Нордскол. Хребты Безумия

За время моего восстановления орден Серебряного Авангарда стал намного лучше. Я прекрасно помню - даже при своей травме - как жилось Серебряному Рассвету ранее. Как нам приходилось стучать во все двери, чтобы получить поддержку, а затем сопровождать караван до Часовни Последней Надежды. Что теперь могло послужить такой большой поставке снаряжения ордену? Я слышал, что на столичные города нападала Плеть, даже на Штормград. Однако в моей памяти того периода полно белых пятен - я часто проваливался в бессознание. Что же до лагеря, то мне пришлось начать всё с нуля. Это щекотало мое самолюбие, но, спустя столько времени, неудивительно, что о нас, мне и моеи отряде, уже не помнили. Еще полтора года назад я руководил целой группой, знал своих людей, а теперь же сидел у костра, пока остальные косились на меня. С любопытством и присматриваясь, они устилали меня взглядам. Я же, глядя в ответ, печалился, что среди них не было никого, кого бы я знал. Эх! Если хотя бы старина Гарвин Холихаммер был со мной, да может быть кто-то из братьев Санлайтов, то мне сталось бы легче. Увы, все они погибли в Чумноземьях. Я остался один. Встреча с Рахаем Легкой Гривой в этом месте оказалась внезапна. Не то, чтобы мы были с Рахаем друзьями. Я познакомился с ним в Бастионе, на границе Западных Чумных земель. Мне было любопытно побеседовать с тауреном, а Рахай оказался весьма дружелюбен, чтобы мы могли удовлетворить друг друга расспросами и ответами. Всё повторилось в точности в Борейской Тундре, когда мы встретились, обменялись объятиями и уселись у костра. Признаюсь, это меня приободрило. Отрадно знать, что есть некто знакомый. В Борейской Тундре Серебряный Авангард разбирался с Храмовым городом Эн’Килой. Никогда мне раньше не приходилось участвовать в осаде, так что этот опыт оказался мне в новинку. Вечером перед днем осады руководство ордена решило провести спарринг. В лагерь прибыл контингент солдат Штормграда, так что боролись мы друг против друга, чтобы получить новый опыт. Мои старые привычки дали о себе знать и я вызвал на бой самого капитана этого отряда. Тогда я еще не знал Ивейна Харпера. Для меня он был очередным лицом, вроде капитана Андерсона, руководившим в Гарнизоне Западного Ручья. Просто прохожим, если уж быть совсем точнее. По-видимому именно эта схватка стала началом нашей дружбы. В полдень следующего дня, когда все были готовы, мы принялись за осаду. Осада выдалась долгой, изматывающей. Прошло не меньше двух месяцев, прежде чем мы могли выдвигаться дальше. В перерывах с Рахаем и добровольцами мы, по моей инициативе, патрулировали дорогу от Крепости Отваги до лагеря у Эн’Килы. Всякое мы повидали и совершили, но, я уверен, мы всегда с Рахаем действовали по уму, по совести. Именно в Борейской Тундре меня повысили рангом до, говоря проще, сержанта. Но мой авторитет был невелик, а подавленный дух не давал раскрыть свой старый потенциал. Разумеется, время от времени мне приходилось вести людей в бой. Я делал это со всей присущей мне ответственностью. Однако больше не стремился командовать, если был хоть кто-то, кто мог это делать. Рахай не раз подкалывал меня за такой упадок инициативы, но Эйрилил Лайтсоул ничего не мог с этим поделать. Не забуду упомянуть знакомство с Файлерин эн Дорил, которое, думаю, впоследствии помогло мне, если не выйти из депрессии, то смягчить мою замершую печаль. Как будто произошло вчера, я помню, что она заинтересоваласб мной по весьма банальной причине: я оказался единственным квельдореем - помимо нее - на весь лагерь. Признаюсь, что я растерялся от такого интереса к своей персоне, но не могу скрыть, что именно общение с ней и Рахаем помогали мне удержать свой рассудок в столь беспокойном месте. Стоит ли мне описывать свою реакцию на Рыцарей Черного Клинка? Я прекрасно уживался с отрекшимися, но эти воители показались мне отвратительными. Никогда ранее я не испытывал такое, а когда увидел их ритуалы, их методы борьбы, то мне стало нехорошо. Какая-то злая ирония, что бывшие рыцари смерти теперь сражались бок о бок с нами. Примечательно, что одного из них я заинтересовал - как бы смешно не звучало, судя по всему, что я квельдорей. Мне даже почудилось, что я единственный живой квельдорей на всем северном континенте - и его понесло на болтовню. Визериса было любопытно послушать, но, боюсь, его одного и могу выделить, кто меня заинтересовал из рыцарей смерти.