alertness

Как говорить, каким образом выгибать бровь — полумесяцем или молнией — у Томаса было отточено всё, вплоть до мерного постукивания изящными пальцами по подлокотнику. Далтон знал, что был хозяином положения. И всем своим видом это показывал — неоспоримость его авторитета не подлежала сомнению. Однако взгляд, которым он одаривал возможных новых партнёров, был внимательным, изучающим. Представители Ренклодов… Двое мужчин. Один расположился в кресле: закинул ногу на ногу, держа в руке копию накладной, которую несколько минут назад рассматривал Томас. Второй расслабленно стоял позади своего босса — он едва склонился, локтями упираясь в спинку кресла. В помещении ненадолго повисло молчание. Отлитая бетоном коробка, в которой сидели представители разных преступных группировок, совсем не была олицетворением комфорта и уюта. Прежде комната использовалась в технических целях, но теперь, оставшись без станков и стеллажей, выполняла совершенно другую функцию. Скупость обстановки: отсутствие декора, два кресла и стол между ними, заполненный кипой документов, усугубляли яркие лампы. Холодный свет делал лицо Томаса, сидящего во главе всего, ещё более строгим, подчёркивая скулы и линию подбородка. В серых глазах нельзя было ничего прочесть: ни эмоций, что испытывал мужчина, ни его намерений. Тонкие губы Томаса растянулись в кривой улыбке, когда он подался вперёд. Он первый раз за встречу обратил внимание на четвёртого человека в комнате, несмотря на то, что с момента прибытия гостей на территорию завода прошло немало времени. Мужчина опустил раскрытую ладонь на голову Чарльза: пропустил волосы сквозь пальцы, превращая те в неопрятные волны. Мальчишка вздохнул, успокаивая сбившееся дыхание. Легкое касание показалось ему благим предвестником — в плохом расположении духа Далтон предпочитал агрессию и грубость. А касания, пока мужчина был в отвратительном настроении, кончались ссадинами, царапинами и переломами. Никак не поглаживанием прядей у чувствительной зоны за ухом. Впрочем, Чарльзу было рановато делать выводы. В конце-концов, он не умел предугадывать действия Томаса. И сколько бы времени мальчишка не наблюдал за мужчиной, он никогда не предугадывал, что будет дальше. Как и сейчас, едва расслабившись, он не подумал о следующем шаги главы группировки. Пряник сменился кнутом. Далтон резким движением оттянул корни волос на себя, вынуждая парня разрушить неприятную тишину. Чарли, шипя от боли и неожиданности, потянулся за немым приказом: запрокинул голову назад и чуть вправо. Сидя на полу, едва левее ног Томаса, взглянуть в серые глаза было трудно, но парню удалось. Он, сжав губы в тонкую нить, посмотрел на мужчину снизу вверх, через плечо, замерев. На длинных ресницах блеснули слёзы, выступившие от прострелившей голову боли. И Далтон остался бы доволен, если бы от серых глаз утаилось нервное движение юношеского кадыка. «Испугался.» Светлые густые брови сошлись к переносице. Томас недовольно, с ощутимым нажимом, толкнул чужую голову вперёд, разжимая хватку в волосах, словно обрезав нитки марионетке. Будь стол чуть поближе, буквально на десяток дюймов, Чарли угодил бы в него лбом. Впрочем, подумал Далтон, это было бы заслужено. Хорошие щенки не должны быть настолько пугливыми. Или, в крайнем случае, должны уметь это скрывать. Мужчина краем глаза убедился, что Чарли выпрямил спину, как и положено, оставшись сидеть на коленях, а не осев на пол, и вновь взглянул на будущих партнёров. Ренклод с его пиявкой. Эти двое ни разу не появлялись на людях раздельно. Как минимум с момента, как устранили предыдущую главу банды. Перехватить бразды правления в свои руки на шаткой территории им не составило никакого труда, однако, они не учли, что состояние шайки, оставшейся без авторитета и защиты, скатится в бедственное. Именно поэтому они сейчас были здесь. Пришли к Томасу, главе группировки втрое крупнее, просить защиты. Их владения уже начали подвергаться нападениям со стороны соседей, а потому они в панике начали искать покровителя. Взамен могли дать немного, но, судя по предоставленным бумагам, имелась перспектива в отрасли подвального производства оружия. Это могло помочь стабилизировать поставки группировки самого Далтона, увеличив производство при помощи Ренклодовских заводов. А позже, задавив давлением и налогами, подмять под себя, расширив собственные границы. Традиционная схема, являющаяся делом времени.

