Двойственность

Леди Молний отмахнулась от помощи медиков и, доверив ситуацию опытному сайдкику Шторму, поспешила взмыть в небо, не желая иметь дела с журналистами. Голова гудела, и Леди, не оглядываясь, торопилась скрыться. Все были живы. Все были спасены. Больше ее присутствия не требовалось. Она была здесь не нужна и спешила вернуться в стены, где она не будет для окружающих опасна. Пусть эта битва потребовала от нее больших усилий, чем обычные злодеи, а вечное внутреннее напряжение ощущалось неожиданно слабо, легче не было. Было тревожно. Самой преодолеть расстояние от Хосу до Осаки у нее сил уже не было, и героиня дала своим сигнал по коммуникатору.

***

Зона вылил стакан воды в горшок растения. Упрямый сорняк все цеплялся за жизнь, отказываясь увядать и умудряясь еще и разрастаться, хотя его нередко забывали полить, а количество раз, когда несчастное растение опрокидывалось на пол стараниями Такеши, стремилось к бесконечности. Шинджи слишком часто был до смерти уставшим после всей своей работы и не мог найти в себе достаточно сил как-либо еще за ним ухаживать. Выбросить рука тоже не поднималась: всё же мать подарила. В их натянутых отношениях подарки были ценны, особенно когда являли собой попытку к примирению. Последнюю ночь Шинджи провел без сна, прокручивая в мыслях случившиеся события. Он мог бы посмеяться над собой, мол, вновь становится параноиком, и недалёк тот час, когда он начнёт спать с ножом под подушкой. Вот уж по чему он точно не скучал, так это по паранойе. В конце концов он понял, что если продолжит в том же духе ворочаться в постели, пока его съедают тревожные мысли, то ничего, кроме нервного расстройства, не заработает. Он шумно выдохнул и поднялся с кровати, окинув взглядом полумрак своего жилища. Где-то за окном выли сирены, лениво тарахтели редкие автомобили. Жёлтый свет фонаря проникал в комнату даже через плотно сомкнутые шторы. С несвойственной ему задумчивой медлительностью Шинджи натянул на себя одежду для тренировок и выскользнул из квартиры в ночь. На часах было около трёх утра, когда он дошёл до своего зала. В додзё всё еще витал сладковатый запах хлорки, которой они с Такеши обтирали все углы в надежде не пропустить ни одной капельки крови. Шинджи вытащил из подсобки пыльную боксёрскую грушу и подвесил на крюке в одном из углов просторного зала. Несколько мгновений он просто смотрел на гладкую тёмную кожу, а затем прикрыл глаза. — Тревоги нет, — одними губами произнёс он, и первый удар сомкнутого кулака глухо впечатался в грушу. — Суеты нет, — удары были смазанными и нечёткими, будто его тело само бунтовало против сказанных слов. Конечно, ему было тревожно, конечно, он хотел суетиться и бегать кругами; однако вот он стоял здесь, в пустом зале, отыгрываясь на ни в чём не повинной груше, и с поистине ослиным упорством продолжал вколачивать слова в гладкую поверхность. Шинджи нужен был его холодный разум, нужен катастрофически, поэтому он будет отрабатывать удары ровно столько, сколько понадобится, чтобы его вернуть. Через час стало легче: разгорячённая кровь гоняла по телу приятное тепло, капли пота приятно холодили кожу. Мысли стали яснее, дыхание глубже, и Шинджи наконец-то остановился. — Тревоги нет, и суеты тоже нет, — хмыкнул он сам себе в последний раз. Стянув через голову вымокшую футболку, он встал в стойку для отработки несложных ката, позволяющих восстановить дыхание и расслабить закаменевшие от долгой нагрузки мышцы. Теперь можно было и серьёзно подумать над случившимся, не поддаваясь эмоциям. Шинджи старательно вспоминал все события минувшего вечера, позволял мыслям течь так же свободно, как растекалась энергия в его теле. Наставник всегда учил его анализировать ситуации до мельчайших деталей и только затем составлять выводы. Нападения тварей, похожих на ту, что удавили они с Тренером, пришлись в основном на Хосу и окраину Шинигавы, что было довольно далеко от Адати, где находилось додзё Шинджи. Получается, шитый уродец прилетел сюда целенаправленно, а значит, и тот факт, что он схватил Такеши, не был случайным. Дальше проще: если пытались выкрасть Огаву, следовательно, дело в «Архиве». Эта причуда, как и все подобные ей, всегда была лакомым кусочком для разных людей, хороших и не очень. Учитывая, что шитые твари — это безусловное новшество для злодейских махинаций, на шахматной доске появилась новая фигура или даже скорее новый игрок. Этот некто был достаточно обеспечен, чтобы прятать где-то лабораторию по производству отвратительных гибридов. И имел множество связей. Шинджи завершил последнюю связку ката и резко выдохнул, примиряясь с неутешительным выводом: их ждал бой вслепую с неизвестным игроком, который явно не любит размениваться на мелочи.

