Несказка о (не)любви

      Он встретил ее на вечеринке. Если быть точнее не на самой вечеринке, а когда все готовились к Хэллоуину, в 304 комнате общежития. Она была в окружении своей компании, смеялась и болтала. Он же был просто… знакомым знакомых ее друзей?.. Так что на него она обратила ровно нисколько внимания…       В свою очередь, он не мог отвести взгляд: высокая, фигуристая, пусть и худощавая, длинные волосы распущены, но от кромки лба идут три тонкие косички, к которым прицеплены маленькие красные рожки. Ее лицо притягивало внимание — на глазах красно-черные тени с блестками, кровавые, сочные губы, черный перевернутый крест на лбу, промеж бровей, а нос пересекает черная линия, по щекам разбросаны маленькие черные точки. Черное платье и ошейник на шее в виде кровоподтеков.       Тогда она еще не знала английский так хорошо, как сейчас, так что общалась в основном только со своими русскоязычными друзьями, так что ему ничего не оставалось, как только смотреть. Она не курила, не пила, как он позже понял, не сквернословила. — What is your name? — как тогда он понял ее милую попытку быть приветливой. — Nikolas.       А ее звали Мелисса. Впрочем, его имя она даже не запомнила. И общаться у них не получалось: будучи на разных специальностях, не имея общих знакомых, он искал ее взглядом. Так, за счет его упорства, они стали общаться, но он все равно ощущал, что она отдает предпочтение своим русскоязычным друзьям. Тогда Николас стал учить русский, постепенно он начал понимать отрывки их разговоров и… В каком же она была восторге, когда он заговорил с ней по-русски.       «Это того стоило», — сразу подумал он.       И спустя некоторое время он ей признался и получил отказ. Так до выпуска она ни с кем не встречалась. Николас знал о ее позиции нежелания отношений не понаслышке, но все равно не мог сдержаться иной раз и некоторым несчастным приходилось испытать на себе его ревность, так что некоторым даже не дали сблизиться с Мелиссой.              Ее друзья замечали странности Николаса, но он был достаточно осторожен, чтобы не давать ей повода отдалиться от него больше, чем было. Так он остался рядом с ней, когда они покинули университет, стали работать в одной компании, разве что в разных отделах. — Не понимаю я тебя, — пьяно пробормотал друг Николаса. — М? — Она же тебе отказала, а ты все вьешься за ней… который год? — Николас пожал плечами, отпивая виски, — Придурок. Она найдет себе кого-нибудь однажды. — Не найдет, — спокойно сказал мужчина. — Псих, — его друг отвернулся. Он знал, что Николас смотрит за тем, кто ее окружает, а если появляется кто-то желающий с ней сблизиться… После встречи с Николасом этот «кто-то» теряет к ней интерес, теряет пока только «интерес», хотя были глупцы, неожиданно ломающие руки, упав с лестницы.        Николас знал, что она сама никому не дает приблизиться к себе, но даже так, не всегда мог справиться с ревностью, да и просто… От злости и неспособности приблизиться к ней. Она не подпускала его ближе, чем «хорошего друга», и это иной раз приводило его в исступление.       Николас и сам понимал, что постепенно сходит с ума, становится все более жестоким, а мысли на счет девушки его посещают все извращённее, все чаще… Но и не смотреть на нее он не мог, лишить себя пусть и нечастых, но прикосновений. Особенно он не мог остаться без их редких вечеров с выпивкой — Николас хорошо переносил алкоголь, но так, притворившись пьяным, она позволяла ему немного больше, например объятия или использование ее коленей, как подушку.              Он видел, что она не хочет ему открываться, частенько она вспоминала, как отказала ему и не понимает почему он все еще с ней общается, что она вообще не понимает его, ей совестно от того, какой он хороший. А он думал, какой же он на самом деле плохой.       