Let me see

"До того, как я встретил Слепого, Который научил меня видеть. Да, Слепого, Который мог сделать ночь днем. И если я смогу, Я уведу тебя с собой, Потому что восходит солнце, И это не удивительно. Я уверен, что взойдет солнце, И мы откроем глаза..." (с) Аэросмит. "Слепой" (перевод с английского) Глава 1. Ложась в кровать тем вечером, Слепой знал, что предстоящая ночь может стать самой главной ночью в его жизни. А может и не стать. Как повезет. Он прикрыл бесцветные лужицы глаз синеватыми веками и почти сразу же провалился во что-то мягкое, теплое и вязкое. Во-что, шепчущее, звенящее и поющее тысячей серебряных колокольчиков. Во что-то, что тут же исчезнет, стоит пошевелить рукой или ногой. Но Слепой не шевелился и вскоре с головой утонул в этой липкой массе из цветных пятен, шепотов и шорохов. Лес звал его, манил терпким запахом смолы и шелестом ветвей. Лес притягивал его солнечным светом, сочащимся в дыры меж еловыми лапами. Но сегодня он направлялся не в Лес. С сожалением оставил за спиной тенистую чащу и ускорил шаг. Тот дом Слепой нашел почти сразу. Неудивительно, ведь он направлялся туда в третий раз. Это был даже не дом, а ветхая хижина у скалистого обрыва. Откуда-то снизу долетал шум волн и колючие солёные брызги, под ногами перекатывалась мелкая галька. Резкий ветер задувал в дыры на свитере - он спал в одежде - и Слепой поеживался, обнимая себя за плечи. Так он чувствовал себя уютнее. Как-то защищеннее, сильнее. Слепой остановился у входного проема хижины, занавешенного рваной тряпкой. Откинув волосы со лба, он по привычке выставил вперед руки с подвижными белыми пальцами и нащупал шершавые складки. Постепенно к нему возвращалось зрение - холодный свет больно слепил веки, а перед глазами мелькали расплывчатые цветовые пятна. Слепой перешагнул через облезший потёками белой краски порог. Исцарапанные сосновыми иголками ноги приятно холодили прохладные доски пола. Через щели в потолке и стенах в хижину проникали белесые лучи, высветляя то, что было и так на виду. Какая-то незавершённость пронизывала это странное помещение, казалось, что вот-вот - и оно покроется сетью трещин, похожей на неумело сплетенную сеть, и осыпется по кускам, оставив после себя пустоту и горькое послевкусие. В углах что-то шуршало, звенело ржавыми каплями и осыпалось вековой стариной. Постепенно, прибывая с каждой минутой и становясь всё резче, в центре начали появляться вещи, которых - он мог в этом поклясться, если бы это было кому-то нужно - там раньше не было. Горсти диковинных предметов застилали пол по мановению чей-то щедрой руки; там были всевозможные склянки, бутылки и стеклянные сосуды необычной формы, статуэтки и фигурки из красного дерева, камня и глины, необычные минералы и засушенные растения, коробки, бережно устланные газетами и ватой, чтобы не повредить хрупкое содержимое. Слепой усмехнулся про себя: "Целый склад полезных в хозяйстве вещей". Разумеется, он знал, кому они принадлежали когда-то и чьи они на самом деле, но пришёл сюда не за этим. Маленький девятилетний мальчик упрямо толкнул на себя тяжёлую дверь в конце коридора. Здесь не было шумного гудения старших, что доносилось через хлипкие картонные стены. Он не видел, что разложено на полу, но чувствовал их запах, налёт, невидимый зрячему глазу, нараставший тонкими слоями Выпуск за Выпуском. Подарки другого круга, вещи, дающие пульсирующую Силу, запрятанную в расшитом бисером мешочке из кожи ... В кармане дырявого и заношенного, протертого на локтях синего свитера длинные пальцы вожака Четвертой нашарили сигарету и нетерпеливо щёлкнули зажигалкой. Слепой знал, что здесь есть кто-то, незримо присутвующий и терпеливо затаившийся в щелях, выжидающий, пока у него не сдадут нервы. Он знал, как играть в эту игру, и слился со стеной в молчаливом ожидании на границе между хижиной и Лесом. - Входи, - раздался, наконец, сипловатый и чуть ехидный фальцет из недр хижины. - Входи, что стоишь? Слепой подождал, пока глаза привыкнут к полумраку, отлип от стены и принялся, лавируя между горами разношёрстных предметов, пробираться туда, откуда, как ему казалось, доносился голос. В дальнем углу сидел сухой старичок, сложив ноги по-турецки. Длинная борода терялась в складках халата, ноги в холщовых штанишках были обуты в мягкие домашние тапочки. Лицо старика было смуглым и морщинистым, как грецкий орех. "Его можно принять за кого угодно, - подумал Слепой, - но только не за того, кем он является на самом деле..