i loved rome more

      Гробница Наги Сэдоу от других не отличается ничем, кроме компании.       Ютура идёт радом с ней, говорит, понизив голос:       — Надеюсь, ты выполнила наше соглашение?       Она этого не сделала. В какой-то момент она собиралась, но между очищением и принятием Тьмы она потеряла концентрацию. В один из немногих разов в её жизни. И поэтому яд, предназначенный для Утара, был забыт.       Но она так хорошо умеет лгать.       — Да.       Ютура мурчит почти как кошка, а всё её тело, кажется, вибрирует от возбуждения.       — Хорошо. Тогда этот дурак не задержится с нами надолго.       — Хм, — уклончиво отвечает Реван.       Накануне вечером она несколько раз прокручивала в уме эту мысль. Что делать с Утаром Винном? Она взвесила все плюсы и минусы, сделала отметки, которые определили её судьбу.       Если он выживет? У неё будет ещё один живой человек, который знает её личность. Вероятно, у неё будет поддержка Академии, но она не доверяет Утару.       Если он умрёт, и победит Ютура? Хаос. Ютура жаждет власти, но не знает, как править. Худший из возможных исходов.       Осталось убить обоих.       Реван сжимает пальцы на ремешке сумки. Она была одна на этом испытании, но хотела бы, чтобы её сопровождал HK.       Их странная пара проходит через порог гробницы, которая открывается с сухим шумом, позволяя им войти. Реван знает, что выбраться будет гораздо труднее, но она расправляет плечи и идёт вперёд. Это всё, что она может сделать в данный момент.       Дверь за ними закрывается. Она видит Утара.       — Надеюсь, ты готова?       Она кивает.       Он тоже.       — Очень хорошо. Первая часть испытания проста. Добудь из гробницы звёздную карту и церемониальный меч. Вернись сюда, и твоё испытание будет завершено.       То, что он так с ней разговаривает, раздражает. Как будто у него есть какая-то власть над её судьбой. Но она только снова кивает.       — Хорошо. Тогда начнём последнее испытание. Проходи, мы будем ждать тебя здесь.       Дверь в тело гробницы открывается, и Реван во второй раз проходит сквозь неё.       ***       Её вторая война идёт вполне неплохо. Они выиграли несколько инициатив, смогли перекрыть важные для Республики пути снабжения. Её стратегия в сочетании с неисчерпаемым ресурсом Звёздной Кузницы позволила им опередить Республику шагов на десять, не меньше.       Пока Малак одним действием чуть было не скомпрометировал все её усилия.       В эти дни они почти не встречаются, большая часть их коммуникации происходит через сообщения и послания. Они оба молча приняли это. Но она передаёт директивы, а он следует им.       До этого дня.       Задача проста: выманить силы Кавара с Дантуина, взять Кавара и его джедайские отряды в плен, всех желающих перетянуть на свою сторону.       Начинается всё неплохо. Но когда приходит время захватывать джедаев, он не слушается. Малак не слушается, и она знает, почему: он не доверяет ей, не доверяет её пониманию ситуации и её способности жертвовать правильно. Он не пытается захватить корабль Кавара.       Он пытается уничтожить его.       Она улавливает его намеренье за несколько мгновений до того, как становится слишком поздно, и немедленно приказывает прекратить миссию. Она успевает. Ещё немного, и он выстрелил бы в флагман Кавара. Прямо на Дантуине.       В суматохе джедаи спасаются.       Она крепко сжимает пальцы.       Он сомневался в ней. На публике. Перед войсками. Перед джедаями.       Она не может это так оставить.       — Вызовите его на мой корабль, — говорит она ближайшему офицеру на мостике и уходит, даже не взглянув на корабли вокруг.       ***       На пути к звёздной карте Реван натыкается на скелеты. Они принадлежат джедаям по имени Шаэла Нуур и Дюрон Кель-Дрома — любовникам, участвовавшим в Великой Охоте, убивавшим терентатеков. Кости отделены друг от друга, и Реван читает их историю, просматривает датапады и вещи в поисках информации.       Это стандартная, скучная история: джедаям в любом случае запрещено это делать, один падает во тьму после смерти другого. Из их вещей можно забрать мантию Кель-Дромы и световой меч Нуур, её кристалл.       Записи Нуур больше говорят о кристалле: как его Сила подпитывалась светом, как он подвёл её, когда она выбрала месть.       