Краткий, у нас труп. Возможно криминал

В массивную дверь пару раз постучали, тут же открывая её. — Привет, Краткий! Как поживаешь? — по тёмной комнате разлился звонкий, как у канарейки, голос Ёшки, эхом отражаясь от далёких стен. Если те вообще здесь были, естественно. Единственным освещением в помещении сейчас служил какой-то полуоккультный символ, с педантичной точностью вычерченный на полу красным хостом, и несколько тонких свечей вокруг него. Походу ждали гостей. — Чудесно. Я как раз тут светильник пытался поставить, а то совсем ничего не видно. Но он что-то разгорается паршиво… — и’Краткий обернулся. Ухмылка заторможено перетекла в ступор, а затем совсем в нелицеприятную эмоцию. Робко улыбаясь, на пороге комнаты стоял Ё. В одном ботинке, из носа к зубам стекает густая кровь. И детский комбинезон в цветочек весь в ней, будто Ёшка давеча свинью разделывал голыми руками. Краткий ещё раз оглядывает его с ног до головы, подозрительно щурясь. — Дорогой, где ты был? — Сообщал про наш патреон знакомым! — едва удержав нотку истерики, всплёскивает руками Ёшка. Указательные пальцы соединяются в привычный сконфуженный жест: — Я кажется развязал междоусобную войну… Извини. Чашка со звоном встретилась с блюдцем. Ёшка вздрагивает от резкости звука. Краткий в таких аспектах имел серьёзный настрой, даже слишком. Ёшка знал, что ему не обязательно нужно что-то объяснять или вообще говорить. С и’Кратким было достаточно одно взгляда. А коли Ёшка всё же соизволит произнести что-то вслух о своём обидчике, то согласный не станет утруждать себя ни лишними мыслями, ни колебаниями. Не задумается, была ли у того семья, или, возможно, кошка, или хомяк. — С тобой всё в порядке? — Да, — отмахнулся Ё, смущённо взглянув на него. Козлиные глаза выражали отчётливое беспокойство. — Слушай, тут такое дело… Можно Яори некоторое время поживёт у нас? Ему сейчас небезопасно находиться одному. Он не сможет себя защитить в одиночку… — последнее он уже бормотал себе под нос. — Это кто? — Ну, ты помнишь его — тридцать третий. — А, ты про того нег- — У него просто чёрная кожа, Краткий, он — славянин, — потирая переносицу, прошептал Ёшка. — Давай без шуток, он очень чувствительная буква! — Да хоть пол-алфавита сюда веди, если мне хоть кто-нибудь из этой своры дармоедов объяснит, что за дерьмо с тобой произошло! — брови его проломились вниз, а нос сплющился в раздражённой гримасе. — Конечно! — Ёшка улыбнулся, протягивая руку куда-то за дверь и пошарив там с пару секунд, вытянул напуганного Яори за шиворот. Парень стоял не жив не мёртв, боясь даже дышать. Было явно лишним говорить, сколько слухов, от которых идут мурашки по коже, среди букв ходило об и’Кратком. Например, что с настоящим Кратким этот тип расправился, натянув его шкуру на себя и заняв его место. Слишком сильно эта буква отличалась от того пухлого добряка со старых фотографий. Что угодно можно было оправдать при должном рвении, к тому же со старым и’Кратким Яори не общался, но и правду о том, что с ним произошло, тоже выяснять не хотел. А вот узнать, в самом ли деле у Ёшки на голове под аккуратными пучками растут рога — было бы славно. Кто-то, говорят, укололся. Яори сам не знал, как не помер со страху на месте, там, в этой самой комнате. — Что с тобой, Яори? — ласково спросил Ёшка и приобнял его за плечи. — Он не кусается. Даже поднявшись на ноги, Краткий был почти меньше него ростом, но шире и одет приличнее, из-за чего Яори скрючивался всё