Глаза старика, казалось, светились изнутри, озаряя его самого каким-то синеватым мерцанием. Они буравили Слепого насквозь. Он сел там, где вещей было поменьше, наощупь отодвинув в сторону пару шкатулок, несколько камней и большую шляпу с высокой тульей. Сел напротив старика, обняв колени, и уставился на кончик сигареты, выглядевший в полумраке оранжевым пятном. Он ждал. И старик заговорил. Слепой подумал, что ему не терпится узнать о цели визита нежданного гостя. - Что привело тебя сюда в третий раз? - спросил он, не отводя от Слепого пристального взгляда. Тот затушил сигарету об джинсы и собрался с духом. - У меня к тебе есть просьба, - начал он, откидывая назад длинные грязные волосы, которые временами его сильно раздражали. - Проси, - изрек старик. Теперь он не просто светился, а фосфоресцировал. - Мне нужны зрячие глаза. На той стороне. Всего на один день. Старик задумался и надолго замолчал. Слепой нервно покусывал губы, думая, что надо было, наверное, сказать по-другому, не так откровенно. Он закрыл глаза и попытался вызвать в голове плеск воды и плавающую в тазике рыбу, которые всегда его успокаивали. Но мысли путались... Когда Слепой уже не ожидал, что старик заговорит, тот ответил: - Ты хоть знаешь, о чём просишь? Слепой знал. Знал слишком хорошо, и поэтому промолчал. Старичок, видимо, уловил в этой тишине обречённое "да" и продолжил: - А знаешь ли ты, что за это придётся платить? Слепой знал и был готов к этому: он платил уже не в первый раз. - Знаю. - Готов ли ты отдать по году своей жизни за каждый глаз? - Готов, - ответил он, почти не задумываясь. Ему казалось, что плата будет страшней. Два года жизни - такая малость, особенно для того, кто этой жизнью не дорожит. - Хорошо. Ты сделал свой выбор, - медленно сказал старик, подняв тонкий паучий палец, и достал откуда-то из-за спины круглый аквариум. Слепому стало немного не по себе от слов старца. Он выудил из кармана еще одну сигарету, зажёг её с третьей попытки - руки слегка тряслись - и жадно затянулся, подумав, что нервы ни к черту. Старичок взглянул на него с кривой ухмылкой (или ему показалось?) и водрузил на колени аквариум, который тоже слегка светился, иначе Слепой не смог бы различить его содержимое. В воде три черных треугольных рыбки с водянистыми глазами тупо тыкались носом в стены, а дно было засыпано мелкими стеклянными камешками. Янтарные и зеленые, светло-голубые и серые, карие и желтые, прямиком под цвет глаз у Стервятника... Выждав минуты две, очевидно для того, чтобы дать Слепому потомиться в соку собственных вопросов, старичок морщинистой лапкой перехватил длинные белые пальцы Бледного и окунул их в аквариум. Вода была ледяная, и кисть немедленно покрылась мурашками. Но заинтригованный Слепой этого не заметил, нетерпеливо ожидая указаний. - Смотри, не промахнись, - заговорщицки прошептал старик, - одни из них будут твоими глазами... - и, подстрекаемый этими словами, Слепой начал не глядя перебирать в пальцах стеклянные шарики. Они издавали мягкое успокаивающее постукивание. Наконец его рука нащупала продолговатый камешек и, подрагивая, вытащила его. Слепой попытался подставить камешек под голубоватые лучи. Овальный, как обкатанная морем галька, он был иссиня-чёрного цвета. Казалось, стекляшка немного вбирала в себя белесые лучи, хищно заглатывая их и кидая в бездонную глубину... В этом колдовском камне можно было утонуть, раствориться, и Слепой осторожно разглядывал его со всех сторон, прежде чем прийти к окончательному решению и вытянуть ему точно такую же пару. - Да, - почти беззвучно произнес он искусанными губами. - Не передумал? - хищно усмехнулся старик, но Слепой молчал, и тот продолжил: - С утра они станут твоими, но береги их, не разбей... И вот мой совет: подари этот секрет только тому, кому можешь доверять... - Это будет больно? - хотел спросить Слепой, но только нетерпеливо кивнул и спрятал стеклышки в карман джинс. Что-то грызло его изнутри и , не попрощавшись, он выскользнул за дверь хижины. Добрел до родного Леса и заснул, свернувшись калачиком на иголках. Засыпая, он знал, что завтрашний день будет счастливым. Но его не покидало ощущение того, что спину сверлят два светящихся синих глаза, наблюдающих за судьбой своего дорогого подарка...