Зачем тебе я?

Я сидела с подругой на лавочке возле отеля, лениво болтая о чём-то незначительном. Солнце уже поднялось высоко, но утро всё ещё сохраняло приятную прохладу. Мы смеялись, перебивая друг друга, и время от времени поглядывали в сторону, ожидая, когда же наконец появятся ребята. И тут я заметила их вдали, сразу дергая подругу за руку. — Маш, смотри, там Тор! — ткнула пальцем в сторону группы приближающихся фигур. Маша оживилась, но тут же сделала равнодушное лицо, будто её это совсем не волновало. «Ах да, она же непреступная крепость, мне даже жалко бога». — Помимо него там есть ещё и другие ребята, — пробормотала подруга, но я-то знала, как она его ждала. Мы помахали Мстителям, точнее я, и поднялись со скамьи. Большинство, увидев нас, лишь коротко кивнули и направились в нашу сторону. Маша и Тор — это была мутная парочка. Они нравились друг другу до глупости, но оба были слишком упрямы, чтобы признаться. А я… Я уже давно встречалась с Баки, после финальной битвы, как-то получилось, что мы сошлись. Он был — тёплым, заботливым, с тем самым убийственным прищуром, от которого у меня ёкало сердце. Но в последнее время что-то изменилось. Барнс стал холодным, отстранённым, его улыбка исчезла, будто мы откатились на много лет назад. Хоть я и не застала его во времена, помутнения рассудка, читать как фаза «Зимнего салата», была об этом наслышана. Мне говорили, что с Баки сложно, но я не испугалась и смогла растопить сердце этого мужчины. Сейчас же, я почти потеряла надежду, что когда-нибудь всё вернётся на круги своя. — Приветствую, дамы, — Стив, как всегда, был галантен и улыбчив. Он кинул на меня вопросительный взгляд, видя в какую сторону я смотрю взглядом побитой собаки. В ответ я лишь слабо улыбнулась, качая головой. Ничего не изменилось, в последнее время все становилось только хуже и хуже. Сегодня, он не ночевал со мной в номере. — Привет, — ответила Маша, её взгляд скользил мимо блондина, выискивая в толпе высокую фигуру бога грома. — как спалось? Я же вновь посмотрела на Баки, он даже не взглянул в мою сторону. Сердце сжалось, но я решила не сдаваться. Подошла к нему и обняла за руку, пытаясь поймать хоть какую-то реакцию. Ничего. Абсолютно ничего. Как стоял столбом, так и стоит. Но тут моё внимание привлекло кольцо на его пальце другой руки. Странно… Баки никогда не носил украшений, в связи своего прошлого. Говорил, что они мешают держать ножи и автоматы. Но я понимала, что его рука из вибраниума, заставляет его вспоминать плохие моменты. — Что это? — я потянулась к металлической руке. Парень резко дёрнулся, словно обжёгся, и отступил на шаг. — Ребят, всё хорошо? — Маша нахмурилась, зная о наших разногласиях. — Да, — ответил Баки коротко, даже не глядя на меня. — Да-да… — я попыталась улыбнуться, но внутри всё оборвалось. Настроение упало ниже плинтуса. Баки не разрешал никому касаться метала, кроме Стива, возможно еще техникам из Ваканды и меня. Я думала, что мы давно побороли эту стадию. Но видимо нет. Зная, что рука его комплекс, я редко обращала на нее внимание, хотя и просила молодого человека не беспокоиться. В горле встал ком, глаза предательски защекотали слёзы. Но я сжала зубы. Не сейчас. Джеймс сам мне говорил: слабость — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

***

Завтрак прошёл в шутках и смехе. Почти все улыбались. Почти. После еды компания дружно двинулась на пляж — греться на солнце, плескаться в воде, смеяться без причины. А я… Мне не хотелось ни на солнца, ни веселья. Даже звук волн, обычно такой успокаивающий, сейчас казался назойливым. — Если что, приходи, — Ванда бросила мне лёгкий, но обеспокоенный взгляд, стоило мне развернуться и натянуто улыбнулась. — Я возьму тебе Космополитен. Ирония в том, что он сладкий. Слишком сладкий. Прямо как её фальшивое беспокойство. — Угу, — буркнула я в ответ и, не дожидаясь продолжения, медленно побрела к себе в номер. «Чёрт бы побрал эту ведьмочку» — подумала я, когда стала уверена в том, что нахожусь вне приделах ее способности. Ненавижу, когда мне забираются в голову. Когда делают вид, что понимают. Когда предлагают коктейли, будто алкоголь решит всё. Оставаться одной было невыносимо. Но быть среди них — ещё хуже.

