скажут.       - Итак... Начнем с тебя, - Горо задумчиво окинул взглядом четырех самураев и остановился на ближнем к нему, - кто выдал вам наше передвижение? Вы не могли знать, что мы пойдем по пляжу в то время. Ещё и тэнгу свою притащили, это не была случайность, не так ли?       - Я просто солдат. Я ничего не знаю, - буркнул солдат, опуская взгляд. Горо недовольно фыркнул.       - Джуга, подойди сюда, мой хороший, - из угла комнаты к генералу подбежал небольшой песик с соломенной шляпой. Он бодро тявкнул, потираясь об ладонь Горо, который погладил его, - Джуга, ты знаешь, что делать с непослушными друзьями.       Песик понимающе кивнул. И тут же утробно зарычал, напрыгнув на связанного солдата, который не мог защититься. Пес Горо, Джуга, начал рьяно царапать лицо и грудь пленника, не забывая угрожающе рычать и гавкать. Воин сёгуната орал от боли, другие пленные от удивления отползли от него подальше.       - И вот так будет с каждым, кто мне соврет, - Горо вздохнул, свистнув. Джуга тут же остановился, послушно и мило тявкнув. Воин тяжело дышал, содрогаясь от боли, но был жив, - итак, кто нас выдал?       Дальше допрос прошёл в штатном режиме. Все послушно отвечали на вопросы Горо. И лишь один самурай в боевом шлеме молчал, понурив голову. Казуха неотрывно смотрел на него, будто чувствуя присутствие чего-то знакомого. Ветра окружали его неопределенными сомнениями. Он чувствовал колебания в своем сердце, но не мог понять, что их вызывает.       Он вдруг нарушил свою нерушимую стойку, из-за чего стражи вздрогнули, забыв о присутствии Казухи в комнате. Он медленным шагом направился в сторону самурая, чувствуя, как сильнее распаляются искры молний в его душе. Казуха встал на колени перед воином, пытаясь заглянуть ему в глазницы маски, но тот слишком низко склонил голову.       Юноша протянул руку, нащупывая ремешок, держащий маску на лицах самураев. Лямка щелкнула. Казуха осторожно взял маску двумя руками и медленно открыл лицо человека. И в ту же секунду маска выскочила из его рук, падая на пол. Трещина прошла по носку маски, рисуя шрам, отраженный на носу её бывшего носителя.       - Это не можешь быть... ты... - Казуха в ужасе вскочил на ноги, положив руку на меч в ножнах. Горо тоже вскочил на ноги, но был более сдержан в реакции. Их обоих потрясло лицо самурая, сражавшегося на стороне сёгуната.       Ведь под маской было лицо старого друга.       - Вы хотите сказать, что он потерял память? - жрица Сангономия с любопытством разглядывала смиренно стоящего перед ней самурая. Казуха не мог ошибиться. Он бы узнал лицо своего друга из тысячи других, - тогда что он забыл в рядах сёгуната?       - Однажды я очнулся. Всё мое тело горело от боли, - начал рассказ самурай, тяжело вздохнув, - я видел тэнгу Кудзё Сару, которая объяснила, что я воин трикомиссии. Я потерял память из-за того, что лично отдал Глаз Бога ради Охоты. И теперь я должен продолжать свой долг.       - Какая наглая ложь! - рыкнул Горо, топнув ногой, - это подлость! Промывать мозги людям, у которых сама отобрала Глаз!       - Спокойствие, Горо, - жрица ласково улыбнулась, подняв ладонь. Генерал тут же сник, смиренно кивнув. Казуха не мог оторвать взгляда от затылка самурая, стоящего перед ними. Глаз Бога в его кулаке пульсировал какими-то непонятными искрами, каждую секунду взрываясь всё больше и больше, - ты помнишь свою жизнь до того момента?       - Я... - самурай нахмурился, держась за висок. Острая боль пульсировала в глубине его разума, будто подавляя все воспоминания, - я родился здесь. На Ватацуми.       - Любопытно, - жрица улыбнулась, но её глаза оставались спокойны, как водная гладь, - значит, ты мой человек. Зачем тебе сражаться против родной страны?       - Я не знаю, - вздохнул самурай, отведя взгляд, - Я был на поле боя, потому что мне так приказали. Я не думал усомниться в приказе тэнгу. Но чем дольше я с вами, тем больше мое сердце приходит в смятение. Я чувствую, будто делаю не то, ради чего начинал свой путь.       