***

Звенящая тишина, треск люминесцентных ламп и ноющая боль в коленях: всё это давило на Чарльза, на его голову, заставляя ту разрываться на мелкие частицы. Они это проходили. И Кензи совсем не нравились те воспоминания, которые оставила эта комната. Но он молчал. Послушно сидел в ногах у Томаса, наплевав на стыд, и глазами скользил по фигурам, пока не поступило приказа глядеть в пол. С началом жизни на заводе, под боком у Далтона, жизнь Чарли переменилась. Теперь приходилось игнорировать собственные желания, страхи, тревогу, и хватать от момента всё, пока его, этот самый момент, не отобрали. Парень до сих пор ощущал тянущую боль едва выше затылка. Словно сотни маленьких игл воткнулись в кожу там, где Томас схватил его волосы, и медленно впивались глубже, миллиметр за миллиметром. Но Чарли старался игнорировать эти ощущения, ровно также, как он поступал с едким взглядом подсоса Ренклода. Бадан впился глазами в фигуру Кензи, и никак не мог от неё отцепиться. Это напрягало. От Чарльза не ускользнуло то, как мужчина, в очередной раз одарив его взглядом, наклонился к уху своего босса, что-то прошептав. Это вызвало у них, Ренклодов, приступ смеха. Однако фраза, несмотря на тишину, рассеялась в какофонию звуков — слов парню было не разобрать. Кензи не расслышал чужой насмешки. В отличии от Томаса, который, усмехнувшись, коснулся ладонью юношеской щеки, кончиками пальцев очерчивая линию челюсти парня. Чарльз потёрся щекой о чужую властную ладонь, пока мог насладиться этим намёком на нежность. Обычно Томас не был так щедр на касания. — Я мог бы отдать Чарли Вам в качестве залога. Гарант моей защиты. — Фраза сочится издевательской насмешкой, но ладонь, прежде поглаживающая щёку, становится строже. Чарльз ощущает это раньше, чем до него доходит смысл сказанного. Изящные пальцы с силой поддерживают положение юношеской головы, не позволяя ни отвернуться, уйдя от настырных взглядов двух пар глаз, ни прижаться к ладони. Кензи не может развернуться, возмущённо вздыхая, не может окликнуть мужчину недовольным возгласом. Он абсолютно никак не может возмутиться, а потому, прикусив губу, едва уходит от чужого властного касания, меняя наклон головы в противоположную от руки сторону. Минимальное сопротивление — единственное, которое ему позволено в данной ситуации. И именно за него Чарльз получил ощутимый шлепок по всё той же щеке, который вызвал улыбки на лицах представителей мелкой группировки. По лицу мальчишки неравномерно начал расползаться румянец: не то от смущающего факта, что данной ситуации нашлись свидетели, не то от нерассчитанной силы удара. Далтон убрал ладонь от чужого лица, выпрямляясь за спиной у Чарльза.