Так и продолжалась их жизнь, где она считала его другом, а он изолировал ее от общества, чтобы никто не мог ее забрать.        — Посмотри на себя, — бросил ему друг. — Зачем? — Посмотри, вон зеркало, — он кивнул ему за спину, — Ты ее так взглядом прожжешь.       Николас тогда посмотрел в зеркало. Высокий, широкоплечий мужчина с бледной кожей, черные волнистые волосы, немного отросшие, темные глаза… Но он не видел себя, он видел ее отражение. И тут от наконец заметил свой немигающий безумный взгляд.       Он вспомнил, что ей говорили ее друзья о нем, как его не раз называл психом собственный друг — они были правы, только уже поздно.       Однажды, в очередной раз ожидая ее после работы, он увидел необычную сцену, как к его Мелиссе пристал неизвестный мужчина намного старше нее. Они говорили на русском. Он явно никогда не вмешивался в ее дела, но сейчас он не мог стоять в стороне — здесь было что-то не так. Она вела себя странно, словно она испугана, словно она видит призрака.       По обрывкам фраз Николас понял, что они знакомы, но она не хочет, чтобы этот мужчина к ней приближался, так что Николас немедля вмешался. Он забрал ее, послав неизвестного, запомнил его лицо, отвез ее домой.       В машине у нее дрожали руки, она держалась довольно хорошо, но стоило им тронуться, как она заплакала. Он видел ее слезы всего несколько раз, да и то, во время просмотра трогательного фильма. Когда они зашли в ее квартиру, он заварил ей чай, пока она была в ванной, разогрел ужин, накормил кошку, а когда она вышла из ванной, укутал в плед и собирался уйти, ничего не выспрашивая, но… — Ты… не мог бы остаться?.. П-пожалуйста…       И он, конечно, остался. Они сидели на кухне, Мелисса забралась на стул с ногами, закутанная в плед, с кружкой чая в руках, а он смотрел на нее. Слушал. Оказалось, что этим мужчиной был ее старый знакомый. Они познакомились в игре, когда ей было 16, а он был на 11 лет старше. Два года общения на расстоянии пяти тысяч километров и разрыв, когда она уехала учиться за границу.       Этот мужчина был ревнив, он старался заполучить как можно больше ее времени, а когда она уехала учиться к морю, его ревность стала еще сильнее, это изматывало ее, так что через месяц раздумий, она решила с ним расстаться. Она пережила этот момент непросто, но пришла в норму в течении следующего месяца, а затем, еще через месяц, он вдруг написал снова. — И зачем? — Николас сглотнул вставший в горле гнев. — Я тоже не понимала зачем… Он просил дать еще один шанс, а я… Сначала старалась быть… Не грубой, но не получилось… В конце концов, устав, я хотела уже просто закрыть переписку, как он написал, что… приедет и встретиться со мной. Меня… — она всхлипнула, — Меня это напугало, до ужаса, я… Я не знала, как реагировать. — Тише, — Николас забрал из трясущихся рук девушки кружку, — Не заставляй себя… — Нет, все в порядке, — она слабо улыбнулась, но почти сразу же улыбка пропала, смытая слезами, — Я-я хочу это рассказать тебе… Просто мне страшно. — Почему? –он опустился перед ней на колени, — Сюда он не придет, это точно. — Нет… Я не про это. Ну, и про это тоже, но… Я боюсь, что ты обо мне подумаешь.       У него все сжалось внутри. Это трепетное ощущение тепла от ее волнения… От этих ее слов. — Ты не сделала ничего плохого, — он взял ее руки в свои, — Какие холодные… Я не стану осуждать тебя. Хорошо? — Угу, — она вновь стала плакать, а чуть успокоившись, продолжила, — Я сказала, что не хочу его ни видеть, ни слышать и на этом все закончилось. Я… просто не понимала, как так может быть, чтобы он так себя вел… Унижался… Это было так… ужасно, так неприятно, что… что… Как он мог говорить о еще одном шансе, если я уже сказала нет? Ни раз и ни два?.. Если была поставлена точка… Если я прошу мне не писать… — всхлипывание, — И он приехал… И я… мне так страшно.       