больше. Он смотрел куда угодно, вообще без разницы, хоть и’Краткому на промежность, только не в глаза. Это было отвратительно. Ладони потели как бешенные, это не могло продолжаться дольше. Их взгляды встретились. — Если у тебя конечно нет деревянных протезов… Яори вполне себе чётко понял, что сегодня умрёт. Холодная констатация факта — он увидел это в багровых глазах и’Краткого. Яори был не в силах прекратить эти нещадные гляделки. Из него будто медленно вытягивали кишки через пупок. По щеке на свой страх и риск потекла слеза. Лучше бы домой пошёл, и Аз разбомбил его со спутника. Ёшка манерно прокашлялся, привлекая внимание. Краткий мельком глянул на ассистента, криво улыбнулся, а его лицо вытянулось в более-менее приветливое, но слегка нервозное выражение. — Не пожелает ли наш многоуважаемый уголёк чаю? Ёшка и Яори в унисон выдохнули. — Д-да. Чёрного, если можно. — Удивляете, юноша! Продолжая сверлить их взглядом, Краткий быстро ретировался спиной вперёд и не шагая, пока полностью не скрылся в темноте. Буквы обессиленно плюхнулись вокруг светящегося символа. — Святая Кириллица… Ёши, как ты вообще с ним живёшь? — покосился на него Яори, вцепившись в собственные волосы. Среди густой кудрявой копны заметно проглядывалась седина. — Ох, мы прекрасно ладим! Иногда, конечно, возникают разногласия по поводу его… Ну, или нашего уже обджектального проекта. — Он отвёл взгляд, поджимая губы. — Понимаешь, Краткий иногда перебарщивает с… — маленькие ладошки что-то невнятно очертили в воздухе, — …жестокостью, а мне это не по душе. — Ёшка тихо ойкнул при виде своих в кровь разбитых рук, вспоминая в чём причина их вынужденных посиделок. В хлопотах он совсем забыл умыться. — Краткий, у тебя есть платочек?! Из темноты с хрустом вытянулось землистого оттенка нечто, едва напоминающее руку. С маленькой белой тряпочкой. — Спасибки, — расплылся в благодарной улыбке Ё. Яори вежливо воздержался от комментариев. Хотелось молиться. Эта же рука через минуту поставила перед ними тонкие чашечки с цветочным орнаментом. Яори мелко дрожал, прижимаясь к маленькому Ёшке — единственной, за всю яорьину нелёгкую жизнь, букве, проявившей к нему участие и пожелавшей встать на его заведомо проигрышную сторону. Защитить. — Ну, ребят, рассказывайте, — из темноты наконец вынырнул и’Краткий. — А что тут рассказывать… — вздохнул Ёшка. — Признаю, я чуточку переборщил в баре. — Ты что, пил? — Яори неверяще поднял на него глаза. — Тебе наливают? Ты же ещё ребёнок. Усмехнувшись, Ёшка отпил из чашки. — Я ваш ровесник. Чепик знает. Если попрошу — нальёт. — А?.. — Яори, разговор не об этом. — И ты с кем-то сцепился, — продолжил Краткий, ложась напротив них и начиная увлечённо болтать ногами. Яори только диву давался: в тройке мужчина себя чувствовал как в спортивном костюме. — Позволь спросить: с кем? — С Азом… — пробормотал Ёшка, сцепляя пальцы поверх чашки и стукаясь о её бортик окровавленными зубами. — С Азом?! — восторженно проорал Краткий, чуть не подскочив на месте. — С Азом?! С первой буквой русского, мать его, алфавита?! Ёшка, да я тобой горжусь! — Ну, досталось ему правда больше всех, — шепнул с улыбкой Яори. Бледное ёшкино лицо залил румянец. — Не ломайся, Ё. Ты ведь понимаешь всю серьёзность ситуации, я знаю. Мне тебя учить нечему, так давай вместе порадуемся, что хоть одна буква отрастила себе яйца (после меня, разумеется) и врезала ему прямо в его мерзкую рожу, — прокряхтел Краткий, принимая сидячее