***

Комната встретила меня гулкой тишиной. Я плюхнулась на кровать, даже не включив свет, и просто лежала, уставившись в потолок. Слёзы сами потекли из глаз, горячие, предательские, без спроса. — Что я делаю не так? — прошептала я в пустоту, словно надеясь, что кто-то ответит. Может, стоит дать ему отдохнуть от меня? Запереться здесь, не лезть, не доставать его своим присутствием? Но смысл, если он даже не смотрит в мою сторону? Или наоборот — догадаться, что происходит? Баки сложный, сам не расскажет. — Я не знаю… — я провела ладонью по щеке, смахивая влагу. Как же это сложно… Сложно — когда тот, кто был твоим целым миром, вдруг становится чужим. И ты не понимаешь, в какой момент всё сломалось. И хуже всего — ты даже не знаешь, можно ли это починить. Смысл чинить то, что изначально раздроблено на куски. А ведь Роджерс предупреждал.

***

Тёплый ветерок играл с волосами Ванды, пока она нерешительно перебирала пальцами край полотенца. В воздухе витало нечто невысказанное — то, что все заметили, но никто не решался озвучить. — Ребят, вам не кажется, что Тишка в последнее время очень грустная? — вдруг проговорила Маша, бросив взгляд в сторону Баки. Состояние ее подруги напрягало, и она зная причину хотела посодействовать решению проблемы. Не то что бы она занимала чью-то сторону, да ладно не будем врать, то что творит Барнс ей было не понятно. Более того, зная характер подруги ее детства, Маша была уверена, что вины девушки тут нет. Тишка всегда была мягкой и не любила конфликты, даже если они зарождались она прерывала их на корню. — Да, есть такое… — Стив, всегда чуткий к настроениям друзей, тут же оторвался от созерцания волн, примерно понимая, что хочет сделать Маша. — Бак, ты не знаешь, что происходит? Зимний стоял чуть поодаль, его металлическая рука бесшумно сжалась в кулак. — Без понятия, — бросил он сквозь зубы, даже не повернув голову. Воцарилась тягостная пауза. Ребята как-то странно переглянулись, но никто не решился продолжить этот неловкий разговор. — Так… пошли купаться? — громогласно предложил Тор, пытаясь разрядить обстановку. Все заметили странное поведение парочки, даже менее эмпатичный громовержец, но лезть, опять же таки, никто не хотел. — Я… позагораю. — Маша нервно провела рукой по волосам. — Я тоже, — тут же поддержала Ванда, укладываясь на шезлонг. — Девочки такие девочки… — Стив усмехнулся, качая головой, видя кивок Романов. Парни, будто спасаясь от неловкости, с шумом ринулись к воде, оставив на берегу неразрешённые вопросы. Жаркое полуденное солнце растянуло тени девушек на белоснежном песке — назревал заговор… Маша перевернулась на живот, проводила взглядом мускулистую фигуру, и прикрыв глаза от солнца, решила начать. — Девочки, у Баки и Тишки проблемы. — не заставляя всех ждать, перешла к главному девушка. — Варианты? — Этим идиотам, явно нужно поговорить. — Наташа, не открывая глаз, язвительно усмехнулась. — Я тоже так думаю. — Ванда игриво поджала губы, перебирая пальцами песок. — Я могу попробовать вселить Баки думку, что ей плохо… Не то что бы ей нравилась эта идея, но вариантов было мало. Максимофф пользовалась своей способность довольно умело, но зареклась использовать ее на друзьях. Иногда, довольно часто, она свои обещания не сдерживала. — А это сработает? — Маша приподняла бровь, сомневаясь. — Мы с Тишкой говорили — он стал с ней холоден, как айсберг. — Не зря же его прозвали Эльзой, пора топить лёд. — Наташа резко села, скинув солнцезащитные очки. — Давай, Ванда, проверим. Ванда медленно раскидывает пальцы, в глазах вспыхивает алое сияние. — Пусть увидит её слёзы… Пусть почувствует её боль…