***

Убийца Героев заполонил сеть. Денки прямо перед глазами мог наблюдать, как Правительственная цензура удаляла один материал, а за ним появлялось сразу десять новых. Отдел Связи в Агентстве Молний стоял на ушах, просчитывая заранее, какие репутационные риски или какую пользу можно было извлечь из сложившегося положения. Это была их работа, но репутация, по мнению Денки, сейчас была не самым важным. Просматривая запись столкновения с Убийцей Героев снова и снова, он признавал, что убежденность противника и преданность собственным идеалам пробирала и приковывала. Он не был безумцем в полной степени, хоть его преданность идее и граничила с фанатизмом, но суть сидела в частичной истинности его мировоззрения. Этой крупицы хватит, чтобы поселить семена сомнений, что прорастут, растрескивая фундамент нынешнего менталитета. Это сулит проблемы. Много проблем. Денки сжал волосы у виска из-за возвращающейся мигрени. Он не был социологом, но его понимания хватало для осознания, что грядет буря. Единственное, что радовало Каминари — его одноклассники были хоть и потрепаны, но живы. — Хватит, — мягкое замечание из-за спины заставило Денки вздрогнуть. Чужая рука щелкнула по клавиатуре, останавливая видео. Видимо, он глубоко ушел в свои мысли. — Тебе следует отдохнуть, — заметила Сидзуки, разворачивая его за плечо к себе. — Может, — пожал плечами Денки, так и не повернувшись, все еще глядя на застывший на мониторе кадр: Леди Молний, заслоняющая других от Убийцы Героев. Глаза у него действительно пересохли. Он не спал всю эту ночь, напряженно следя за событиями.

***

Шинсо не мог избавиться от странного трепета и восхищения, широко раскрытыми глазами глядя на запись через экран: телевизор на витрине магазина показывал новости и повтор ночного инцидента в Хосу. Два героя Топа были похожи на первозданных Стихийных Богов, спустившихся в смертный мир, столь велика казалась их власть над собственными Элементами. И это не покидало мысли Хитоши до самой Академии. Он прекрасно знал, что люди неравны. В Допричудную Эпоху иллюзия равенства еще могла быть правдой, но с приходом причуд возможности людей стали слишком разниться. Несмотря на запрет использования причуд всеми, кто не обладал соответствующей лицензией, этот запрет игнорировался также буднично, как и запрет на превышение скорости. Пока причуда не использовалась для преступления, это не каралось ничем, кроме предупреждения, как минимум, и штрафа, как максимум. И то — если тебя поймают. Безусловно, Шинсо восхищался героями-бойцами из Топа, но здраво понимал, что таким ему не быть. Даже если он сумеет стать героем, его удел быть в подполье. Огрызаться из тени. Это и предполагала его причуда. Все, что он мог, разве что закалить тело.