положение: драка с первой буквой как-никак. — Сам давно хотел ему вломить, да руки как-то не доходили. Молоде-ец, Ё! Вот это я понимаю самая сильная гласная в русском алфавите. — Я же не сильно совсем, — беззлобно усмехнулся Ёшка, грея руки о чашку. Костяшки немного кровили и, кажется, не вся кровь была чужой. — Мы оставили Аза Чепику с Добром. Они сказали, что позаботятся о нём. — А почему не избавились? Нету тела… — Ну сам посуди, Краткий. Дело бы всё равно было. Где это видано: вот буква есть, а вот буквы нет! Там была куча свидетелей. К тому же это ведь сам номер один. Его не заменить двумя другими буквами, — процедил Ёшка, кусая губы. — Ты о чём, Ёши? — положил ладонь на маленькое плечо Яори. — Он всё ещё злиться из-за того случая со мной и Оширо, — скривился Краткий. Казалось, ему и правда стыдно. Н-да, случай реально был неловкий. Ёшка ведь долго готовился к тому выступлению. И вдруг в самый последний момент всё поручают им с Оширо. Почему?.. Зачем?.. Никто не знал. Его и так признали совсем недавно, до этого-то вовсе за букву не считали — и вот опять он ничего не значил, в полнейшей ярости отправляясь за один стол к Еру. и’Краткий вряд ли сможет назвать точное число вечеров, просиженных с плачущим Ёшкой в обнимку, в ощущении полного бессилия. Что и’Краткий мог ещё сделать?.. Ёшка хмуро отпил из чашки. — Ох… Прости, я не должен был… — Нет, я не злюсь, — отрезал Ёшка. — Проехали, — лицо просияло, — к тому же нельзя постоянно жить прошлым! Надо готовится к ответному удару от Аза. — Ставлю на то, что он не ответит, — криво усмехнулся и’Краткий, наматывая рыжий ус на указательный палец. — Если ты ещё раз его изобьёшь, Ё, а ты это бесспорно сможешь, если захочешь, то он просто-напросто лопнет от стыда. — Вообще ваш дом отмечен почти у всех букв на карте черепом с костями, — задумчиво протянул Яори и конвульсивно дрогнул, когда поймал на себе потемневшие взгляды с перекошенных лиц Ёшки и Краткого. — Но перестраховаться стоит! Особенно мне. — Я не думаю, что ты в полной мере прав, Яори, — вклинился Ёшка, крутанув указательным пальцем в воздухе. — Хоть мы и можем предугадать все его ходы наперёд до начала войны, Аз — сильный противник. Второго поражения он просто так не потерпит, — и пораскинув мозгами с секунду, добавил: — Надо будет перенести куда-нибудь обджектов на всякий случай. — Может просто подождём, пока их всех убьют, а потом воскресим на новом месте? — Их могут взять в заложники. — Н-да, ты прав, это сложнее… — Тогда может их в предметы, а потом обратно? — Ну ясное дело, не в живом же виде их переносить. Удерут. — Только давай ты. Пожалуйста. Я пока не в состоянии на это смотреть. Яори старался следить за сутью их диалога, но чем дольше они говорили, тем меньше он понимал о чём. В момент вообще ушли с русского языка, улетая в далёкие дали. Но парень признаёт — созвучие их голосов было крайне приятно слушать. Чем-то оно напоминало песни группы «Аква». Буквы в своём споре совершенно забыли о сидящем рядом Яори, об их возможной войне с Азом и, вероятно, вообще обо всём, что их окружало в данный момент. Сейчас они видели только друг друга. Жуткое, наверное, зрелище. Ёшка очнулся только когда Яори, задремав, упал на его плечо. — Думаю нам пора закругляться, — смущённо произнёс он, отводя взгляд. — Согласен. У нас завтра много работы, — и’Краткий поднялся, сверху вниз смотря на них. Чашка была уложена в нагрудный кармашек камзола до лучших времён. — Ой, Краткий, — Ё