Залог победы

— Встань, — произносит Джерико Свейн. — Пора вставать. Дариус вскакивает с кровати. — Я всегда буду рядом с тобой, генерал. Всегда.  — Не стоит. Вспомни, что на свете есть другие дела, помимо любви. И они значительно важнее, — Свейн задумчиво постукивает по губам указательным пальцем. — Война — это не просто красивые слова. Война — это воплощённая в сталь воля. Твоя и моя. Это несгибаемая воля. Ступай, — заканчивает он. — Я тоже буду иногда рядом, — добавляет он, глядя в окно. — Пока мы нужны друг другу. И хватит сидеть на месте. Война не любит бездельников. Выработай в себе навык постоянно двигаться. Это залог победы. Дариус усмехается — и выходит из спальни полководца. Из распахнутого окна веет ветром, вода плещет о скалы. Война. Война — это зов. Солдат возвращается в реальность и вновь начинает то, что с ним никогда не делал он, но зато умел делать мудрый и смертельно опасный Джерико Свейн: он постигает и претворяет в жизнь сокровенный смысл величественного слова — воля. И вот Дариус идёт по коридору с высокими колоннами, облачённый в доспехи, а ему навстречу выходит великий полководец Свейн. Длинные белые волосы его распущены, а в руке меч. Свейн берёт Дариуса за руку, и они идут по коридорам, и ночь за окнами зовёт их. И скоро битва. Слава и победа — главное, ради чего стоит жить. Ради чего стоит умирать. Дариус замечает, что генерал Свейн глядит на надпись на стене: «ВЫ ЧТО, ЧЕРТИ, СОСИЛИСЬ?» Надпись сделана мелом и витиевато. Генерал надменно усмехается. Дариус вспоминает, что сам написал это накануне. Это было задолго до того, как судьба свела их вместе. Что он только не творил в те дни… Дариус стоит на балконе. По небу плывут облака. За окном кружат вороны, и один из них опускается генералу Свейну на плечо. — Какие, однако, птицы у вас в армии, — говорит Дариус. Ворон мрачно топчется и машет крыльями. Свейн строго, но снисходительно смотрит на него. — Что тревожит тебя, птица? — спрашивает он. — Твои крылья в крови. — Ты сам знаешь, мой генерал. Войны без крови не бывает, — отвечает ворон. — Думай только о битвах, — приказывает Свейн, и птица начинает кружиться вокруг его головы. — Ни одна не станет последней, — повторяет Свейн. — И не забывай об этом, птица. — Я не забуду, мой генерал, — каркает птица. — Я люблю вас. — Тогда не беспокой меня больше своими разговорами, — говорит Свейн. И он гладит птицу по взъерошенной пернатой голове. Дариус улыбается. Он вспомнил почему-то последнее их свидание — оно было в ночь перед атакой. Тогда ворон сидел на перилах балкона и тоже глядел на луну, а генерал Свейн рассказывал о битвах, о военных сражениях, и вспоминал, как он в молодости любил слушать вороний крик в предрассветных облаках. А потом Дариус замечает: — Сэр, у вас на плече сидит ворон. — Да, — пожимает плечами Свейн. — Мы с ним старые друзья.  — О чем же вы с ним говорите?  — Я рассказываю ему об исходе битвы. А он мне о своих глупостях. Мы ведь, знаешь ли, воронам рассказываем не все. — Можно я тоже расскажу? — спрашивает Дариус. Свейн глядит на него с улыбкой. — Давай. Только учти, что ты меня все равно не рассмешишь.  — Хорошо, — говорит Дариус и переводит глаза на ворону. — Значит, так. Приходит, значит, ко мне какой-то престарелый рыцарь, немного поцарапанный на турнирах, и говорит… — Что? — спрашивает Свейн.  — …что он собирается заключить со мной договор, — продолжает Дариус. — Я спрашиваю его, какой. А он говорит, что никакого. Свейн приподнимает бровь и снисходительно посмеивается. Дариус пытается поймать взгляд птицы, но та глядит в сторону. Война — это не рыцарские турниры и не борьба за дам сердца. Война — это жизнь. И Дариус закалён такой жизнью. Война требует одного — готовности к ней, то есть к худшему. И лучшая подготовка к худшему — та, что делает человека сильнее. Свейн смотрит на ворону.  — Ну, и дальше? — спрашивает он. — А дальше, — усмехается Дариус, приблизившись к нему почти вплотную, — вы, генерал, уничтожите всех, кто пойдёт против вас, против Ноксуса. Свейн смотрит на него и усмехается уже понимающе. Ему нравится новый поворот этой истории. Настолько, что он берёт любовника за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза.  — Какая прелестная лесть, — говорит он. — Она делает тебя… как ты, Дариус, говоришь… мужественней. Что же, если ты этого хочешь, продолжай. Мне нравится твоё поведение. И в следующее мгновение ворон взмывает в воздух с громким клёкотом, потому что они целуются, страстно и долго. Вот, что делает Дариуса сильнее. И вот, что делает Свейна непобедимым.  — Я всегда знал, — шепчет он, — что ты умнее, чем кажешься… — Вот это мне в тебе нравится больше всего, — говорит Дариус. — Ты умеешь себя подать. И они улыбаются, прижимаясь друг к другу лбами, а ворон пишет на стене надпись: «Джерико Свейн и Дариус. Победа будет за ними. ВЫ ЧТО, БЛЯДЬ, ХОТИТЕ ИМ ПОМЕШАТЬ?!» Смех Свейна гулкий и раскатистый, и похож на раскат грома. Дариус закрывает глаза и помнит этот смех всегда — таким, как сейчас. Они целуются, как раньше, и ничто не изменит этого — ни вспыхнувший пожар, ни бушующее море, ни смерть, которую им уготовила долгая битва за власть.