***

— Зона? — стукнув ради приличия по двери кабинета, Тренер вошел, застав друга за бумажной волокитой. — Видимо, раки на горе свистят, — хмыкнул Шинджи, мельком глянув на Огаву, тут же возвращаясь к смете расходов за месяц. — В кои-то веки ты вошел через дверь. — А ты наконец-то научился шутить? Видимо, стоит ожидать десятибалльный снегопад в Токио? — Тренер машинально съязвил в ответ и привалился к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Ну… как оно? Неловкая попытка спросить о чужих чувствах бесхозно повисла в воздухе. Шинджи оторвался от записей в бланках и посмотрел на собеседника с некоторым удивлением: раньше Тренер никогда не обременял себя такой вещью, как светские разговоры и беспокойство о ближнем. Обычно Огава был тем, кто ненавидел плясать вокруг да около и сразу же переходил к сути разговора, насколько бы неприятным тот ни был. — Приемлемо, — почти не задумываясь, ответил Шинджи, пока его взгляд продолжал скользить по напряжённой фигуре Тренера, а его внимательные глаза подмечали всё: вчерашнюю одежду, которую он сам же и дал Огаве, стоящие колом вымытые волосы, запах ментола, практически перебивающий привычный аромат табака. Неожиданное осознание заставило Зону удивиться ещё сильнее: — Ты не ночевал дома? — поинтересовался он. Вопрос был больше похож на утверждение устоявшегося факта, на что Такеши презрительно фыркнул. — Да дома я ночевал, — Тренер соврал быстрее, чем успел про это подумать, — тебя это вообще волновать не должно! — Дома? — Шинджи склонил голову набок. — Поэтому на тебе толстовка, которую я тебе вчера дал? — А может мне понравилась! — мгновенно ощетинился Огава. — Значит, и женские духи тебе нравятся, раз от тебя несёт ими за километр? Тренер возмущённо подавился вдохом. Понимая, что его поймали за руку с его враньём, он всё-таки сдался. — Ладно, — вынужденно пробурчал он, — я был у Минами. Зона оглядел своего приятеля с ног до головы, будто взвешивая его адекватность. К сожалению, в данный момент он находил её чрезвычайно лёгкой. — Интересно. Значит ты, — Шинджи задумчиво сцепил пальцы в замок и опёрся локтями о стол, — снимаешь стресс сексом? После этого вопроса у Тренера пропал дар речи, и с минуту он мог выражаться только возмущёнными междометиями. В конце концов он плюхнулся на стул напротив Шинджи, угрюмо скрестив руки на груди. Уши Огавы полыхали сконфуженным румянцем, как у школьника, пойманого на поцелуях с одноклассницей. — Мы не спали, — проворчал он себе под нос. — Что-что? — явно издеваясь, переспросил Шинджи. — Не спали мы! Ясно?! — рявкнул Такеши. — Она… ну, — он явно не находил нужных слов, но почему-то всё ещё хотел поделиться, пусть и не до конца понимал, зачем, — она меня успокоила. Не в том смысле, в котором ты подумал. Просто… чёрт! Она меня по голове гладила. Понимаешь? В эту конкретную секунду Шинджи Ки Хуну потребовалось всё самообладание, что он воспитывал в себе годами, чтобы не подшутить. Соблазн был велик, но он сдержался. Частично в этом ему помогло собственное изумление от того факта, что Огаву неожиданно потянуло поделиться уязвимостью. Видимо, прошлая ночь действительно далась Тренеру нелегко, и он всё ещё был в несколько разобранном состоянии. — О как, — Шинджи шумно выдохнул: лучше этой фразы всё равно придумать не получалось. Несколько минут они сидели молча — обоим нужно было немного времени, чтобы собраться с мыслями. Из какого-то странного чувства сострадания Шинджи вытащил из ящика стола пепельницу и поставил перед Тренером, а тот машинально закурил. И вот неловкая тишина наполнилась знакомым горьковатым запахом табака, и всё будто стало как раньше: проще и безопаснее. Спустя несколько минут молчания, в течение которых Тренер успел докурить свою сигарету, а Шинджи даже закончил свои сметы, они наконец-то дозрели до разговора. — Значится… зовутся эти твари «ному», — Тренер выдохнул изо рта последнюю порцию сигаретного дыма и затушил окурок. — Откуда узнал? — Шинджи расслабленно откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — С утра потёрся во всяких местах и поспрашивал