shooting (s)kills

Услуга за услугу. Это меньшее, чем они могут помочь. Ещё это его шанс найти точку опоры в знакомом и привычном, взять за константу что-то кроме – Кирк не железный и не может вечно тянуть всё на себе, хотя и старается. Предел прочности есть у всех, не хочется проверять, что за ним. – Сектор один-Браво, на три часа. – ...Вижу. Возле тачки. Жрёт вроде что-то. Или кого-то. – Vaya con Dios, кем бы ты ни был. Башку выцелишь? – Лучше не рисковать, патроны на счету. – Окей, этот обойдётся без фирменного знака. Только бери выше. – Я помню, – резковато отзывается Мёрдок, тут же сбавляя тон: – Спасибо. Каждый раз напоминать правда необязательно. – Как скажешь. Старый-добрый дотошный, но исполнительный О’Райли. Ностальгии почему-то не чувствуется. Зато Мёрдок чувствует – через все слои одежды, – как между лопаток ложится ладонь. Ощущение заземляет. Всё это – Кирк за плечом, винтовка в руках и холод собачий – целительнее любой терапии, и неважно, что в перекрестье сплошной постапокалипсис. Мёрдок на своём месте и знает, что делать. Плавный выдох, плавный же ход спускового крючка. Выстрел, мягкая отдача. ORSIS оказались неожиданно хороши, надо взять на заметку. Теперь, когда фактический монополист бесславно съебался с рынка... впрочем, чёрт с ним. – Ублюдок готов, – подтверждает Кирк, похлопывая его по спине. – Пока всё чисто. Мёрдок с ленцой отлепляется от прицела. – Это который уже? Он считал, конечно, не в этом смысл. Кирк опускает бинокль, с почти натуральным неодобрением качает головой: – Хоть бы зарубки на прикладе ставил… Предательски широкая усмешка выдаёт его с потрохами: МакАлистер слишком внимателен во-первых, и слишком уважает оружие во-вторых, своё ли, чужое. Вряд ли что-то способно эти вещи изменить. – Варварство чистой воды, – улыбается Мёрдок. – Седьмой? – Счастливое число. Популяция сокращается в геометрической прогрессии. Арифметической?.. – Кирк озадаченно вперивается в парапет перед собой, как будто там написан правильный вариант. – Бля. – Прогресс налицо, скажем так. – Точно. По такому случаю чай, кофе, потанцуем? – Нам потом танцевать херову тучу этажей вниз, смилуйся. На этой ноте у принявшего вертикальное положение Мёрдока в позвоночнике что-то очень красноречиво хрустит. – Понял. Кирк откладывает бинокль, лезет в спортивную сумку рядом, выуживает два термоса. С прискорбием констатирует: – Одинаковые. Промаркировать никто из них не додумался. Мёрдок выбирает наугад – кофе, на удивление, ещё тёплый и даже без виски, с ярко выраженным кислым послевкусием, несмотря на весь сахар, но не кислее, чем ебальник Кирка, прихлёбывающего липтон. Смотреть больно. – Махнёмся? По-кошачьи брезгливый в бытовых мелочах О’Райли и бровью не ведёт, соглашаясь; за три года либо развил безусловную любовь к кофе, либо устал загоняться, учитывая, через что они оба прошли. Или нет. Он нервно облизывает и без того обветренные губы и выстукивает пальцами по термосу, явно собираясь что-то сказать. Все его загоны укладываются в одну фразу: – Что будет дальше? – Поморозимся ещё пару часов и можно сворачиваться, чтобы до темноты успеть. От сути вопроса Мёрдок уходит настолько очевидным образом, что муторно становится. Он не привык юлить, но сейчас мысли о будущем вызывают только смутную тревогу. Тяжело признаваться даже себе: он попросту боится строить планы, не уверенный, что они не разлетятся карточным домиком завтра же. Слишком много всего шло по пизде в самую последнюю секунду. Пора, наверное, осваивать искусство импровизации. Кирк в этом хорош. Кирк с коротким «ясно» отводит взгляд, так и не дождавшись ответа на свой вопрос. Допивают в молчании. Минут через десять ветренной тишины и возвращения на позиции до Мёрдока доходит. – О’Райли, – зовёт он. – Чего? – Ты же не думал, что после всего этого пиздеца сможешь от меня отделаться? – Честно? Даже не надеялся. – Вот и славно. Кирку кажется, что виски там всё-таки был.