Николас успокаивал как мог, как умел… Шептал слова успокоения, гладил руки, приносил салфетки, подливал чай… Пока она не уснула, вымотавшись. Николас взял ее на руки и унес в спальню, собрался уйти, как девушка схватила его за рукав: — П-пожалуйста… Останься… Только… — Тш-ш, — он сразу сел на кровать, — Я буду здесь, спи.       И она уснула. Он, как и обещал никуда не ушел, но с кровати переместился на пол, прислонился к самой дальней стене напротив ее кровати. Николас думал, чем он отличается от этого мужчины? Кроме возраста… Психопат, не способный принять отказ, желающий еще одного шанса, изолирующий ее от общества…       «Какое же я ничтожество», — подумал Николас. — А ты умеешь сводить мужчин с ума… — прошептал.       Теперь он, кажется, начал понимать, почему она ни с кем не встречалась.       Николас нашел этого мужчину и подробно объяснил, что к ней приближаться нельзя, для большего эффекта воспользовался связями, чтобы этому человеку запретили приближаться к ней. Одновременно с этим Николас стал отвозить на работу и забирать после Мелиссу домой, они обедали вместе, ужинали, смотрели фильмы и проводили больше времени вместе, чем обычно.       Николас понимал, что все это только от ее страха, но не мог не наслаждаться этим. Он узнавал ее с новой стороны, изучал ее «домашнюю», да так часто, что в ее доме появилась его домашняя одежда. Чем дальше это заходило, тем более мерзким он себя ощущал, ведь он пал так низко, что использовал ее кошмар для сближения с ней… Настоящий сталкер, маньяк, психопат. А имеет ли он право быть с ней?       В один из вечеров, когда они вновь договорились посмотреть фильм, он пришел к ее дому, где увидел Мелиссу и молодого мужчину, даже юношу. Высокий светлый парень, которого он никогда не видел, был с ней так близок, невероятно близок, что Николаса изнутри выворачивало от ревности.       Они говорили на русском, так что Николас мог понять суть разговора: они говорили о том, что парень останется у нее в квартире. — Я тебя люблю! — рассмеялся парень. — Пф, я тебя тоже, — кровь Николаса наполнилась черным ядом. — Добрый вечер, — подошел он ближе. — О, Ник — Мелисса улыбнулась. — Твой друг? — вздернул бровь незнакомец. — Познакомьтесь. Николас, мой друг, — она указала на Николаса, — Мой брат, Роман.       У Николаса словно гора с плеч рухнула, он расслабился и радостно протянул руку парню. Роман же ответил ему холодным приветствием и с сомнением посмотрел на друга сестры. Так вечер они провели втроем за просмотром фильма. Роман, которого Мелисса звала «Ромой», не позволял Николасу быть к ней слишком близко, что раздражало последнего.       Когда Мелисса отошла, у мужчин завязался разговор. — И как давно вы с сестрой знакомы? — парнишка относился к нему… с неприязнью. — С первого курса университета. — Вот как… И какие у вас отношения? — Дружеские. А что? Проблемы? — в конец не выдержал Николас. — Ты мне не нравишься. Или думаешь, что все, как сестра, не видят, как ты на нее смотришь? — он усмехнулся, — Я думал, ты меня расчленишь на месте. — Я бы так не поступил, — оскалился в ответ. — Она ведь тебя отшила. — Не твоего ума дело. — Если обидишь ее, то расчленен будешь ты, — прошипел Роман. — О чем болтаете? — вернулся предмет обсуждения.       И на этом разговор был закончен, а вскоре и Николасу пришлось уйти, под высокомерным взглядом Романа, который оставался в квартире девушки.       Несмотря на этот разговор, Николас продолжил преодолевать барьеры, выстроенные Мелиссой, так что она стала открываться ему, а он не мог насладиться этим в полной мере, терзаемый сомнениями.       