пару знакомых… ну знаешь… эти мои «знакомые», — Тренер изобразил кавычки пальцами, кисло усмехнувшись. — Одним словом, уголовники, — Ки Хун изобразил ехидный кивок. — Но-но, они на такое обижаются, — Огава задумчиво поправил очки, — в общем, выяснилось, что недели две или три назад в Токио неожиданно объявился Гиран. Я вообще считал, что этого воротилу уже черви жрут, уж слишком многим он был должен. Однако появился он вполне себе живым и здоровым и начал как наскипидареный возвращать старые знакомства. Уверен, появись он чуть раньше, то и ко мне бы заглянул… он как-то пытался втянуть меня в подпольные бои, но после разбитого носа согласился с моим нейтралитетом, — Огава неопределённо хмыкнул, — так вот, он начал восстанавливать связи и вербовать людей. — Наёмников? — уточнил Шинджи, слегка сузив глаза. — Нет… искал идейных и отбитых, таких, которых деньги интересуют не так сильно, как анархия, — Тренер задумчиво почесал скулу, — говорят, шпарил какими-то лозунгами, что-то про месть обществу, ну, всё в таком духе. Ну и набралась к нему всякая шушера. Пяток сексуально неудовлетворённых подростков с комплексом бога, ну и пара недавно откинувшихся с зоны, по которым дурка плачет горькими слезами. Там же и промелькнуло это слово «ному». Мой ученик, которого этот сукин сын тоже пытался вербануть вместе со всяким молодняком с Шинигавы, сказал, что Гиран этим словом обозвал тварь, напавшую на арену U.S.J. в том месяце. — Да уж, сопоставить их внешность несложно, — Шинджи вздохнул, — есть мысли, для кого Гиран мог вербовать людей? — Крайне мало, — мотнул головой Тренер, — этих ному нужно было производить, да? — Я тоже об этом думал, — Ки Хун согласно кивнул, — их было больше десятка в Хосу, это значит где-то есть подпольная лаборатория. — Да, но какая-то она уж очень подпольная, — Тренер произнёс это явно со знанием дела, всё же в Шинигаве много кто баловался прикладной химией, — ни слухов, ни малейших намёков. — Действительно, чтобы такую построить, да так, чтобы не засветить закупки, нужно очень много связей и денег. Тренер сразу как-то помрачнел, и Шинджи не мог не понять, почему. Было очевидно, что, кто бы ни стоял за попыткой похищения, с теми связями и ресурсами, что скорее всего были подвластны этому человеку, Огава превращался в беззащитного котёнка. Если их новый игрок засел достаточно глубоко, чтобы иметь выход на КОБ, то вся страна становилась для Тренера минным полем. Весёлого действительно здесь было мало. — Ради приличия я скажу, — Шинджи задумчиво потарабанил пальцами по поверхности стола, — что в такой ситуации тебе лучше всего бежать. Причём прямо сейчас. — Спасибо за ценное мнение, — язвительно усмехнулся Тренер. — Я просто высказал логичное решение проблемы. Естественно, ты с логикой разошёлся на жизненном пути очень давно, — с этими словами Шинджи изобразил на своём лице понимающую усмешку в самом уголке тонких губ, — ты своих учеников не бросишь, я бы точно не бросил, а ты ведь упрямее меня. — Это очередной комплимент, замаскированный под оскорбление, или мне послышалось? — Послышалось. Тренер весело прицокнул языком, но не стал развивать тему. Всё же они оба, как наставники и учителя, временами понимали друг друга без слов, особенно когда дело касалось верности ученикам. Сколько бы Огава и Шинджи ни подшучивали друг над другом на тему побегов, им обоим было ясно: они здесь до самого конца. — Бежать некуда, — пробурчал Огава, — даже если бы собрался бежать, то не дали бы. — Значит, будем думать, — Шинджи потёр подбородок, — наверное, стоит вызвать этого Гирана на приватный разговор. Последние пару слов он произнёс с особой интонацией, которую незнающий человек мог бы и не заметить, но Огава сразу же уловил ход мыслей напарника, и на его физиономию сама собой вылезла гаденькая усмешка. — Согласен, — Тренер хмыкнул, — надо, наверное, хлам достать из багажника… давно я там никого не катал. — Благо у КОБа сейчас слишком много проблем, чтобы следить за нами, так что никто и не вмешается в наш с ним конструктивный диалог, — благодушно подметил Шинджи.