Казуха не мог поверить, что такой стремительный человек, как его друг, сейчас был таким растерянным. Он слышал о людях, лишившихся Глаза Бога, но не думал, что это настолько печальная картина. Человек, потерявший не только амбиции, но и память о том, что вынудило его встать на свой путь, не может называться Человеком. Это была пустая оболочка. Как тот Глаз Бога, лишившийся хозяина. Поэтому он не пробуждался. Амбиции потеряли связь со своим хозяином.       В своих поисках Казуха ошибался. Пробуждать надо не только Глаз. Но и человека.       - Тебе нужно ему помочь освоиться, - сказал Горо, когда они вышли из покоев храма Сангономии. Казуха в задумчивости смотрел на старого друга, сидящего на скамье и сверлящим пустым взглядом облака, - он не сможет вернуть память, если его будут сторониться близкие.       - Ты не представляешь, как мое сердце болит за него, - с трудом прошептал ронин, скрестив руки на груди, - но что я могу сделать, коль его сердце закрыто для амбиций?       - Тебе нужно пробудить их в нём вновь! У тебя же есть его Глаз Бога. Дай ему вспомнить, что делало его твоим старым другом. Найди недостающие детали паззла и отдай ему Глаз Бога. Тогда он пробудится, я уверен!       Мир генерала Горо был слишком оптимистичен. Казуха же видел потоки ветра, что хаотично обмывали будущее его друга. Успех этого плана был сомнителен... Но кроме него у Казухи ничего не было. Если он оставит друга в беде, то это навсегда оборвет его шанс на возвращение Глаза Бога.       - Куда мы идем? И как мне тебя звать? - произнес вдруг самурай, когда они шли по склону с горы, на которой возвышался храм Сангономии.       - Мое имя Казуха. Каэдэхара Казуха. Я вольный ронин, - честно ответил он, оглядываясь по сторонам, - я хочу, чтобы ты встретился со старым другом.       - Тот псовый генерал уверял меня, что ты мой друг, юный Казуха, - Казуха замер.       Это обращение он не слышал долгие месяцы. Ему не было свойственно оставаться на одном месте надолго. Но куда бы он ни шел, он встречал своего друга, который всегда так его называл. Казуха считал это как данность и даже не подозревал, как сильно он скучал по нему.       - Да... Но я хочу показать тебе другого твоего друга, - собрался с мыслями ронин и продолжил путь. Самурай сомнительно покачал головой.       - Меня зовут Томо. У меня нет фамилии, так что прости.       - Я знаю, - вздохнул Казуха, бросив печальный взгляд за спину, - Я знаю...       Великая Сакура острова Наруками была чудесным местом. Невероятно живописным и в то же время могущественным. Находящиеся рядом с ней люди чувствовали, как их омывают потоки силы, разлетающиеся вместе с лепестками. Именно сюда друзей привела дорога за воспоминаниями Томо.       - Яэ Мико сегодня занята, - жрица смиренно поклонилась путникам, - Но вы можете навестить их самостоятельно. Я отлично помню вас, господин Каэдэхара.       - Спасибо вам, госпожа Ёса, - поклонился в ответ Казуха и махнул рукой Томо, подошедшему ближе.       - Зачем мы пришли в храм Наруками? - удивился юноша с соломенными волосами, оглядываясь по сторонам, - разве на тебя не объявлена Охота?       - Жрицам нет дела до политики, - спокойно ответил ронин, пока они обходили главное задание сбоку, - мы часто останавливались здесь, чтобы отдохнуть, глядя на Тэнсюкаку. Тебя завораживала молния.       - Правда? - Томо остановился, устремив взгляд на горизонт. Он моргнул, когда молния стремительно сверкнула на горизонте, разделяя небосвод пополам. В этой неумолимой силе природы хватало силы, чтобы разрезать небо на две части. Но она мимолетна, быстротечна. Если бы молнию можно было остановить...       Казуха вдруг сжал Глаз Бога, висевший у него на поясе. Оно начало искриться изнутри, резонируя с чувствами Томо, завороженного молнией. Сила пробуждалась внутри Глаза, из-за чего амбиции Казухи чувствовали резкое изменение ветров.       - Кажется, я понимаю, почему был ею заворожен, - наконец прошептал Томо, держа кулак на сердце, - молния прекрасна...       - Конечно, милый друг... Как скажешь, - Казуха тяжело дышал, пытаясь удержать Глаз Бога в своей руке и не быть сожженным его силой.       - Итак, какого друга ты хотел мне представить?       - Он часто спит в полдень. Придется его будить, - слабая улыбка тронула губы ронина. Он встал на колени и приоткрыл небольшую решетку. Казуха запустил руку в небольшую нишу и попытался что-то вытянуть оттуда. Томо на миг вздрогнул, услышав мурчание.       