***

Эта пощечина стала спусковым крючком для продолжения разговора. Томас вернулся к бумагам на столе: взял несколько, быстро проскользил по ним взглядом. Условия договора его, в принципе, устраивали. За исключением доли, которую будет получать его территория. Тридцать процентов. Недостаточно. Далтон озвучил собственное недовольство и, признаться, был крайне удивлён, когда Ренклод вслух запротивился. — Если мы будем отдавать больше тридцати процентов от продаж, то это может застопорить производство. — Констатировал мужчина, одновременно с тем вслушиваясь в шепот Бадана. Тот склонился ещё больше, едва ли губами не касаясь уха своего босса. Широкие обветренные губы Ренклода растянулись в ухмылке. Он кивнул подчинённому, слегка его от себя отстранив, и, сделав неопределённый жест ладонью, сменил позу. Ноги его теперь твёрдо стояли на полу, а локти упирались в колени. Мужчина смотрел прямо в глаза Томасу, доказывая, что количество денег, которые мелкая группировка будет отдавать, и без того больше, чем та сумма, что Далтон потратит на их защиту. Словно он собирался ставить баллисты по периметру их территории, а не просто брать под крыло. Томас собирался остановить покушения на подведомственную ему, в будущем, территорию при помощи собственного влияния, а не какими-то физическими средствами. Ему была нужна выгода, а не война. Слишком грубо. Слишком самонадеянно. Ренклод продолжал говорить противоречивые вещи, которые не нравились Томасу. Он делал вид, что знает всё и вся, в то время как сам едва ли месяц руководил группировкой. Этот мужчина ещё очень многого не знал. Например, он не имел ни малейшего понятия, что в этой комнате лучше не показывать свой характер. Если, конечно, есть желание из неё выйти. Томас нахмурился. Гнев овладевал им, стремительно и неумолимо. Злость облепливала тело, словно дорогой и прочный корсет. Ему не нравилось, когда с ним спорят, это факт. Но Ренклод, который наглейшим образом вставлял свою интерпретацию чужих слов куда надо и нет, вымораживал. Он острил, в открытую насмехаясь, проявлял высшую степень неуважения и был всё ещё жив лишь по одной причине — Далтону хотелось припомнить каждое слово. Оставить в порезе на коже, записать. Законспектировать. И сказанного чужим поганым ртом совсем чуть-чуть не хватало для того, чтобы убить. И Томас ждал. Знал, что ещё чуть-чуть, и он вспыхнет. Даст ярости выход, позволит ей взять над собой контроль. Он стал говорить немного тише. Голос Томаса сейчас — кинжал, завёрнутый в шелк. Мягкий и обволакивающий, таящий в себе угрозу. Он всем своим видом показывал, что поисходящее злило его до зуда где-то за ушами. Ещё немного. Ну же, давай. Далтон ждал очередной провокации. Внимательно следил, глазами скользя от одной фигуры к другой. Он почти читал по губам, в надежде, что Бадан, шепча, скажет что-то подстрекающее. Ему нужен был один жалкий мотив, чтобы сорваться. Чарльз. Мужчина, заметив малейшее движение с его стороны, кинул на мальчишку быстрый взгляд. Парень почти не шевелился последний час: внимательно следил за их гостями, не привлекая к себе внимания. А сейчас, как показалось Томасу, он подсобрался. Тяжело выдохнул, словно перед рывком, неотрывно следя за Баданом. Тот, с нахальной улыбкой, смотрел в ответ. Ещё и в вопросительном жесте головой кивнул, безмолвно спрашивая, в чём дело. Далтон не видел, но Чарли настороженно прищурился. Он почти не отрывал взгляда от Бадана, заметив, что тот, в очередной раз наклоняясь в уху босса, сделал подозрительное движение рукой. Чужой ладони Кензи было не видно, но он обратил внимание и на странный жест Ренклода. И звенья цепи сложились в одну, достаточно примитивную цепочку, заметить