Моменты

Гермиона топала по огромным каменным ступеням женской спальни, создавая как можно больше шума. Ее изящные танцевальные туфли принимали на себя всю тяжесть гнева. Она остановилась на самом верху лестницы и бросила ядовитый взгляд вниз, туда, где оставила его. Бормоча что-то себе под нос, Гермиона направилась в свою спальню и хлопнула дверью так сильно и громко, как только могла. Ее соседки по спальне, Парвати и Лаванда, потрясенно подняли глаза. — Что с тобой? — спросила Лаванда, приподнимая идеально выщипанную бровь. Гермиона проигнорировала вопрос и сорвала с ног свои красивые туфли. — Разве Виктор не был джентльменом? — продолжила Лаванда, не обращая внимания на ужасное настроениеГермионы. Гермиона швырнула туфли через всю спальню. Они быстро приземлились с глухим стуком. — Нет, — надменно ответила Гермиона, — Виктор был идеальным джентльменом. Это Рон Уизли был полной... полной... Парвати засмеялась: — Свиньей? А чего ты ожидала? Он всегда свинья. Гермиона развернулась и уставилась на красивую девушку: — Что ты имеешь в виду? — Ну, — начала Парвати, распуская волосы и расчесывая их. — Рон груб и вообще отвратителен. Лаванда кивнула: — Он ругается, ест с открытым ртом и рассказывает ужасные шутки. — К тому же, — продолжила Парвати, — у него совершенно нет манер. — Свинья, — закончила Лаванда, переодеваясь из платья в ночную рубашку. Гермиона застыла в шоке. Рон не всегда был груб. Иногда он действительно рассказывал глупые шутки, но это было связано с влиянием близнецов на него. Он действительно много ругался, но это ведь не делало его свиньей. Еще Гермиона знала, что у него были хорошие манеры, когда ему надо было это. Она рассказала об этом Парвати и Лаванде. — Это ты пришла вся злая на него, — напомнила ей Лаванда. — Но он не хотел быть грубым, — сказала Гермиона, скрещивая руки на груди. — Тогда почему ты разозлилась? — спросила Парвати, тоже переодевшись и ложась в постели. — Потому что он... потому что он просто был Роном, — запинаясь, закончила Гермиона. —Он не хотел говорить глупости. В этом и была проблема. Рон не нарочно говорил глупости, он просто еще ничего не понял. Он был зол и расстроен, что она пошла на бал с Виктором, но не задумался, почему. Вместо этого он решил вести себя как идиот и говорить обидные вещи Гермионе. — Ну, я думаю, что он свинья, — сказала Лаванда, устраиваясь поудобнее в постели. — А мне все равно, что ты думаешь, — огрызнулась Гермиона. Лаванда щелкнула языком, но больше ничего не сказала. Вместо этого они с Парвати заговорили о бале. Гермиона проигнорировала их и начала вынимать заколки из волос. На балу было весело до ссоры с Роном. Она вздохнула, переодеваясь в пижаму. Ссора должна была произойти сегодня вечером. Они не ссорились целую вечность. Он уже закипал. Добавьте тот факт, что Гермиона пошла с Виктором Крамом, чемпионом по квиддичу и кумиром Рона. Это заставило его взорваться. Она знала это. Это была одна из причин, по которой она согласилась на предложение Виктора. Как бы глупо это сейчас ни звучало, она хотела, чтобы Рон обратил на нее внимание. Что могло заставить его сделать это еще лучше, чем увидеть ее под руку со своим кумиром? Гермиона забралась в свою холодную постель и задернула балдахин. Она снова вздохнула. Сегодня вечером они оба были идиотами. Уставившись в темноту, Гермиона поняла, какой глупой она была. Рон Уизли был ее лучшим другом. Ей не нужно было ходить с ним на балы, наряжаться для него или краситься. Они были друзьями, не более того. Бабочки, которые так часто появлялись у нее в животе, были не чем иным, как перевозбужденными гормонами. Гермиона беспокойно ворочалась, чувствуя себя неловко. Она начинала чувствовать себя невероятно глупо из-за того, что накричала на него. Перевернувшись на бок, Гермиона начала разглядывать отметины на столбике кровати. Рон был тоже не прав, когда кричал на нее, но она сделала все только хуже. Зачем было просить его в следующий раз первым пригласить ее на бал? Это был нелепый ответ и нечто такое, чего