Но в конце концов в нем взыграла его темная сторона, которой уже было недостаточно только ментального тепла. Он жаждал ее, ее тепла, прикоснуться к нежной коже, зарыться в шелковистые волосы, прильнуть к шее, сплести пальцы… Оставить засосы, укусить, надеть наручники, связать, заставить стонать…       Выпив прилично, он стал легко ее касаться, шептать на ухо сначала приятные слова, затем шутить, переходя к неприличным вещам, не забывая проверять границы дозволенных прикосновений. Уводя ее в спальню, всего на мгновение проснулась совесть, но издохла сразу же, от нежного голоса девушки в руках: — Николас?..       В ту ночь, он ее не отпускал, намеренно откинув всякие методы контрацепции.       Утром он ожидал чего угодно: криков, проклятий, ненависти, но не… растерянного взгляда и: — Я… Прости… я-я.              Он рассматривал ее заспанную мордашку, шею в засосах и укусах, а за простыней, которой она прикрывалась, можно было увидеть кусочек нежной кожи. Она смотрела на него. Его восторг, его счастье были бы так сладостны, если бы не горечь вины — какой же он мудак. Смотря в ее кристальные, невинные глаза, понимал, что он ее опоил и затащил в постель, не предохраняясь… Ведь брак — неплохой способ связать ее. — Поговорим об этом за завтраком, — он мягко улыбнулся, — Ты ночью уснула, я вытер тебя, но нужно сходить в душ, я помогу. — Нет, я сама… — она попыталась подняться, — М-гх!.. — Я помогу, — девушке было сложно передвигаться.       Он отнес ее в ванну и искупал, вытер, укутал в халат и на руках отнес на кухню, где приготовил завтрак на двоих. -Ты такой хороший, — его совесть разъедала его кости, — А я так… — Хватит, — Николас улыбнулся ей, — Ничего плохого не произошло. Я возьму ответственность, как и ты. Верно? — А… эм, — она растерялась, — О чем ты? — Разве мы оба не хотели того, что произошло? Хочешь сказать все те стоны были, потому что тебе не нравилось? — он пристально на нее посмотрел, — Тебе не нравилось? — Нравилось, — пристыженно. — Так что теперь мы встречаемся, хорошо?       Она опустила глаза.       «Милашка», — он закусил губу. — Хорошо.       Каждый следующий день ему казалось, что он проводил в раю. Она встречала его и пускала в свой уют, а ночью он наслаждался ее стонами. Он собирался притворить все свои фантазии в реальность, и каждый раз пребывал в экстазе от реальности, ведь как бы он не фантазировал — ее реакция была столь сочна, что ему было недостаточно.       И каждый день его мучило чувство вины, страх, что если она узнает правду, то уйдет, а он этого не выдержит. Друг посоветовал поговорить и все рассказать, а Николас тогда заходился в гневе, за что получал очередное: «Псих».       Он и сам понимал, что это гребанная одержимость длинной в больше, чем шесть лет.       Однажды он не выдержал. — Я ужасен, — прошептал он хрипло. — М? — целуя его шею, откликнулась она. — Я еще хуже твоего виртуального друга…       Она оторвалась от шеи мужчины и посмотрела ему в глаза недовольно: — К чему ты это? — Я поступаю также, как он. Даже хуже. — О чем ты?.. — Я угрожал тем, кто к тебе приближался, даже калечил. Я не выпускал тебя из своего поля зрения, даже устроился на работу туда же, куда и ты. И наша первая ночь… Я все спланировал.       Она склонила голову на бок: — Я догадывалась об этом. Не думай, что ты умнее всех, — она села ему на колени, лицом к нему, — А брат нашел даже доказательства, — девушка улыбнулась, — А еще я знаю, что ты не вмешивался… более, чем я позволяла. И ты не делал ничего, против чего бы я была. Ты был рядом. Так что сейчас я не знаю любовь ли это, но я верю тебе и хочу, чтобы ты был рядом. Совру, если скажу, что ты меня не пугаешь, но… как-то так. — Правда? — приглушенный, даже не шепот, хрип. — А еще я беременна.              Через месяц у них была свадьба.