закрыл рот рукой, поднимая на него взгляд. — А куда нам его девать? Они переглянулись. — Блядь, вот же вляпались. — Не ругайся… Я что-нибудь придумаю. *** Яори сонно потянулся, следуя за Ёшкой куда-то в глубь здания. Снаружи оно казалось не больше гаража, но топали они уже минут семь и ни окон, ни дверей. Стен почти не было видно за картинами, на которые и смотреть-то было страшно, про уют говорить вообще нечего. Однако, в случае Яори к такому придираться было не принято. Так что картины очень даже красивые. — Мы пришли! — сказал Ёшка и указал на крохотную дверку с маленькой звёздочкой на уровне глазка. И так бы в ней всё нормально, но с внешней стороны приварена здоровенная такая чугунная щеколда, и как-то спокойнее от этого не становилось. — Пока будешь спать здесь. — Ёшк… — Яори сглотнул, трясущейся рукой показывая на дверь. — А зачем щеколда?.. — Ох, боже мой, прости, — Ёшка в смущении снова сложил указательные пальцы. Яори начинал подозревать, что это у звёздного развилось от нервов. — Я наверное тебя перепугал… Честно говоря, я не знаю. Эта штука была ещё до моего появления и у меня нет идей зачем она здесь. «Идеи есть, но я не хочу пугать тебя ещё больше, Яори», — вяло добавил про себя Ёшка. — Ва-ау. Хах… У тебя комната больше, чем у меня квартира, — с тенью зависти в голосе протянул Яори. — Я много работаю. Считай, мой офис. Комната была и правда большая. Стены едва угадывались из-за раскраса под космос. Вот, сейчас ты сквозь них легко пройдёшь. В углу стоял письменный стол, заваленный разным барахлом. Ёшка большими охапками старался это всё убрать с глаз долой в многочисленные шкафы — маленькие, как и сам Ёшка. Не вставая на носочки, он дотягивался до верхней полки. Похоже, что обитателям этого дома больше была по душе кромешная тьма: освещал всё вокруг лишь маленький ночник, бросающий дополнительные звёзды на стену. Пятки приятно щекотал мягкий ковёр. В углу стояла кровать. Довольно маленькая. Односпальная. — Ёши… Мы что, будем спать на одной кровати? — на тёмном лице почти незаметно румянца и Яори никогда так не благодарил свой оттенок кожи. Мысль, что они вот так, вдвоём, две буквы, будут спать вместе, мягко говоря его смущала. — Что? Хи-хи, не-ет, — Ёшка, посмеиваясь, сворачивал с покрывала ковёр пыли. — На самом деле редко здесь сплю. — Я вижу. А где тогда? — спросил Яори. Он сам мог держаться без сна долгое время, но явно не настолько. — Я сплю с Кратким, — обернулся на него Ёшка с совершенно будничным выражением лица, будто говорил сейчас о погоде. Если бы Яори в данный момент ел — подавился бы и умер. — В смысле? — брови поползли на лоб. Ответ для него оказался слишком неожиданным. — То есть? Вы спите вместе? Прям в одной кровати? — Мхм, — одобрительно промычал Ёшка. — Это может и не моё дело, Ёши, но как так вышло вообще? — Яори присел на кровать, снимая носки и доставая из кармана сменные. — Или это твой… выбор… Твои предпочтения там… Ну я имею в виду- — Я тебя понял, Яори. Последний чётко почувствовал, что сейчас повторит судьбу Аза. — Можно в верхней одежде?.. — Да. Ёшка устало прикрыл глаза ладонью. — Понимаешь, когда я начал здесь работать, у меня просто-напросто не было своей кровати и мы спали вместе, а потом она появилась, но я постоянно забывал про неё и по привычке шёл к Краткому. Сначала вроде как-то неловко было, всё же у наших так не принято, а сейчас… — Я думаю я услышал достаточно, — Яори оробело натянул на себя одеяло. — Ха-ха, прости. Сболтнул