Салим улыбается

      В начале Джейсон думает, что ему кажется.       Острый на язык иракец любые, даже, как считает лейтенант, хитровыданные ответы отсекает с такой легкостью, что Колчеку остается только скрипеть в тишине зубами.       Затем парень понимает, что что-то в их вынужденном общении не так.       Салим улыбается.       Всего часов семь назад — семь ведь? проклятье, как вообще течет время в этих песчанных гробницах? — они были врагами по разные стороны баррикад, а теперь Осман подкалывает американца, после растягивает губы в усмешке и спешит перевести взгляд в темноту храма.       Салим улыбается. А Джейсон смотрит.       Будто завороженный, потому что в его голове не укладывается, как этот человек раз за разом прикрывает его, держит голову высоко поднятой и при этом находит силы смеяться.       Шутки у него, кстати, смешные. Морпех рядом с иракцем невольно расслабляется, когда понимает, что металлический кол он собирается вонзать только в вампирские сердца.       И все же, что-то не так.       Джейсон так пристально всматривается в чужие черты, пока тот не видит, — парень надеется на это — что в какой-то момент они вдруг кажутся мужчине симпатичными, и Колчек усилием воли заставляет себя не пялиться так на бывшего врага.       Нет-нет-нет. Только этого не хватало, лейтенант. Давай же, приди в себя. Еще чего выдумал.       Салим улыбается. И Джейсон смиряется.       Что с тяжелым сердцем не может не признать: есть в иракце что-то такое, отчего морпех чувствует себя в этой каменной коробке под тоннами песка увереннее. Живее даже, чем за пару дней до того.       Возможно, дело в том, что их жизнь висит на волоске, который с легкостью может перерезать коготь или клык любой местной твари.       Возможно, дело в том, что       Салим улыбается,       и Джейсон задерживает дыхание, неловко из-за рюкзака вжимаясь в стену, когда совсем рядом с ними, за булыжником, проходит очередной вампир.       Осман все еще прижимает ладонь к его рту, прервав перед тем какую-то не очень лестную мысль о бывших здесь археологах, и дышит в самое ухо, прикрыв от напряжения карие с золотым глаза.       Колчеку хочется закатить собственные как можно сильнее на мелькнувшую идиотскую, совершенно дебильную мысль, но получается только поднять взгляд к низкому потолку, едва заметному в сумраке.       Некомфортно. Когда вот так близко.       Джейсон пытается качнуть головой, и сдвинуться хотя бы немного в сторону, но глубоко, кажется, задумавшийся иракец не замечает его попыток освободиться.       «Пусти», — едва слышно шепчет морпех. Рука с его лица исчезает, и Джейсон поводит плечом, во мраке пытаясь нащупать край каменного кармана, в котором они оказались.       «Ты можешь помолчать и не дергаться?» — также тихо отвечает Салим. Он не сдвигается, остается стоять на месте, словно статуя в очередном зале этого проклятого места.       «А ты можешь не вжимать меня в ебучую стену?»       «Хочешь, чтобы вместо меня это сделал вампир?»       Джейсон злится.       Джейсон сжимает руки в кулаки и стоит смирно, обдумывая, что можно ляпнуть чертовому бывшему врагу на ухо такое, чтобы он перестал острить.       Джейсон только вдыхает тихо, чтобы ответить очередную глупость в темноте, но ощущает чужие губы, прижимающиеся к уголку собственных.       Джейсон нихрена не понимает и хочет надеяться, что ему кажется, потому что если       Салим улыбается       даже сейчас, — а он, черт возьми, это делает, морпех уверен, — то пиши-пропало.       Что-то большое и тяжелое ухает в груди и с грохотом обрушивается вниз, пробивает пол и летит в самое логово тварей, и Колчек не сразу понимает, что это у него просто шумит в ушах.       И что его, собственно, уже не так уж сильно вжимают в стену.       — Ушел, — просто поясняет Салим, поднимая выроненный в спешке фонарик и протягивая морпеху.       Колчек забирает его, едва уловимо задержав пальцы на чужих, и спешит прокашляться от вставшего в горле комка.       Джейсон не уверен, что ему не показалось.       Джейсон не уверен, что не начинает постепенно сходить с ума в этих песчанных катакомбах.       А Салим все также ободряюще улыбается, похлопывая парня по плечу.       И все же, говорить они об этом не станут… наверное.