никогда не произойдет. Они были просто лучшими друзьями. Гермиона застонала и положила руку на столбик кровати. Что, если этим она изменила отношения между ними? Что, если она сделала их странными и неудобными? Она села и провела пальцами по своим гладким и необычно прямым волосам. Сон больше не был вариантом. Гермиона знала, что это будет бесполезно. Лаванда и Парвати перестали разговаривать. В комнате стояла тишина, но Гермионе нужно было выйти. Она осторожно выскользнула из кровати и схватила книгу с прикроватной тумбочки. Если она не собиралась спать, то могла бы, по крайней мере, немного почитать. Она быстро и бесшумно пересекла спальну. Остановившись у двери, она подобрала свои танцевальные туфли. Гермиона на секунду остановила взгляд на них, прежде чем быстро натянуть их на ноги. Она улыбнулась, посмотрев вниз. Они были скрыты от глаз ее длинными пижамными штанами, но, зная, что они на ней, она чувствовала себя немного лучше. Она открыла дверь и как можно тише спустилась по каменной лестнице. Гермиона вошла в тускло освещенную гостиную и заметила, что она одна. Она радостно направилась к своему любимому дивану и грациозно плюхнулась на него, положив ноги на подлокотник. Это было то, что она редко делала. Она улыбнулась, когда ее туфли появились в поле зрения. Что такого было в этих туфлях? Почему ей было так приятно их носить? — Что ты делаешь? Гермиона подскочила и уронила книгу на пол. Она подняла глаза и увидела Рона, съежившегося на диване напротив нее, полностью скрытого от взгляда с лестницы. — Зачем ты прячешься здесь? — огрызнулась Гермиона, покраснев. — Я не прячусь, — огрызнулся он в ответ, прищурив глаза. — Тогда что ты делаешь? — ответила Гермиона, скрестив руки на груди. — Я первый спросил, — сказал он, повторяя движения ее рук. — Я не могла заснуть, поэтому спустился сюда, чтобы немного почитать. Не то чтобы это твое дело, — ответила Гермиона. — По-моему, это не похоже на чтение, — сказал он, ухмыляясь и глядя на ее туфли. —Что это за дурацкие девчачьи туфли? — Они не дурацкие, — сказала Гермиона, чувствуя себя обиженной, но не зная почему. — Если хочешь знать, они заставляют меня чувствовать себя лучше. Рон фыркнул: — Я думал, книги помогают тебе чувствовать себя лучше? Гермиона нахмурилась, глядя на него. Она отчаянно пыталась избежать ссоры с ним, но он не давал ей этого. Тупой идиот. Может, Парвати и Лаванда были правы, может, он был просто свиньей. — Ну, прямо сейчас эти туфли заставляют меня чувствовать себя лучше, — ответила она, чувствуя себя очень неловко. Рон уставился на нее, принимая во внимание ее защитно скрещенные руки, легкий румянец и несчастное выражение лица. Он что-то пробормотал себе под нос, покачал головой и встал. Он быстро подошел к ее дивану и сел. Гермиона продолжала озадаченно смотреть на него. — Послушай, — начал он, глядя себе под ноги. — Я сожалею о том, что сказал раньше. — Что? — потрясенно спросила Гермиона. Рон взглянул на нее и сказал: — Прости. Я не хотел тебя расстраивать и не хотел ссориться. Я просто думаю, что тебе следует быть осторожнее. Крам — это... — Что-что? — ответила Гермиона, приподняв брови. — Мужчина, — тихо закончил он. — И что? Я женщина, — сказала Гермиона, обороняясь. — Нет, — ответил Рон, глядя на нее, — ты девочка. Он здоровый парень, а ты девочка. Гермиона покачала головой и тихо сказала: — Я больше женщина, чем девочка, Рон. — Ну, я этого не вижу, — упрямо сказал он. — Я должна тебе показать это? — огрызнулась Гермиона. Рон в шоке уставился на нее, а затем усмехнулся. — Что смешного? — сказала Гермиона, все больше и больше раздражаясь. — Он из Дурмстранга и соревнуется с Гарри, — сказал он, меняя тему. — Он весь вечер ничего не спрашивал меня о Гарри, и был идеальным джентльменом. Рон кивнул: — Мне все равно это не нравится. — Ну что ж, ничего не поделаешь. Я ходила на бал с Виктором, — ответила Гермиона. Он снова кивнул, а затем протянул руку. — Я не хочу с тобой ссориться, и считаю, что Гарри сейчас нужны мы оба. Так что я