лишнего, — смутившись, почесал затылок Ёшка. — Я надеюсь всё нами сказанное останется здесь. — Хост начал медленно отходить к двери. — Могу гарантировать, — негромко рассмеялся парнишка. — Вот и ладушки. Для буквы, находящейся в чужом доме и с щеколдой на двери, ты рассуждаешь очень здраво, Яори, — он приоткрыл дверь, оборачиваясь полубоком. В свете тёплых ламп коридора мальчишка выглядел как никогда зловеще: комбинезон в подсохшей крови, глаза, глубокие, совсем чёрные, и тени, слишком ярко подчёркивающие мимические морщины. Сейчас Ёшка совсем чуть-чуть не доставал до и’Краткого по внутреннему крип-счётчику Яори. Это правда был не ребёнок, он не походил на девчонку, нет, ни разу. Это был уродливый карлик — мерзко смеющаяся кукла «Бадди» из фильмов про Чаки. — Смешно, — сердце Яори пропустило удар. Он едва смог вдохнуть. До этого в комнате было свежо, сейчас — жарко, как днём. — Конечно! Я пошутил, — улыбнулся Ёшка. Зазвучал их смежный смех. Гомерический. Дверь за ним почти закрылась. — Или нет, — детско-старческое лицо скрылось за тенью, оставляя на разбег к инфаркту глаза, полные боли. — Доброй ночи, Яори, — напряжённо сказал Ёшка, прежде, чем закрыть за собой дверь. Слава Суши, не на щеколду. Яори вообще решил сегодня не спать, начиная очень запутанный мистический квест в жанре пинт-энд-клик. — Мне нужно выбираться отсюда. Надо было сразу Ёшке сказать, что они с Азом — друзья. *** Ёшка аккуратно проник в комнату, стараясь создавать как можно меньше шума. и’Краткий всегда ложился рано и, как полагается, давно уже дрых. Его сон с натяжкой можно было назвать чутким, но Ёшка в детстве прочитал страшилку про девочку, которая в темноте пришла к мёртвой соседке и выжила только благодаря тому, что не включила свет, поэтому и он не стал включать. Запереть дверь в кромешной темноте (все и без того немногочисленные окна остались в коридоре. Дом в принципе являлся только этим самым коридором) куда сложнее, чем казалось на первый взгляд. Особенно с головой, раскалывающейся надвое от алкоголя и нескольких ударов лицом о барную стойку до звёздочек перед глазами. Ёшка сам не знал, как всё это время держался на ногах — спасибо Яори. Хоть голова быстро прояснилась, а то не хватало творить всякую дичь ещё и перед Кратким. Радости не было предела, когда ключ наконец поддался. Мальчишка выдохнул, одним смазанным движением срывая с головы ленточки и резинки, держащие пучки. «Хорошо то как», — думал Ёшка, пальцами массируя уставшую кожу на голове, стараясь не задевать маленькие рожки. С одеждой расправляться у фиолетового получалось куда хуже, чем с Азом и согласными, что полезли их разнимать. В комбинезоне что-то треснуло несколько раз, но он всё-таки снялся, за ним и свитер, обнажая бледные крепкие плечи. Ёшка без сил плюхнулся на кровать голым задом кверху. Всё! Он не знает, сколько так неподвижно пролежал, но через время, видать, очухался и’Краткий, накрывая его одеялом. — Ёшка. Эй, Ёшк, душа моя, ты живой? — потряс его Краткий, приподнимаясь на локтях. Спальный колпак свесился к его длинному носу. Что-то невнятно промычав, Ёшка обессиленно уткнулся лицом ему в грудь. Руки, едва подчиняясь нетрезвому хозяину, поползли вверх, под задравшуюся ночную рубашку Краткого. — А ты… Ёшка отстранился и неловко прочистил горло. В комнате зазвучал глубокий мужской бас: — Ты почему не разделся? — Кто ж тебя знает, — с укором произнёс и’Краткий. — Может ты спьяну этого черномазого