которую у Томаса, занятого документами и разговорами, просто не было возможности. Парень знал эту комнату. Он был здесь прежде — Томас тогда пригласил главу одной из соседних, на тот момент, территорий, предлагая подписать договор о ненападении. Естественно, в тайне от других группировок. Мужчина успел поставить несколько подписей, прежде чем Далтон хладнокровно отдал приказ перерезать их драгоценнейшему гостю глотку. Всё прошло не слишком гладко: Чарльз испугался, впервые орудуя охотничьим ножом в ближнем бою. О наказании, которое за этим последовало, Кензи предпочитал не вспоминать. Наученный опытом, теперь мальчишка прекрасно знал расстояние между двумя креслами. Знал, что нож не успеет сделать и половины оборота в полёте. Чарльз напрягся. Глаза Бадана были холодны, несмотря на глянцевую улыбку, и почему-то Кензи казалось, что мужчина всё понял. Выпрямившись, он перестал облокачиваться локтями на спинку кресла: сводил-разводил лопатки, делая вид, что затекла спина. Руки были сложены за спиной, вне зоны видимости мальчишки, но его взгляд. Он подмигнул парню и тихо посмеялся, стоило тому в ответ неловко опустить голову. Достаточно тёплый, как показалось Кензи, искренний смех, привлёк внимание остальных участников переговоров. Парень, подделав смущение, пытался придумать, как дать Далтону знак. Томас вновь коснулся Чарльза — провёл ладонью по загривку, чтобы остановить её на шее, легка сжав. Обычно это давало интенсивное чувство заземления, но парень не сдвинулся ни на миллиметр. «Чарли?» Кензи знал, что Томас почувствовал. Понял, что что-то не так. В конце-концов, Чарльз был голоден до касаний, и полное игнорирование прикосновений мужчину должно было как минимум насторожить. Но парень был слишком сосредоточен, чтобы ответить. Чтобы выпрямить шею, едва прижимаясь к чужой ладони, прикрыть глаза от обилия противоречивых чувств внутри. Всё внимание парня заострилось на рукояти ножа за голенищем в сапоге Томаса. Засапожный клинок. Прямой, обоюдоострый. Он должен пролететь по прямой траектории, если рука не дрогнет. Сейчас. Ладонь Томаса прошлась выше: кончики пальцев оставили невидимую дорожку на бледной шее. Он планировал сжать корни чужих волос, оттягивая на себя — Далтон не собирался ждать, пока парень соберётся с мыслями и, надумав себе что-то, соизволит ответить. На фоне что-то говорил Ренклод, которого, кажется, не слушал даже его подчинённый, уставившись на Томаса и мальчишку. Голова Кензи дёрнулась, не позволяя Далтону успеть сделать задуманное. Чарльзу хватило нескольких жалких мгновений, чтобы, выхватив нож, метнуть его в нужную сторону. Лезвие впилось в настоебавшую глотку, едва выше межключичной впадины. Томас закончил начатое: его пальцы со злостью впились в волнистые пряди, вздёргивая их обладателя вверх. Парню пришлось приподняться с колен, чтобы успеть за требовательным указанием. От резкой боли на глаза выступили слёзы, срываясь с ресниц. Солёные капли стекли по щекам, оставляя за собой влажные полосы. — Что за хуйня? — Томас наклонился к Чарльзу, говоря сквозь плотно-сомкнутые зубы. Он явно хотел сказать ещё что-то, даже первые несколько букв произнёс, но тут же выпрямился на глухой удар. С металлическими нотками. Упало тело Бадена и, видимо, разом расслабившиеся мышцы выпустили из пальцев пистолет, замеченный Чарльзом. Далтон отпустил чужие волосы, глядя на вскочившего с кресла Ренклода. Тот ошарашенно обернулся на упавшего соратника. — Вперёд. Ноги ощутимо затекли. Чарльз, может быть, мысленно уже давно смирился с этим чувством: привык к вечно ноющим коленям, стёртым о бетонный пол. Но вот его организм никак это не принимал. А потому привычные, отработанные действия — смена позы и резкий рывок к упавшему телу заняли гораздо больше времени, чем следовало. Щёлкнул предохранитель. Кензи выхватил из чужого горла нож — открытая рана начала сочиться кровью, предупреждая о том, что деятельность сердца не прекращена. Баден жив. Мальчишка пнул тело, выпрямляясь. Сейчас не до этого. Колени подрагивали, мешая твёрдо стоять на ногах, но Чарльз, схватившись за спинку ныне пустого кресла, держался. Взгляд его зелёных глаз скользил по фигурам мужчин. Ренклод, дрожа всем телом, наставил пистолет на Томаса. Губы последнего растянулись в кривой ухмылке. Он даже не дёрнулся, видя, как пляшет пистолет в чужих костлявых ладонях. — Я… — Голос мужчины дрожал, а взгляд сочился адской смесью: страхом и, даже не злостью, ненавистью. Такой, от которой кровь стынет в жилах собственного организма, а тело сводит в судорогах фрустрации, от невозможности выплеснуть весь коктейль накопившихся эмоций. — Вы не представляете… — Взгляд Ренклода быстро прошёлся от Томаса к Чарльзу и обратно. — Вы оба не представляете, — Очередная вынужденная пауза, во время которой мужчина вобрал в лёгкие побольше воздуха, пропитанного ужасом ситуации и авторитетом Томаса. — С кем связались! Улыбка Далтона стала шире: уголок губ пополз вверх, когда внимательный взгляд серых глаз прошёлся аккурат от дула пистолета, направленного на него, до тёмных глаз напротив. Он смотрел сверху вниз, несмотря на то, что в данной ситуации был гораздо ниже Ренклода. В нависшей тишине раздался смешок, уверенно сорвавшийся с губ Томаса. Тот ещё в начале встречи обратил внимание на то, что закатанные рукава цветастой рубашки обнажали худощавые руки Ренклода. Едва ли не высушенные. На этих руках явно не было крови. Всей грязью в их недолго просуществовавшем дуэте занимался Бадан, который сейчас, недвижимый, лежал на полу. Далтон кинул в его сторону быстрый взгляд, отмечая, что тело лежало рядом с таким же замершим Чарльзом. Тот побледнел, глазами выискивая подсказку в знакомом лице. Испугался. Ничтожество. Ренклод повернулся вслед за Томасом. И теперь дуло в дрожащих руках было направлено в сторону Чарльза. Мальчишка сжал губы в тонкую нить, резко выдыхая. Он сглотнул слюну, пытаясь смочить пересохшее горло. И, сжав рукоять ножа крепче, дёрнулся. От прозвучавшего выстрела. Пустая комната встретила звук, полностью поглощая. По бетонной коробке разнёсся оглушающий хлопок и несколько волн его эха. Томас вскочил с кресла, умелым движением выбивая оружие из дрожащей ладони. Подсечка — Ренклод упал на пол, а М1911 проехался по полу, не давая мужчине возможности вернуть себе хоть малейшее влияние. Лишая его возможности защититься. Он лежал на спине, испуганный. От его блёклых радужек глаз почти ничего не осталось. Их место заняли расширившиеся от страхи зрачки. Томас уловил его испуг, медленно вдыхая спёртый воздух. Температура, казалось, достигла самой высокой отметки. Далтон опустил лакированный ботинок на лежащего на полу мужчину. Едва ниже грудины, чуть придавливая. Ренклод схватился ладонями за его щиколотку, умоляюще глядя на Томаса. С его губ сорвалась первая просьба — губы Далтона переменили своё положение. Тот всё ещё улыбался, но теперь, впервые за вечер, искренне. Мужчина усилил давление, слыша хрип. Хрупкие ладони стали бить по щиколотке, в надежде на то, что это поможет разжалобить мужчину, в чьих жилах текла кровь, перемешавшаяся с ненавистью к прибывшим гостям. Послышался хрип со стороны кресла, и Томас, прежде всматривавшийся в лицо своей жертвы, запоминая каждую морщинку, каждое движение бровью и губой, поднял взгляд в сторону Чарльза. Он скрылся за спинкой кресла. Ноги Бадена дёрнулись, послышался очередной