Казуха взял на руки белый пушистый комок. Юноша с соломенными волосами неотрывно смотрел на кота, который сонно моргал, облизываясь маленьким розовым язычком. Какое-то тепло начало заполнять его сердце, взрываясь миллионами искр. Будто маленькие молнии били его насквозь, прожигая мышцы насквозь.       - Это... Это...       - Ты помнишь, как его зовут? - спросил Казуха, протягивая кота Томо. Тот ватными руками осторожно взял питомца, прижимая его к груди. Учуяв знакомый запах, котёнок довольно замурлыкал, пытаясь залезть под кимоно Томо, где всегда сидел, когда он приходил к нему.       - Райтонинпассён... - прошептал он будто в трансе, положив ладонь на маленькую голову котёнка, - Молниеносная страсть...       - Помнишь, - улыбнулся Казуха, - он был твоим верным спутником. Куда бы ты ни отправился, всегда брал его с собой. И только в тот день ты оставил его в храме.       - В тот... День? - Томо вдруг вырвался из мечтательного тумана, - Когда я потерял память, да? Что тогда случилось?       Казуха задумался. Он вдруг встал на ноги, положив руку на клинок. У него появилась мысль. Молния, стиль клинка Сёгун Райден... Всё это могло значить лишь одно. Амбиции Электро элемента, страсть к путешествиям, вечность молнии. Томо был не просто самураем.       Он был самураем, искавшим вечность.       - Давай проведем спарринг, - решительно выпалил Казуха. Ветра обуяли его, он чувствовал, что на верном пути. Это должно помочь.       - Ха... Хорошо, - Томо постепенно оттаял. Казуха всё больше видел в его поведении старого друга. Ироничного, вечно задумчивого, но тем не менее с боевой улыбкой. Это был самурай, который боролся с молнией за право вечности. Его боевой дух должен пробудиться.       Друзья вернулись в лагерь Сопротивления. Райтонинпассён с ними. Томо пообещал, что больше никогда его не оставит одного. "Если не я", - сказал он с улыбкой, - "Тебя будет любить мой друг Казуха. Договорились?". Эти слова резали как нож. Но Казуха верил, что Томо должен рано или поздно вернуться. Амбиции возьмут вверх над бренным телом. Нельзя погасить огонь, пока кострище сухое.       Они встали друг напротив друга. Казуха положил руку на рукоять тренировочного деревянного меча, висевшего у него за поясом. Стойка от бедра была одной из главных в стиле меча Каэдэхара - стиле Гарю. Это давно забытое всеми искусство легкого боя, где всё твое тело будто становится листом на ветру, что режет скалы мимолетными движениями. Томо хотел взять копье, но вдруг замешкался. Он посмотрел на кота, который с любопытством смотрел на него со скамьи в углу татами. И тут же его рука легла на тренировочный меч. Казуха почувствовал, как легкие искры пробежали по его поясу, отзываясь в глубине Глаза Бога.       - Готов? - крикнул через татами Казуха. Томо ехидно улыбнулся, положив меч себе на плечи.       - Чувство, юный Казуха, будто я и не терял память! - весело крикнул он, - Такое невероятное чувство, будто я един с мечом. Кому нужно это копье, в самом деле?       - Рад, что твоя душа восстанавливает прежнюю искру, - не мог не улыбнуться в ответ Казуха, - тогда начнём.       - Не жалей меня, мой юный друг! - азартно крикнул Томо, вдруг встав в свою стойку. Казуха давно не видел Томо в действии, но эта странная боевая стойка была ему хорошо известна. Он клал меч себе на плечо, а сам садился в полуприсед на дальнюю от врага ногу. Для него это будто была игра, в которой он хотел потешиться над врагом.       Глаз Бога на поясе сверкнул.       Казуха сделал стремительный рывок, взмахивая мечом. Томо тут же развернулся на носке, замахиваясь мечом. Ронин ветра затормозил, выставив перед собой меч. Стремительный удар друга он принял боком, из-за чего слегка пошатнулся.       - Бьемся до падения на землю! - вдруг изменил правила игры Томо. Казуха будто чувствовал, что он так и сделает! Даже не вспоминая, что его друг потерял память о нём, он чувствовал, будто вернулся в далекие дни, где не было Охоты на Глаза Бога. Решив показать всю свою силу, Казуха вставил меч в ножны. Его Глаз Бога вспыхнул мятной вспышкой, окутывая оружие. И в ту секунду, когда Томо хотел нанести очередной удар, потоки ветра резко подкинули Казуху в воздух.       - Стиль Гярю, стойка Тихаябуру! Приём Мидарэ рандзан! - на одном дыхании выкрикнул Казуха, резко разрезая мечом воздух. Ветер тут же исчез, и юноша стремительно обрушился вниз, чуть не задавив собой Томо. Но тот успел подпрыгнуть, лишь поднявшийся от удара ветер оттолкнул его в спину, из-за чего он, едва устояв на ногах, отпрянул ещё на пару шагов назад.       Казуха демонстративно медленно вернул меч в ножны, и лишь тогда мятное сияние рассеялось по ветру. Он уловил запах озона, и невольно взглянул на Глаз Бога на поясе. Тот слегка сиял. Видимо, от него его стойка окрасилась в слабый Электро элемент. Это значит, что Томо воспринимал бой всерьез и получал истинное удовольствие. Это и было видно по тому, как он широко улыбался.       - Продолжим?       - Ещё раз, как называется твой стиль, юный Казуха? - вместо ответа спросил Томо. Казуха слабо улыбнулся.       - Стиль Гярю. Фамильная техника моего клана, семьи Каэдэхара. Я единственный его носитель.       - Совмещать элемент и фехтовальную стойку, это удивительная точность движений, - Томо восхищенно смотрел на него, потирая подбородок, - Я чувствую такую невероятную искру в своем сердце, юный Казуха. Твой клинок восхитителен!       - Твоя техника не менее особенная. Ты всегда серьезно относишься к бою, но твои движения кажутся небрежными. Враг даже не подозревает, какая сила в них заключена.       - О, я никогда не смотрел на это с такого угла, - Томо понимающе закивал, его губы расползлись в довольной улыбке, - Теперь я хочу узнать, какие ещё стили знают люди вашего Сопротивления.       Казуха будто знал, что был прав. Томо не просто так скитался по миру. Его влекли мечи. Их владельцы. Он хотел увидеть, как стиль воина отражает его душу. Он верил, что меч - продолжение своего владельца и умирает вместе с ним. Но клинок Томо умер в тот день, когда его Глаз Бога потух. А он остался жив.       - Подожди ещё немного, - вдруг слабо улыбнулся Казуха, вставая на ноги целиком и положив руку на рукоять меча, - если тебе так важен мой меч, я хочу показать тебе секретную технику.       - О, я в предвкушении! Давай, юный друг!       Казуха смиренно закрыл глаза. Глаз Бога на его спине слабо мигнул, ветер закружил него с особой силой.       - Стиль Гярю. Стойка Осенний вихрь...

***

      - Удар Кадзухи! - по окрестности Тэнсюкаку раздался оглушительный крик. Воины Сопротивления пошатнулись, когда Кадзуха сорвался с места во вспышке лиловой молнии. Глаз Бога на его поясе будто взорвался искрами. Ветер подхватил его, молнии окутали его клинок, устремив его вперёд, как вспышку света.       И в следующий миг их клинки скрестились. Её Величество Наруками Огосё удивленно смотрела на Казуху, который со скрежетом зубов пытался удержаться на ногах. Неимоверная сила Мусо но хитотати, давила на него, выжигая насквозь, хоть удар даже ещё не был нанесён. Сама божественная сила Электро архонта была не менее мощным оружием, чем её клинок.       Томо не мог пошевелиться. В его сердце что-то отчаянно резонировало. Эта вспышка молнии. Этот меч, который пытался разрубить Путешественника и Казуху пополам. Эта подавляющая аура. Сияние на поясе его юного друга...       В глубине сердца Томо что-то вспыхнуло. Молния.       Молния рассекла небосвод пополам. Казуха в шоке отпрянул, когда рядом с ним вспыхнула искра. Электро элемент вступил в контакт с Мусо но хитотати. Томо замахнулся мечом, целясь прямо в грудь Сёгун Райден. Её зрачки на миг сузились. Электро Архонт отпрянул назад, её клинок растворился во вспышке молнии. Томо приземлился на землю. Его меч вспыхнул лиловыми изогнутыми вспышками.       Казуха тут же отцепил Глаз Бога со своего пояса и протянул другу. Тот благодарно улыбнулся, возвращая потерянную вещь. Глаз Бога в его руке вспыхнул пуще прежнего, окружая его лиловыми искрами. Томо взмахнул мечом, кладя его на плечо и садясь в полуприсед на дальнюю от Сёгуна ногу.       - Всегда найдутся смельчаки, решившие бросить вызов молнии, Райден Сёгун. Всегда. Прав ли я, юный Казуха?       - Абсолютно, Томо. Я рад, что ты вернулся, - Казуха слабо улыбнулся, пряча клинок в ножны, - ветра доносят до меня бушующую грозу. Но рано или поздно ветер разгонит тучи.