Работа над ошибками

Когда Люцифер находит Михаила, тот протирает грязной тряпкой одну из дверей. Она приоткрыта, как и многие в Аду, из-за неё слышатся короткие вскрики. Люцифер думает о том, что эта дверь будет одной из многих точек в его новом пути. — У меня есть новости, брат, — говорит он без лишних предисловий. Михаил медленно поворачивается. Выглядит он погано: он грязен, худ, а раны на его спине так и не зажили. Ангелы не нуждаются ни в пище, ни в отдыхе, но в Аду никто не может чувствовать себя как на пляже во Флориде. — Что, твой бывший трон надо вылизать, чтобы Мазикин могла наконец усесться на него? — тянет он. — Нет, Мазикин отказалась от претензий на Адский престол. Но новость не в этом. — Так и знал. — Михаил презрительно хмыкает. — Действительно, её некомпетентность это не новость. — Ты станешь дядей. Во второй раз, — быстро говорит Люцифер и слабо улыбается. Брови Михаила ползут вверх. — Аменадиэль второй раз обрюхатил вашего доктора? — Нет. — Люцифер мысленно напоминает себе, что его цель тут не вступать в ссору, а совсем наоборот. — А кто тогда?.. — Михаил замолкает и неверяще склоняет голову набок. — Ты? Ты обрюхатил свою бешеную подружку? Люцифер повторяет его движение и снова улыбается, на этот раз чуть более искренне, потому что думает о Рори. — Но как же… — Михаил перекидывает тряпку из одной руки в другую. Ногти на них ободраны до мяса. — Ты всё ещё не Бог. — Проницателен, как и всегда. Аменадиэль занял место нашего Отца. Улыбка кривит губы Михаила, он издаёт полузадушенный смешок. — Поверить не могу. Я лишился всего, что имел, а ты даже не стал Богом в итоге. — Не говори глупостей, ты не лишился всего. Ты всё ещё… ангел, — Люцифер делает жест ладонью, призванный подчеркнуть присутствие ангельской сущности в Михаиле, но тот выглядит совсем не по-ангельски, так что жест обрывается на середине. — Всё ещё ангел?.. — шипит Михаил, отбрасывая тряпку в сторону. — Так ты себя успокаивал, когда наш дорогой Папочка отправил тебя сюда? Сильно помогало? Я проиграл в войне, мне отрубили крылья, я занимаюсь грязной работой в Аду и ни одному существу не дозволяется со мной говорить. Твои представления о вторых шансах, братец, весьма необычны. — Под конец он почти срывается на крик. Люцифер не находит, что возразить. Если бы доктор Мартин спросила его, почему Михаил находится в таком положении, он бы сначала отшутился, а потом честно ответил, что задвинул его в дальний ящик. Скорее всего доктор осудила бы использование Ада в качестве такого ящика. — Если ты пришёл поглумиться, Самаэль, то вали к чёрту, — Михаил осознаёт странность произнесённого и поправляется: — Вали куда угодно подальше отсюда. К своей подружке и своему адскому отпрыску. — Я… не могу, — Люцифер опускает глаза. Он вспоминает ощущение Хлои в своих объятиях. Это будет тяжело. — Что? Из-за двери раздаётся особенно громкий крик, и Михаил раздражённо захлопывает её ногой. Люцифер хмурится и подходит ближе, собираясь отпереть дверь обратно, — таковы порядки, — когда Михаил удивлённо распахивает глаза. — О-хо-хо, да от тебя несёт страхами, как от помойной ямы. В чём же дело? — он весь подбирается, как будто почуявший добычу хищник, втягивает носом воздух. Чего нельзя было не признать, так это куда более развитого в нём ангельского дара. — Как же будет Хлоя без тебя… Как же будет дочка без тебя… Справишься ли ты с исцелением Ада… Что-о? — Михаил запинается. Со вздохом Люцифер начинает пересказывать ему события последних недель. — Вот как, значит, — тянет Михаил, молча выслушавший весь рассказ. — Правильно ли я понял, что ты отказался быть при дочери, потому что без её возвращения в прошлое не догадался бы, что Аду нужен целитель, а не страж? — Именно так, — Люцифер довольно кивает. — После