***

Вода была прохладной, но не настолько, чтобы заглушить жар мыслей, терзающих его разум. Баки стоял по грудь в воде, ощущая, как металлическая рука непроизвольно сжимается в кулак. Волны бились о грудь, будто пытаясь вымыть наружу то, что он так тщательно скрывал… В последнее время Барнс слишком много думает о их с Тишкой отношениях. Всё слишком запутанно. Он — слишком плохой для неё. Эта чёртова рука… Каждый раз, стоит ему увидеть синяки на её нежной коже после их… моментов, хочется разбить её в хлам. А потом она смотрит на него этой своей тёплой улыбкой, словно ничего не произошло. Как будто он не монстр… В жизни Баки было столько дерьма, а она — как лучик света в этом кромешном аду. Он думал, если буду отталкивать её, она уйдёт. Должна была уйти! Но нет… Теперь видя, как ей больно. Видя, как она плачет по ночам, уткнувшись в подушку. И каждый раз ему хочется подойти, обнять её и прошептать: «Всё будет хорошо…» Но Джеймс не мог. Потому что он — идиот. Потому что он её не заслуживает. Стив, заметив мрачное выражение лица друга, осторожно подплыл ближе. — Бак, что происходит? — оказавшись рядом спросил Роджерс. — А что происходит? — зимний солдат резко поднял голову, ледяные глаза сверкнули. — Вы стали отдаляться друг от друга. — на этот раз он говорил тихо и серьёзно — Я больше не вижу в ваших глазах счастья… — Не ваше дело, — отрезал Баки, резко развернувшись. Но Стив не отступал. Он положил руку на плечо друга, и в его голосе звучала неподдельная тревога. — Друг, я переживаю за тебя. Прошу, не делай глупостей… Скинув его руку, Барнс закончил разговор, вынуждая блондина отплыть. Парни купались, соревновались — кто быстрее, кто глубже нырнёт. Детские забавы для взрослых мужчин. Но мысли Баки были далеко, он украдкой поглядывал на берег. Её всё ещё не было… И это тревожное ощущение сжимало его грудь тугим узлом. А на берегу, в тени пальм, три пары женских глаз внимательно наблюдали за происходящим… — Работает? — шептала Маша, поглядывая в светящиеся глаза. — Ты хоть учитываешь, что у него и так мозги — каша? — Теперь главное — не переборщить. — Наташа, прикрываясь журналом, кинула взгляд на Баки. — Тишка нас по головке не погладит. — Когда тебя это волновало, Романофф? — фыркнула Маша, а словив закатанные глаз от рыжей, чертыхнулась. — Ну конечно… — Надеюсь, мы всё правильно делаем… — Ванда, кусая губу, тяжело вздохнула.