больше не буду об этом упоминать, если только в этом не будет необходимости. Гермиона уставилась на его руку: — Что ты подразумеваешь под необходимостью? Неужели ты не можешь попытаться вообще не упоминать об этом? — Нет, потому что, если он причинит тебе боль или сделает еще что-нибудь, что тебя расстроит, мне придется упомянуть об этом, ну или убить его, — серьезно ответил он, все еще протягивая руку. Гермиона улыбнулась: — Он ничего мне не сделает, Рон. Она вложила свою руку в его и нежно пожала. — Больше никаких ссор, — сказал Рон, сжимая ее руку, — по крайней мере, на неделю или около того. Он ухмыльнулся, и Гермиона почувствовала, что улыбается в ответ. Они отпустили руки друг друга и откинулись на спинку удобного дивана. — Прости за то, что я сказала, — пробормотала Гермиона. Рон взглянул на нее: — Все в порядке, я сказал намного хуже. — Тебе не обязательно идти со мной на бал, — торопливо начала Гермиона. — Я имею в виду, что нам, вероятно, было бы очень весело вместе, но я не хочу, чтобы ты думал, что в следующий раз тебе обязательно придется пойти со мной. — Думаю, я бы хотел этого, — ответил он, — если бы ты, конечно, тоже хотела пойти со мной. — Я бы хотела, — сказала она, даже не думая. Рон улыбнулся: — Тогда мы сделаем это, но я предупреждаю тебя сейчас, я не умею танцевать. Гермиона засмеялась: — Это просто. Я тебе покажу. Она вскочила и протянула ему руку, чувствуя себя одновременно взволнованной и нервной. Рон секунду поколебался, потом взял ее за руку и встал. Гермиона придвинулась к нему ближе и положила его другую руку себе на талию. — А теперь ты просто двигаешься вот так, — объяснила она, таща его за собой. Рон быстро подстроился под ее движения, и они оба засмеялись, пытаясь танцевать. — Видишь? Это легко, — сказала Гермиона, — и ты можешь закрутить меня или что-то в этом роде. Рон ухмыльнулся, когда она закрутилась, и он успешно поймал ее. Оба замерли, когда поняли, как близко они были друг к другу. Гермиона мягко взглянула на него, отметив, как приятно от него пахнет. Они оба стояли совершенно неподвижно посреди общей комнаты, уставившись друг на друга. — Я... — начал Рон, но остановился. — Это было бы очень весело, — сказала Гермиона, не совсем понимая, что она имеет в виду. Он кивнул, прежде чем нежно провести руками вниз по ее телу, заставив ее вздрогнуть и закрыть глаза. Рон, кажись, понял, что он только что сделал и быстро опустил руки, сделав шаг назад. Гермиона открыла глаза и удивленно уставилась на него. — Я лучше пойду спать, — сказал он, делая еще один шаг назад. Гермиона кивнула. — Я рад, что с нами все в порядке, — сказал Рон, указывая на них обоих. Он сделал еще один шаг назад. Гермиона снова кивнула. Казалось, она не в состоянии говорить. — Увидимся завтра. Постарайся не оставаться здесь слишком долго. — Он сделал еще один шаг назад, затем повернулся и направился к лестнице. Гермиона застыла как вкопанная. Рон добрался до первой ступеньки, а затем остановился. Он поколебался секунду, а затем развернулся и несколькими шагами добрался до Гермионы. Он снова остановился перед ней. Прежде чем Гермиона успела что-то сделать или сказать ему, Рон положил руки ей на плечи и нежно поцеловал в правую щеку. Он быстро опустил руки, пробормотал "спокойной ночи" и зашагал в свою спальню, не оглядываясь. Гермиона медленно поднесла руку к щеке и улыбнулась. Рон Уизли, ее лучший друг, только что поцеловал ее. Ладно, это было недолгим, невинным и длилось всего несколько секунд. Это было совсем не похоже на поцелуй, который подарил ей Виктор. Но это было в миллион раз лучше. Это было совершенно неожиданно и совершенно идеально. Гермиона просияла, чувствуя себя до смешного счастливой. Она подошла, чтобы забрать свою книгу с забытого места на полу, а затем направилась обратно в свою спальню. Она положила книгу обратно на тумбочку и осторожно сняла танцевальные туфли, прежде чем скользнуть под одеяло своей удобной кровати. Гермиона удовлетворенно вздохнула. Рон Уизли не был свиньей, он просто рос.