хрип. Мужчина, ногой придавив Ренклода сильнее, чуть вытянул шею, пытаясь увидеть Чарльза. Не то, чтобы Томас сильно волновался. Или не то, чтобы он был в состоянии признаться в этом самому себе. Но ему хотелось увидеть Чарльза. Чтобы убедиться, что ему не показалось, что пуля прошла мимо, что он в порядке. Чарльз поднялся, выглядывая из-за кресла. Его зелёные глаза горели нечитаемым огнём, с обоюдоострого лезвия ножа стекала кровь. Он преданно взглянул на Томаса, на выдохе улыбаясь. — Чего? — Грубо поинтересовался Далтон, пытаясь понять причину чужой радости. — Смог правильно убить. — Коротко. Дрогнувшим от успеха голосом. Кензи прекрасно знал, как себя вести, чтобы заслужить похвалу, и беззастенчиво этим пользовался. Бесстыдник. Чарльз растянул губы в несдержанной улыбке. Он, обойдя обездвиженное тело, сделал несколько шагов в сторону мужчины, слегка склонил голову вбок. Молча дожидался приказа. Томас улыбнулся в ответ, придавливая Ренклода чуть сильнее. Ладони забарабанили по щиколотке, по комнате разнеслись мольбы. Попытки подкупить. Мужчина, вскинув бровь, опустил взгляд на свою жертву. Не веря собственным ушам, он усмехнулся. — Повтори. — Половина! — На выдохе произнёс Ренклод, сжимая пальцами чужую щиколотку. — Половина от продаж Ваша! Пожалуйста! — Коротко остриженные ногти впились в кожу Томаса, не прикрытую брюками. Далтон звонко рассмеялся, глядя в чужие глаза. Бедняга решил, что его смерть стала последствием спора, а не неудавшейся попытки покушения. Ренклод стал говорить громче и быстрее, его слова стали смешиваться в сплошную какофонию звуков. Неразборчивые мольбы раздражали. Томас надавил на тело мужчины сильнее. Послышался хруст и, отразившись от стен, разлетелся неприятный крик. Ногти вошли в кожу сильнее, наверняка оставляя красные следы-лунки. Впрочем, Томаса это мало волновало. Он дёрнул ногой, в попытке высвободить ту из чужой, на удивление, цепкой хватки, и задел носком ботинка острый подбородок Ренклода. Далтона позабавило, как, только поднявший голову Ренклод, дабы оценить масштаб повреждений, которые вызвали такую боль, почти мгновенно ударился затылком о пол, ненадолго замолкая. В помещении повисла благословенная тишина. Томас убрал ногу с тела жертвы, наблюдая, как тот ослабевает на глазах. У Майкла будет не больше семи минут, чтобы перенести тело в комнату для пыток, подумал он, прежде чем сделал шаг назад, пару раз хлопая себя по бедру. Выдрессированный Чарльз практически сразу оказался рядом. Команду к ноге он знал дольше остальных, а потому и выполнял её быстро и чётко. Как и сейчас. Хороший мальчик. Томас думал о том, как глупо повёл себя Ренклод, тело которого, в ближайшие пару дней, по кускам начнёт отправляться на свою территорию. И только после того, как доставка деталей импровизированного конструктора дойдёт до адресатов, Далтон объявит об убийстве на две территории: свою и ту, которая станет его в ближайшее время. Тело Бадена же станет доказательством чужих слов. Мужчина погрузился в собственные мысли, глядя на человека без сознания под своими ногами. И лишь через минуту, когда Чарли начал крутить нож в руках, стараясь занять свободное время, отвлёкся. Он повернул голову к мальчишке, протягивая раскрытую ладонь. Серые глаза Томаса не без удовольствия проследили за вычурным движением: Кензи взял клинок за лезвие, прокручивая тот, вкладывая в широкую ладонь перепачканной в крови рукояткой. Чарльз не должен был понять, насколько Далтону понравилось это движение, зато был обязан осознать вину. Томас шумно вздохнул, вкладывая в этот звук всё своё недовольство чужим поведением во время переговоров. Но наказанием он займётся позже. Сейчас у него были дела поважнее.