беда, а не подросток

отец говорил, что джонатан очень привязан к этой дворняге. похожий скорее на волка, пëс был совсем ручным, и понимал порой лучше, чем люди — так парень объяснял отцу свою любовь к питомцу. — папа не разрешил, чтобы ты спал со мной, — вздыхал юный джоджо, после хитро сверкая глазами. — если ты, конечно, не превратишься в человека, и не залезешь в окно по потайной лестнице… пëс несколько раз гавкал, будто предупреждая о чём-то, а потом послушно укладывался в конуру. — спокойной ночи, роберт, — искренне, но как-то уж слишком весело желал джонатан, целуя собаку в мокрый нос. а ночью тихо открывались створки окна, петли которого подросток давно научился смазывать самостоятельно, и босая, немного грязная нога ступала на деревянные половицы. еле слышный радостный вздох не будил никого в доме. — ты хитрец, джоджо, — шептал вполне себе человеческий роберт, заключая его в объятия, и даже не надеясь на то, что они не будут торопиться. — нас так спалить могут, не думал? — тебе же самому это нравится, — замечал тогда джонатан, падая вместе с ним на кровать. — да и… кто догадается? мой свежеиспечëнный «братишка»? в ответ он получал лишь приглушенное рычание и тысячу поцелуев. пшеничные лохмы, за которые потом цеплялся джоджо, были гораздо мягче собачьей шерсти.

***

— ума не приложу, как эти волосы снова оказываются у тебя в постели, — жаловалась горничная. — ты ведь не спишь с псом? — папа не разрешает, — честно отвечал джонатан, и женщине оставалось лишь гадать о том, откуда на подушке следы присутствия роберта, вполне себе уличной собаки. собаки ли?

***

однажды роберта не оказалось в конуре. в тот день джонатана не было дома до вечера. — в печи кто-то есть! — это слуга понял слишком поздно. и юному джоджо оставалось лишь кричать. кричать громко, истерично и с надрывом. — где роберт, дио?!