Петра раздражала Леви

Петра раздражала Леви. Раздражала своей неуклюжестью, несобранностью, своей болтовней, вечно отвлекающей его от тренировок. Она была совсем ребенком в душе, и это не могло не удивлять капитана отряда. Несмотря на десятки убитых титанов, ее психологический портрет упорно не желал меняться. Петра была слишком доброй и слишком наивной. Иногда она не понимала жестокого юмора остальных членов отряда и только хмурила брови. Иногда ее можно было застать за чтением романов или написанием писем. «Не любовных ли случайно?» — невольно думал Леви и снова раздражался. Она, казалось, никогда не переставала заботиться обо всех, на кого падает ее взгляд. Не дай Бог, кто-то поранится или упадет на тренировке — Петра всегда была рядом. Вот она снова приносит бинт Оруо или обрабатывает царапины Эрду, а капитан молча и угрюмо стоит рядом. Наконец, он отпускает свою типичную реплику: «Вы куски го.. В общем, вы поняли, кто вы, не хочу выражаться так при нашей прекрасной леди.» — последние слова были сказаны язвительно, и Леви получал от «прекрасной леди» взгляд, полный недовольства и детской обиды. Он хорошо разбирался в людях, но не догадывался, что происходит в его отряде. Прямо у него под носом. Он не знал ничего о чувствах Петры, и даже полагал, что она держит на него обиду за постоянные упреки и обязанности по уборке. Например, когда Леви проводил вечера с Ханджи, а Петра молча продолжала уборку, она всем своим видом показывала, что уборка ей претит, да и, в целом, что она недовольна положением дел в отряде. Ханджи только молча толкала капитана в бок и со своей вечной ухмылкой говорила, что не видела людей тупее, чем он. Леви прекрасно оценивал расстояния и всегда одним из первых замечал титанов на открытой местности, но в замке он был слепым как ночной крот. Ему не нравились перемены настроения Петры, да и, в целом, как уже было упомянуто выше — она его раздражала. Раздражение, однако, пропадало, когда он видел ее сидящей одной, а не в компании этих трех вечно лезущих к ней придурков. Иногда он оставался в тени дверного проема кухни и молча наблюдал, как она читает, готовит или что-то пишет. Он не хотел мешать девушке, потому что сам очень ценил редкие минуты покоя. Да и, впрочем, именно так, наблюдая за ней, он и обретал этот покой. Его раздражение пропадало, когда они перебрасывались парой слов, и Петра мягко ему улыбалась или смеялась над его шутками. Ему даже было жалко, что у них в отряде не было еще одной девушки, чтобы Петра могла бы общаться с ней, а не с «этими тремя дегенератами». Ханджи вечно пропадала за своими опытами или поездками, а Нанаба и другие девушки из Разведкорпуса тренировались в другом месте. Его раздражение пропадало, когда он видел, как она грустит по дому. Леви знал, что у Петры была полная и хорошая семья — скорее всего, они были такими же добрыми и заботливыми, как и она сама. То, чего ему всегда не хватало. Леви раздражало, что такая спокойная и добрая душа выбрала такой неприглядный и жестокий мир. Ему было тяжело и грустно смотреть, как она тренируется на манекенах титанов и готовится к следующей миссии. Его, в целом, раздражала сама мысль о том, что она будет отправляться с ними на экспедиции. «Не хватало еще вечно за ней следить» — думал капитан. Лучше бы она оставалась всегда в замке и заботилась о раненых. Да, лучше так.. Петра раздражала Леви. Вот только он никак не решался признаться себе, а раздражение ли было это чувство?