***

В вечернем порту гулял ласковый морской бриз. Старые доки уныло скрючились над заливом своей громадой проржавевших и подгнивших контейнеров. Но ничто так чудно не дополняло этот мирный пейзаж, как болезненные стоны и глухое рычание человека, который, будучи связанным по рукам и ногам, с изолентой поверх рта, болтался по кочкам в пропахшем куревом багажнике старенькой Тойоты Камри. Тренер расслабленно покуривал сигарету, деловито паркуясь в богом забытых лабиринтах доков. Шинджи с философским спокойствием слушал радио, где какая-то молоденькая певичка надрывалась на высокой ноте в очередной слащавой песне про любовь, расставание и парня негодяя. — Нет, и всё же музыка так поменялась, — задумчиво заметил Ки Хун, — не могу только понять, в худшую или лучшую сторону. — Как по мне, всё меняется только в худшую сторону, — Огава пожал плечами и вытащил ключи из зажигания, — особенно музло. — Возможно, мы просто стареем? — Не исключено. В багажнике опять застонали. Правда, теперь эти звуки были совсем уж жалобными, будто умоляющими. — Ну что? Достанем его? — флегматично поинтересовался Тренер. — Нет, пусть ещё немного полежит, ему полезно, — ответил Шинджи, — он и так испугался, когда тебя увидел. Наверное решил, что ты опять ему лицо разбивать пришёл, а тут такое. Связали, увезли, держат в багажнике. В общем, дадим ему время пофантазировать и додумать себе побольше ужасов. Тренер прищёлкнул языком. — Какой же ты кровожадный временами, Зона, — он задумчиво поправил очки, — а с виду такой спокойный. Видать действительно: в тихом омуте… — Ну не всем же иметь проблемы с агрессией, как у тебя, — невинно заметил в ответ Шинджи. Они помолчали. Песня на радио сменилась — теперь какой-то слащавый бойз-бенд распевал на тему «денег, тачек, тёлок». Тренер поморщился, но всё-таки сдержался и не стал переключать волну, будто ему было действительно любопытно, чем закончится хит-парад попсы. В багажнике неуютно заёрзали. Музыка мимолетно напомнила Зоне годы ученичества. Учитель хотел дать своим ученикам всестороннее образование, и через руки Шинджи прошли на пробу почти все инструменты, но ни один ему не дался. У него не оказалось ни слуха, ни понимания тонкости музыкального искусства. Куда больше ему давался бой. Умение контролировать причиняемый ущерб не совсем то, чем стоило бы хвастаться, но контроль был единственным, в чем он был хорош. Копошение в багажнике становилось все более суетливым — Ки Хун решил, что самое время, и вышел из машины. Тренер вышел мгновением позже, одарив напарника подозрительным взглядом. Багажник открылся, и его пленник дернулся в сторону от резкого потока света. Щегольский костюм помялся, а прическа была взмылена. Но Тренер захотел отдать ему должное, ведь смотреть засранец умудрялся оценивающе и трезво. — Ну что, поболтаем, старый знакомый? — криво улыбнулся Огава, сдирая изоленту с чужого рта. — Если ты хотел поговорить, то мог просто подойти, а не пихать меня в багажник, — отзеркалил чужую улыбку Гиран. — Правда что ли? — Тренер усмехнулся и выволок связанного по рукам и ногам мужчину из багажника, полюбовно пристроив спиной к ржавому контейнеру. — А что же ты тогда так на меня смотрел, будто уже со страху обделался? — Ну так, — Гиран отчётливо ощутил свою уязвимость в разговоре, которая заключалась не столько в его стеснённом положении, сколько в том факте, что аргументы Тренера крыть ему было нечем, — я же… — А я вот что думаю, — Огава невозмутимо затянулся сигаретой, — наверное, когда ты увидел мою скромную персону, тебе сразу вспомнился разговор, где я обещался тебе все конечности местами поменять, если увижу тебя рядом с моими учениками, — Тренер нарочито медленно перехватил сигарету пальцами и стряхнул пепел на макушку Гирана, — был такой разговор? Гиран сглотнул, понимая, к чему всё идёт. — Был, — вынужденно согласился он. — Ага, — Тренер гадко усмехнулся, — неделю назад ты возле моих парней ошивался? — Да, — голос Гирана стал ещё тише, он поочерёдно зыркал то на Шинджи, то на Тренера, очевидно пытаясь предугадать, что с ним будут делать. Зона, вопреки своим привычкам, странно и отстраненно молчал, взглядом будто отслеживая то ли мошек, то ли птиц вдалеке. Огава коротко с подозрением оглянулся на напарника, ожидая его вмешательства для ускорения допроса, но Ки Хун лишь наблюдал. — Ну что ж, — Тренер схватил Гирана за щегольские патлы и больно рванул на себя, вынуждая Гирана смотреть себе в глаза, — давай выясним, дружище, где ты свой страх просрал, — едкий сигаретный дым обжёг лицо мужчины, после чего Тренер толкнул его обратно на асфальт. Гиран оскалился, болезненно шлёпнувшись на пятую точку. Его глаза полыхнули ненавистью. — Ты, Тренер, слишком большого о себе мнения, — прошипел он, — у меня теперь такие связи, которые тебе и не снились! Завтра же тебя и твоего любовничка, — он сплюнул в сторону Зоны, — тёпленькими из залива доставать будут… Голос Гирана прервался резким хрипом, когда Зона неслышно шагнул ближе и, нажимая нарочито медленно, наступил на место соединения стопы с ногой. Ступня постепенно и болезненно, но еще не критично, начала сгибаться под неправильным углом в бок. Мертвая Зона наблюдал за пытающимся сдержаться, но уже начинающим подвывать от боли злодеем, как за насекомым, которое сопротивлялось острию булавки. Тренер встревоженно схватил Зону за плечо, и тот обернулся на него: зрачки были сжаты, серебристые края радужки отражали лунный свет, делая взгляд пугающим и каким-то нечеловеческим. С Зоной явно было что-то не так, но спорить с Огавой он, похоже, не собирался и шагнул назад от Гирана, уступая допрос. Тренер изобразил на своём лице наигранное удивление. — Нет, ну ты видел? — сказал он, обращаясь к Зоне, и ткнул пальцем в Гирана. — Такие проблемы с кратковременной памятью ещё надо поискать. — Да катитесь вы! — прошипел Гиран. — Я вам ничего не скажу, пи… — чужие слова вновь оборвались, когда Зона молча ощутимо пнул злодея в область ребер сквозь пиджак. — За языком следи! — Тренер сжал плечо друга крепче, оттягивая его назад. Что бы там ни щелкало в чужой голове, он разберется с этим позже. — Вот мы же не обзываемся! — Огава, — голос Шинджи был холодный и жесткий, — нам стоит говорить на его родном языке. — Ах, точно, — Тренер усмехнулся, — давненько я не упражнялся в кнуто-пряничной словесности. — Позволь помочь, — Шинджи подошёл ближе к связанному, присел, чтобы заглянуть в глаза и продолжил, — либо ты говоришь, либо мы делаем тебе очень больно до тех пор, пока не заговоришь. Гиран вздрогнул, увидев во взгляде Зоны что-то похожее на острый блеск лезвия. — Я ничего не скажу, — но даже холодея изнутри, Гиран все равно шел на принцип. — Для упрямства ты выбрал неудачный костюм, — склонил голову к плечу Шинджи. И едва заметный прищур был единственным предупреждением перед весомым ударом кулака в бок. Злодея скрючило, боль проступила в чертах его лица. Но Тренер следил взглядом не за ним, а за напарником, напоминающим сейчас акулу, почуявшую кровь. Зона явно не был в порядке. Огава не стал ждать момента невозврата: он сжал плечо Ки Хуна с силой, побуждая его обернуться, и жестом показал ему отойти. Зона вперил в него долгий, вдумчивый взгляд, прежде чем все же медленно встать и отдалиться, отворачиваясь в сторону воды, словно теряя интерес к ситуации. — Думаю, твой инстинкт самосохранения должен был тебе подсказать, что мой товарищ… — Тренер криво и сухо улыбнулся, смотря на Гирана, — …мягко говоря, не в духе. Да и я тоже. Поэтому говори сейчас, пока я не позвал его обратно. Злодей отчетливо сглотнул, с опаской глядя Тренеру за плечо. И все же заговорил.