сюда притащить решил бы. — Божечки, Ий… — прозвучало со смесью возмущения и нежности. — Ты же не… Краткий улыбнулся, чувствуя, как ладони ведут по застёгнутой молнии, параллельной его позвоночнику. У самой шеи, где располагался пуллер, он накрыл ёшкины квадратные руки одной своей. — Да, — выдыхает Краткий, укладывая голову на вытянутую руку, — да, я. А вдруг Аз с утра пораньше решит в нас из ракетницы пальнуть? Куда я такой побегу? Лучше будем спать начеку, с открытыми глазами. — Ий, перестань. — Ты видел таблище своего дружка, когда он на меня смотрел. — Яори просто слишком чувствительный, — усмехнулся Ёшка, успокаивающе гладя его по волосам костяшками пальцев. — К тому же, тебе разве не нравится, когда тебя боятся? — Разумеется, нравится… Но не другие же буквы. Это неловко. — Милый мой, хороший… — Ёшка растрогано улыбается в темноту. — Они не имеют ни малейшего значения. Мы сейчас одни, а тебя всего плющит. Передохни ты… От этого. Мы поставим будильник, поспим четыре с половинкой часика и почистим одёжку с утра пораньше, если ты так беспокоишься о психике Яори. — Не беспокоюсь, — бурчит Краткий, пока сползает с кровати. Ёшка с хриплым хохотом переползает на нагретое чужим телом место на матрасе и раскидывается там крохотной звёздочкой. Краткий в темноте раздражённо цокает, а следом за ним оглушающе вжикает молния. — На самом деле, Аза, думаю, давно пора было припугнуть, — растягивая слоги говорит Ё. — Ух-х, пусть только сунется сюда — я ему оставшиеся зубы повышибаю, чтоб не втыкал! — Какие словечки, Ё! Хотя, если тебе в самом деле ни разу не приходила такая мысль в голову, — Краткого прерывает его собственный блаженный стон, — а, чёрт, неважно… Ёшка морщит нос, стараясь втянуть забитыми ноздрями ядрёный запах свежего мяса — рот у него непроизвольно наполняется слюной. В темноте слышна возня, продолжительное «кра-ка-ка-ка-ка» вперемешку со звуками голых ладоней, стучащих по полу. Это продолжалось порядка двух минут, прежде чем Ёшка наконец не выдержал: — Пожалуйста, хватит танцевать брейк-данс, — взмолился он. Копошение прекращается, наверняка заставив Краткого замереть в стойке на голове. — Какой-то обджект подумал обо мне что-то нехорошее, — проскрипел хост, садясь в позу лотоса на пол. — Сейчас пойду… — Краткий, ты ляжешь сегодня или нет?! — гаркает Ёшка, садясь на кровати и ударяя по ней ладонью. Сбоку прогибается кровать. Ёшка, не дожидаясь, лезет в сторону примостившегося с краешку Краткого. — Ну меня ты хотя бы не бойся. Я больше ты, чем они. Иди сюда. Сколько бы времени не прошло, а он так и продолжал робеть и уточнять по сто раз не противно ли Ёшке находиться с ним рядом в таком состоянии. Краткому было всё невдомёк, что нет, не противно. Как минимум потому, что эта буква уже добровольно оказалась в его постели. Ё уже свыкся, нашаривая сгорбленную тощую спину в ночной рубашке. и’Краткий вздрагивает и в который раз удивляется, когда его разворачивают, разрешая улечься деформированной головой в колпаке напротив сердца. За мышечным корсетом рёбра у Ёшки почти не чувствовались, но тёплая, мягкая кожа — вполне себе. — Удобно? — боязливо интересуется Краткий, почти целомудренно целуя ассистента в шею. — Конечно, — зевает Ёшка, пока его руки, нежные, но сильные, сцепляются в замок на лопатках Краткого, бережно поглаживая его большими пальцами. — Доброй ночки, дорогой. С тихим, влюблённым охом и’Краткий расплывается в улыбке, крепче прижимаясь к ёшкиной груди.