В конце концов Реван забирает и мантию, и кристалл, прекрасно понимая, что она никогда не сможет их использовать.       ***       Гробница Наги Сэдоу пуста, его настоящее тело гниёт на какой-то далёкой луне, четвёртой луне Явина. Поэтому, когда дверь открывается, перед ней — только звёздная карта. Она разворачивается перед ней так же, как и много лет назад, и она спокойно наблюдает, как маленькая гробница наполняется жёлтым и синим светом. Последняя часть их пути — перед ней.       — Я иду, Малак, — шепчет она, не понимая, что это значит для них обоих.       ***       Она злится так, как не злилась уже много лет. Со времён Малакора. Ярость ускоряет её сердцебиение, она слышит стук крови в ушах. И по мере того, как его присутствие становится всё ближе и ближе, это только усиливается, и её ярость уже превращается в физический зуд под кожей, требующий выхода.       Реван стоит посреди одного из их тренировочных залов, она приказала его освободить. Она не сменила доспех, маска по-прежнему плотно закрывает её лицо. Она ходит туда-сюда по комнате и знает, что её присутствие в Силе — тёмная буря, смесь молний и тяжёлых ударов.       Дверь открывается, входит Малак.       — Я знаю, что ты трус, — начинает она, каждое её слово пропитано ядом. — Но я никогда не считала тебя идиотом.       — Я принял правильно решение, — рычит он в ответ, шагает вперёд в такой же ярости. — Кавар был в наших руках…       — Он руководит всеми их военными действиями! — она кричит, разочарование прорывает плотину, которую она держала уже более десяти лет. — Он у тебя был, и ты его потратил впустую! — И она не успевает остановить себя, она говорит: — Ты всё тратишь впустую!       Он движется к ней, но они сохраняют дистанцию. Почти.       — В отличие от тебя, Реван? Которая никогда ничего не выбрасывает?       Она поворачивается к нему так, чтобы он каким-то образом понял, что она смотрит ему в глаза.       — Я выбрасываю только то, что не стоит оставлять.       Он кривит верхнюю губу. Воздух пахнет озоном, и она понимает, что просто словами это не кончится.       — Спасение Кавара и ему подобных не было связано с тактикой, да, Реван?       — Ты, как всегда, понятия не имеешь, что ты несёшь…       — Ты хотела его. Хотела Дантуин. — Он подходит ещё ближе, глаза красные, дыхание тяжёлое, он горбится — как бешеная собака. — Тебе не вернуться, Реван. Ты обещала это в тот самый день, когда оторвала ноги от его земли. — Его верхняя губа кривится ещё больше, обнажая зубы, и он продолжает. — Дантуин больше не твой!       — Не мой! — сердито соглашается она. — Потому что кто-то упустил его, когда он был у меня в руках! Потому что кто-то не может видеть дальше двух грёбаных футов перед собой!       — Кавара лучше убить. Джедаев лучше убить. Дантуин… — он нависает над ней, — лучше сжечь.       — Ты всего лишь отрыжка моей власти, — шипит Реван в ответ. — Которая только что доказала свою бесполезность.       — Бесполезность? — он хмыкает, качает головой. — Я бесполезен, Реван? Или ты просто так показываешь свою никчёмность?       Она замирает. Они слишком хорошо знают друг друга. Они знают, как ранить друг друга. И самым слабым местом Реван всегда была её гордость.       И поэтому Малак давит.       — Не вынесешь ещё одну смерть от своих рук? Ещё кого-то из Храма, которым ты всё ещё так дорожишь? — Он говорит ехидно, насмешливо. — Не удалось спасти их на Дксуне? Или на Серокко? Значит, спасение Кавара — это искупление, да?       — Заткнись.       — Сколько наших друзей ты убила, Реван? Сколько пало в результате выполнения твоих приказов? Ты хотя бы помнишь их имена? — Малак наклоняется к ней. — Я помню. Я помню каждого. Всех и каждого.       — Отойди. Сейчас.       Он не отходит.       — Или солдат, которыми ты была так горда? Сколько? Сколько твоих учеников? — Он усмехается. — И всё же ты смеешь упрекать меня за кого-то вроде Кавара.       Она тянется к рукояти светового меча, а он всё ближе подходит к её самому слабому месту.       — Несмотря на твоё поведение, ты всё ещё мягкосердечна, Реван. Слаба.       — Заткнись, — шепчет она. Её большой палец лежит на кнопке включения.       — Ты отдала Малакор Митре…       — Успокойся!       — …чтобы она взяла на себя бремя твоих грехов…       — Остановись!       — …потому что ты была слишком труслива, чтобы сделать это сама!       Рукоять летит ей в ладонь.       ***       Её световой меч был у самого его горла.       Она никогда не поймёт, что заставило её остановиться.       ***       Она прекращает это так, как знает — должна. Несколько стимуляторов вонзаются ей в ногу, она устала, но в остальном бой прошёл без проблем, и Ютура мертва у её ног. А её световой меч только что пронзил грудь Утара Винна.       Реван приподнимается, не давая коленям подогнуться после того, как Утар падает на неё. Его спина освещена фиолетовым светом её меча. Его голос — где-то между её плечом и шеей, и он в последний раз наклоняет голову.       — Я бы пошёл за вами, — выдавливает он.       Она почти верит ему.       — Мы оба знаем лучше, — тихо говорит она и отключает световой меч. Он бесцеремонно падает на пол.       ***       Она берёт с собой один из кристаллов его меча. Может быть, из-за чего-то вроде раскаянья.       ***       Она поддерживает голову рукой, прислоняется к смотровому окну. Её маска смотрит на неё из отражения. Она следит за мерными, как часы, движениями медицинских дроидов, плавно перемещающихся туда-сюда. Время от времени в их движениях появляются бреши, и она может видеть, над чем они работают.       Тело лежит на койке, его ступни — единственное, что она может видеть. Они бледно-голубые из-за татуировок.       Она может смотреть всего мгновение, а затем его снова закрывает тело дроида.       Она одна, и это кажется вечностью. Но наконец медицинский дроид заканчивает свою работу и улетает от пациента.       — Мастер Реван, — обращается дроид. Спрашивает: — обновление статуса?       — Он будет жить? — Она, наконец, справляется. Прошло около девятнадцати часов, но она об этом не знает. Она потеряла счёт времени, смотря на дроидов.       — Пациенту ноль-два-девять-три потребуется обширная…       — Но он будет жить.       — Да, мастер Реван. Качество жизни уточняется.       Реван кивает. Всё приемлемо, пока он жив. Она проклинает себя за то, что была так недальновидна, целясь ему в шею. Потеря Малаком конечности могла стать уроком для всего флота. Его убийство показало бы борьбу за власть, а Реван не могла этого допустить. Борьба за власть опасна для боевого духа, а эта война далека от завершения.       — Состояние не критическое?       — Не критическое, мастер Реван.       Она кивает, встаёт и направляется к выходу.       — Сигнал на ангар, подготовить мой шаттл.       — Да, мастер Реван. Должны ли мы уведомить пациента ноль-два-девять-три о вашем визите?       Она не оборачивается.       — Нет.       — Понятно, мастер Реван.       Дверь за ней тяжело закрывается.       ***       Корабль тих.       Реван сидит в кресле второго пилота, подтянув колени к груди и положив на них подбородок.       — Так куда мы сейчас? — спрашивает Карт немного нервно.       Она не отводит взгляда от ржавчины песков Коррибана.       — У этого места несколько названий.       — Э… отлично. Какое я могу использовать?       Она решает.       — Раката.       — Раката, — медленно произносит он. — Ты была там раньше?       — Да.       Он взмахом руки указывает на иллюминатор.       — Лучше или хуже?       Реван наклоняет голову, прижимается щекой к колену.       — Лучше. — Это странно для неё, но она слегка улыбается. — Есть пляж.       — Да? Где он по шкале от Мон-Каламари до Камино?       — Мон-Каламари.       Он усмехается, звук сухой.       — …Можно пойти на пляж.       Реван кивает и закрывает глаза. Она устала.       Карт что-то спрашивает у неё, но она не понимает. Голова кажется тяжёлой, и она позволяет своему телу и разуму погрузиться в сон.       ***       Она просыпается, когда они покидают атмосферу, на ней одеяло, а стакан с водой ненадёжно стоит на подлокотнике. Реван одна, во рту до сих пор сухость от холодной пустыни. Она с усилием приподнимается. Смотрит на планету, на её красную поверхность и белые шапки. Даже издалека она слышит его зов.       В глубине души она знает, что никогда не вернётся.       Коррибан полон призраков. Она не хочет стать одним из них.       Чёрный Ястреб покачивается раз, другой, а затем направляется в Неизведанные Регионы.