***

— Эвакуация прошла успешно. Много раненых. Погибших нет, — отрапортовал Шторм, наблюдая, как Громовой Героине оказывал помощь один из сайдкиков-целителей. В кабинете Леди не был зажжен свет, и голубоватое сияние, струящееся из чужих рук, ярко выделялось в полутьме и омывало тело героини, пока мелкие царапины и синяки на глазах сходили на нет, возвращая коже ее первозданную чистоту. — Несколько наших людей пострадали, но ранения некритические. Большинству оказали помощь на месте. Также с нами связались из Агентства Старателя для составления совместного протокола происшествия. — Хорошо, — кивнула Леди Молний и тут же поморщилась, приложив руку к виску. — Что-то еще? — она бросила короткий взгляд на подчиненного, заметив, что тот не торопится уходить. — Знаю, что не должен вмешиваться, но, возможно, вам все же стоит обратиться в больницу… — Блю хороший целитель. Этого достаточно, — нахмурилась Леди. — Благодарю за высокую оценку, — отвесила вежливый поклон девушка, остановив лечение. — Но, боюсь, я вынуждена согласиться со Штормом, — кротко продолжила она, отводя взгляд, — вам нужно… — Стоп, — оборвала ее героиня, вскинув руку. — Вон. Оба, — тяжелым тоном велела она.