того, как ты проникся, как ты сам сказал, сочувствием к почти-убийце твоей подружки и помог Дэниелу вознестись. Люцифер снова кивает, но уже медленнее. — И ты был уверен, что после этих событий никто из вас не додумался бы до того же? — Михаил со смехом закатывает глаза. — Да, в очередной раз убеждаюсь, что мозги из нас двоих достались именно мне. — Тебя там не было, ты не понимаешь… — О, я всё понимаю. Чего я не понимаю, так это того, как ты, бросивший вызов самой смерти, не решился бросить вызов временной петле. Михаил пытается опереться на стену, но дёргается и шипит, когда раны задевают холодный шершавый камень. — Чего я не понимаю, так это того, как ты, тысячелетия проведший в ненависти к нашему Отцу не в последнюю очередь за то, что он нас бросил, согласился повторить его судьбу. Оставив попытки найти себе удобное положение, Михаил принимается вышагивать возле Люцифера. — Аменадиэль теперь Бог и ответственный отец. А ты всю оставшуюся вечность будешь торчать здесь, пытаясь помочь маньякам попасть на Небеса. Чёрт, никогда не думал, что у нашего Отца было хорошее чувство юмора, но то, что случилось с тобой, тянет на величайший розыгрыш. Михаил улыбается, но не злобно, а скорее растерянно. — Даже я бы до такого не додумался, а я, поверь, посвятил очень много времени планам по разрушению твоей жизни. Люцифер давит в себе разгорающееся раздражение. Михаил как обычно с лёгкостью бьёт по самым больным местам, даже Ад не притупил этого в нём. Было бы очень просто сказать что-нибудь злобное в ответ. Хотя бы и напомнить ему о его собственном положении. Но Люцифер пришёл сюда, намереваясь это положение исправить. — И теперь ты, весь преисполненный благих намерений, пришёл ко мне. — Михаил резко останавливается и поворачивается к нему. — Но я здесь не из-за своего чувства вины. Мне не нужно исцеление. — Да, — соглашается Люцифер. — Но я подумал, что тебе нужна семья. На лице Михаила появляется какое-то растерянное, почти беззащитное выражение. Он отводит взгляд. — Семья… — медленно произносит он. — Та семья, которая вечно предпочитала из нас двоих тебя, а потом свалила в другую вселенную, не попрощавшись? Или та семья, что в ужасе тряслась от вида меча Азриэль и готова была на любые условия? Или та семья, которая отрезала мне крылья и бросила гнить здесь? Люцифер не отвечает. Михаил, как и он, в совершенстве освоил умение драматизировать и выставлять себя жертвой любой ситуации. С той лишь разницей, что он, в отличие от Люцифера, дальше продвинуться не смог. — А тебе самому нужна семья, которая пыталась уничтожить тебя? — Михаил поднимает тяжёлый взгляд. Или всё-таки смог. — Возможно, тебе просто стоит найти новое хобби, — Люцифер делает жест рукой, и на пустой стене возникает дверь. Михаил мрачно косится на её, потом на брата. — А если я откажусь? Люцифер вздыхает. Над этим вопросом он думал дольше всего, прежде чем решился искать Михаила. — Что ж, тогда я перенесу тебя на Землю, где ты останешься предоставлен сам себе. И под присмотром Аменадиэля, разумеется. Михаил подходит к двери и заглядывает внутрь. За ней находится небольшая скромно обставленная комната. На диване лежат брюки, свитер и пиджак, очень похожие на те, что он носил на Земле, когда перестал притворяться Люцифером. На журнальном столике стоит несколько бутылок джина и виски, два стакана и плошка с финиками. На стене за диваном аккуратно закреплены серые крылья. Отступив от двери, Михаил задумчиво смотрит на комнату. Потом оценивающе смотрит на Люцифера. — Не знаю, как ты себе это представляешь, — наконец говорит он. — Но лучше ты, чем Аменадиэль. И заходит внутрь. Люцифер позволяет себе выдохнуть. Это определённо начало… чего-то. Он поправляет запонку на правой манжете и заходит следом.