***

Баки, только что нырявший за уплывающим мячом, резко выпрямился, когда перед глазами вспыхнули чужие слёзы. Её слёзы. Тишка. Сжавшаяся в комок на краю кровати, с трясущимися плечами, с лицом, искажённым беззвучным криком. Этот образ врезался в сознание как нож, заставив сердце бешено колотиться. — Ты куда? — донёсся сзади голос Стива, но ноги уже несли Барнса к берегу сами, преодолевая сопротивление воды. Песок летел из-под его босых ступней, обжигая кожу. — Ну и? — Маша лениво потягивала коктейль. — Я пытаюсь… — Ванда прикрыла глаза, на лбу выступили капельки пота. — Ой, смотрите! — Наташа резко указала в сторону воды. — Остановился! — Получается, — Ванда позволила себе лёгкую ухмылку. — сейчас увидим результат. — Что именно ты ему показала? — Маша наклонилась вперёд. — Ты помнишь её истерику, когда мы смотрели Хатико? — Ванда провела языком по пересохшим губам. — Ту, после которой у неё пол дня болела голова. — Жестоко. — даже Наташа присвистнула. — Девочки, — вдруг прошептала Маша, сжимая стекло. — смотрите. На их глазах Джеймс вылетел из воды, одной рукой натягивая на мокрые плечи футболку, другой смахивая с лица солёные брызги. Он нёсся к отелю с такой скоростью, что казалось — вот-вот споткнётся. Это был уже не Баки, они по неосторожности разбудили зимнего солдата. — Ой-ой, — Ванда внезапно побледнела. — Кажется, я перестаралась. — Лишь бы это помогло им наконец поговорить. — Маша отставила коктейль, смотря на подруг. — Не убьет же он ее? — Молитесь, — Романофф цокнула, надевая солнечные очки на голову, хмуро смотря за убегающим. — что б мы не попали под раздачу.

