Памятное

У меня тоже болит голова от этой татуировки, хоть она и выбита даже не на моём виске. Я вообще избегаю зеркал и отражений, что абсурдно в постоянном окружении воды, — будто пытаюсь что-то забыть. Вероятно, мы одинаково в этом успешны, потому что я не помню, что именно. Когда ты ступаешь на борт моего корабля, меня волнуют только твои навигационные способности, потому как я хорошо читаю карты, но отвратительно прокладываю по ним маршруты. Ты же будто знаешь море вдоль и поперёк, и я вижу, что всё кажется тебе смутно знакомым. В такие моменты татуировка на твоём виске вгрызается глубже, темнее, больше — я вижу, как она пульсирует чернильными челюстями, и чувствую твою боль в пока ещё неглубоких морщинах и тёмных мешках под глазами. Любопытство всегда было моим главным пороком, в конце концов из-за него я забираю тебя с острова, но мне интересно узнать, что означает твоя татуировка. К сожалению, ты совсем этого не помнишь, и именно она пожирает твою память, а значит тебя самого. А мы пожираем обед, которым закусываем мрачные клочки наших мыслей. В Часовне Огней по-своему уютно. Я, конечно, не буду хвастаться тем, что знаю и разделяю их подход к трапезам, потому как остатки команды совершенно не обрадуются подобному известию, но тебе стоит знать. Правда, увлечённый возможностью узнать себя лучше, ты ни на что не обращаешь внимание. Я ощущаю твою досаду так же, как ты — татуировку, а именно болезненным клеймом на лице. Конечно, мы посетим Морозную Крепость, ведь в конце концов это ты прокладываешь маршруты, а не я. Единственный маршрут, что даётся мне достаточно хорошо — до жалкого подобия каюты, где ты обитаешь. Она полна странных карт, не все из которых закончены или пригодны для навигации, и в этом крошечном хаосе — ты. Не выспавшееся, небритое и безумно уставшее белое пятно на карте, сжираемое чёрным контуром. Мне всегда нравились странные вещи, именно эта тяга завела меня в море годы назад, а сейчас — к тебе. Ты не можешь мне сопротивляться. Возможно, ты просто забыл, как это делать. Я не давлю, нет, только вгрызаюсь с другого виска. Мне правда важно узнать, что убьёт тебя раньше. У меня весьма скверное предчувствие касательно твоих воспоминаний. Или, быть может, причин, по которым их у тебя нет — в сказках про морских тварей, жрущих людей и даже големов, нет ни одной истории про чернильные пятна. Татуировки не появляются из ниоткуда одним прекрасным утром, уж я-то знаю, испортив кожу иглой. Беспамятство тебе ведь зачем-то понадобилось. Ты уверен, что хочешь знать, зачем? Конечно же я тебе помогу. Мы посетим это холодное и безлюдное место, где фальшивые звёзды становятся настоящими. Где твои воспоминания обретают форму вновь, и я чувствую, насколько тебе от них больно. Память — это наш общий враг, я тоже борюсь со своей, пытаясь понять, куда делись сотня эхо, последний ящик провизии, очередной почти материальный секрет. Мне, знаешь, как-то проще, потому что мои проблемы сугубо реальные здесь и сейчас, а не абстрактные призраки моего бесславного прошлого. Возможно, я просто не помню, что мне нужно было забыть. Глядя на тебя думаю, что мне не стоит вспоминать, если вдруг выяснится, что я — уже. Я читаю письмо самыми кончиками пальцев, ощущая непередаваемый вкус. Всё равно что выпить красного мёда, собранного из твоего сознания. О, это были ужасные вещи. Мне не довелось повстречать ничего более прекрасного, или я об этом попросту не помню. Ты разбит, я вижу и чувствую это в темноте, когда ты без сил лежишь на моём плече, любезно приглашённый в капитанскую каюту. У меня нет ни к кому жалости или сострадания, а любовь — слишком эфемерная вещь, что знакома мне намного хуже ужаса перед морскими глубинами. Я вижу твоё дно сквозь чернильную кляксу на виске и вокруг, и там глубоко пульсирует твой повреждённый воспоминаниями мозг. Ты пытался забыть, правда, и почти это сделал, но невозможно убежать от себя. Или от меня, когда совсем закончатся силы. Знаешь, мне жалко тебя до того, что щемит сердце. Я так не хочу тебя терять, что мне проще тебя поглотить. Как думаешь, кто всё-таки сожрёт тебя первым? Если ты только попросишь, я сделаю так, чтобы ты вновь всё забыл. Мы вместе сдавим твою больную голову, по капле заменив душевые муки физическими, и с тобой верой и правдой останется только мигрень. Если ты пожелаешь забыть и меня — да, конечно, я тебя пойму. Я тоже пытаюсь себя забыть. Скажи, на мне ещё нет татуировки? Мне начинает казаться, что я чувствую в коже иглу. Впрочем, наверно, это просто твоя щетина. Я не думаю, что тебе стоит вспоминать то, чего ты не помнишь. Бывает, что я думаю и о том, чего тебе будет стоить забыть обо мне. Память ворочается в твоей голове хуже червей в переполненной банке. Теперь я знаю о тебе всё, и вздыхаю не менее тяжко. Давай, когда мы закончим с тобой, возьмёмся за меня. Ведь кто, кроме нас самих, готов сожрать себя заживо за ошибки прошлого, смакуя горечь сожаления и соль непрощённых себе же обид? Но когда я закончу с тобой, от тебя останется лишь верная мне оболочка. Ты — это память. Ты — это твой враг. А я просто буду рядом, мне это важно — быть.