***

Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Слёзы текли сами по себе, всё внутри ныло от пустоты, но даже это было лучше, чем притворяться перед остальными, что всё в порядке. Вдруг — резкий стук в дверь. — Кого там принесло? — прошептала я, вытирая ладонью щёки. Открыв дверь, я замерла. Баки? Нет… Зимний солдат. Блять, я в дерьме. Мокрые волосы, сбитое дыхание, взгляд, от которого похолодело внутри. И ножи — по одному в каждой руке. Я в самом настоящем дерьмовом дерьме. — Какого чёрта?! — прошептала я, не понимая абсолютно ни черта. Барнс резко взмахнул рукой — и первый нож с глухим фьюю вонзился в стену в сантиметре от моей головы. Я отшатнулась. И это было ошибкой. Я никогда не боялась Баки. Ни его, ни его ножей, ни даже той тени, что иногда появлялась в его глазах. Всегда стояла ухмыляясь, когда лезвие пролетало в миллиметре от кожи. Ведь знала, тот достаточно профессионален, что бы промахнуть и попасть. Но сейчас… Мне действительно было страшно. Его же лицо было непонятным, бледным — что-то между яростью, печалью и таким сожалением, что аж тошнило. — Что? — прошипел Баки, и голос его дрогнул. — Зачем ты пришёл? — выдавила я, пропуская его в комнату. — Ты боишься… меня? — парень не сделал и шагу. — Н-нет… Он резко кинул второй нож, проверяя? Я дёрнулась снова, и тут же возненавидела себя за это. Отвернулась, чувствуя, как по щекам текут предательские слёзы. — Ещё раз спрашиваю — зачем ты пришёл?! — Я… я… Баки замолчал, глядя на меня, его лицо исказилось — будто он только сейчас понял, что натворил. «Она боится. Моя Тишка меня боится». Такого не было никогда. «Она всегда стояла ровно. Смеялась. Дразнила меня, когда лезвия пролетали рядом». — Ну и что ты делаешь? — прошептала я, не получая ответа, пришлось цокнуть. — Класс молчи и дальше… это же все, что ты можешь. Зимний резко шагнул вперёд, но не ко мне — мимо, к окну, и с силой дёрнул шторы. Комната погрузилась в полумрак. Я молчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он повернулся ко мне, и в его глазах было столько боли, что я невольно шагнула назад. И вот он — момент, когда что-то внутри сломалось окончательно. Но не во мне. Баки замер у последнего окна, резко зашторил его, а затем исчез в ванной. «Что за…?» Я села на краю кровати, чувствуя, как по спине побежали мурашки. Вода в ванной шумела, затем стихла. Слышался шелест одежды, глухой стук упавшей вещи, скрип дверцы стиральной машины. Дверь распахнулась, когда я уже лежала лицом к стене, дрожа, толи от гнева, толи от обиды. Тяжёлые шаги приблизились, кровать прогнулась под его весом за моей спиной. Я чувствовала дыхание на своей шее — горячее, неровное. — Я думаю, нам стоит поговорить. — устало сдался Барнс. Я лишь мотала головой, сжимая кулаки в складках одеяла. — Я настаиваю. — его спина прижалась к стене. Снова отрицательный взмах головой. Баки тяжело выдыхает, а потом резко обхватив меня за талию переворачивает лицом к себе. Его глаза горели — не гневом, а чем-то более страшным: отчаянием. — Послушай меня внимательно. — Его пальцы впились в мои бока, но не левой руки. — Зачем… зачем ты себя губишь? Зачем плачешь из-за такого идиота, как я? — Я… я… — слова застревали в горле. — Пойми же ты… — парень наклонился ближе, и его голос сорвался на шёпот. — Я слишком плох для тебя. — Что? — я вскинула голову, не веря своим ушам, гнев возрос за секунду. — Ты… ты решил, что ты плохой для меня?! А ты меня спросил, что для меня лучше? Мои руки сами потянулись к его лицу, но он отстранился. — Баки, пойми… я люблю тебя. И мне всё равно, плохой ты или хороший. Я просто хочу быть рядом. Мы это уже тысячу раз проходили, что на тебя снова нашло? — Не могу. — Джеймс резко встал, отбрасывая тень на всю комнату. — Ты боишься меня. Я могу убить тебя. — Если ты про ножи… — я сглотнула, пытаясь понять, что стало причиной такой реакции. — я не знаю, что это было. Но ты ворвался сюда мокрый, злой с пустыми глазами… Конечно, я испугалась. Я поднялась, подошла вплотную. Он не отступил, но его веки дрогнули. — Баки… прошу. — молила я, заглядывая в голубые глаза. Моя ладонь легла на его грудь — прямо над бешено колотящимся сердцем. — Я не боюсь тебя. Я боюсь… потерять тебя вот так — из-за твоей же упрямой головы. Его руки медленно обняли меня, сначала неуверенно, потом крепче. — Чёрт… — он прижал лоб к моему плечу. — почему ты все еще даешь мне шансы? — Потому что обещала. Мы стояли, не двигаясь, будто время застыло. Его глаза искали в моих что-то — может, подтверждение, может, прощение. — Спина затекла… — прошептала я наконец, отводя взгляд. Развернулась и легла на кровать, отвернувшись к стене. Через мгновение матрас прогнулся — он устроился рядом. Не совсем лёг, не совсем сел — застыл в этом неуверенном полужесте, будто боялся нарушить хрупкое перемирие. — Баки… И все — крепкие руки обхватили мою талию. Мир перевернулся, и я оказалась на его животе, чувствуя под щекой ровный ритм его дыхания. Подняла голову — и увидела улыбку. Не ту, прежнюю, оскаленную и опасную. А настоящую. Ту, в которую когда-то влюбилась. — Прости меня… — пальцы Джеймса осторожно вплелись в мои волосы. — Я идиот. Я прижалась губами к его плечу, туда, где под кожей стучало живое, раненое сердце, переходя из кожи в метал. — Я люблю тебя. Его ладонь прикрыла мою щеку. — Я тебя тоже. За окном кричали чайки. Где-то внизу на пляже смеялись наши друзья. А в этой комнате, среди разбросанных вещей и двух ножей, торчащих из стены, наконец-то наступило умиротворение.

***

— Ставки! — Наташа хлопнула ладонью по пластиковому столику. — Я говорила — они помирятся до заката! — Ты такого не говорила. — Ванда недовольно ковыряла соломинкой в коктейле. — Нечестно. Маша, не отрываясь от бинокля, лениво протянула руку. — Отдавайте сотку. — повернув голову, она оставила бинокль висеть в воздухе, а сама взяла в руки манго. — И да — никто не видел, как я подсунула ему ключ от её номера в карман. Тор, выруливший с полным ведром пива, озадаченно оглядел компанию. — О чем спор? — спросил он плюхаясь на шезлог к Маше. — Не используй способность на людях. Девушка фыркнула подбирая бинокль и отложила его на писок. Стив просто закрыл лицо руками. — Мы хоть живы останемся? Наташа закатила глаза, вокруг одни идиоты.