Если вечность разделить на двоих она умножится вдвое

Первый раз Юнги встречает Чимина на дне рождения Намджуна. Он приходит уже достаточно поздно вечером, чтобы поздравить соседа друга с совершеннолетием и просто отдать подарок. Родители парня, хоть и были несказанно благодарны за то давнее спасение жизни их сына, и не препятствовали их общению, всё же были с Юнги сдержанными. Они почему-то спокойно отпускали Намджуна в гости к вампиру, но когда тот изредка заглядывал сам — Юнги не мог это почувствовать рецепторами, но внутренне был уверен, что им крайне неуютно. Они не боялись его — страх был бы осязаем, но его присутствие на их территории явно доставляло им дискомфорт. Ну да ладно. Сегодня тот день, когда Мин стоит перед дверью в квартиру напротив, трижды нажимая на звонок и выбивая из него тройную короткую трель. Открывает ему миссис Ким. — О, Юнги-ши, добрый вечер. Он кивает. — Добрый. Я к Намджуну. Как будто это не очевидно, но женщина тоже кивает, слегка улыбается и пропускает его в квартиру. Скидывая свои шлёпанцы, в которых вышел на лестничную площадку, и поправляя чуть взъерошенные смоляные волосы, Юнги взглядом цепляется за розовый бомбер, аккуратно сложенный на тумбочке возле зеркала и Намджуну явно не принадлежащий. Непроизвольно принюхавшись, он улавливает сладковатый и чуть пряный запах, приятный, как имбирное печенье с шоколадной крошкой. До слуха доносится смех и приглушённые голоса: — … а его освистали, так что он даже не смог закончить свою часть. — Хёоон, я теперь буду жалеть, что не пошёл. — Следующий баттл в субботу, так что приходи. Юнги ухмыляется, подходя к двери в комнату Намджуна. Судя по всему, тот выиграл очередной рэп-баттл, и, как его, своего рода, учитель, Мин испытывает нотку гордости. Он стучит костяшками пару раз, прежде чем зайти. — Привет, Джун. С днём…рождения. На него смотрит самое очаровательное, прекрасное, нежное, юное и милое создание во вселенной. С лёгкой улыбкой на пухлых ярко-розовых губах, и любопытством на дне удивительного цвета глаз: тёмно-карих, словно эбеновое дерево. И Юнги чувствует этот запах, что встретил его в коридоре: помимо привычных запахов комнаты Намджуна, запаха алкоголя и еды, лёгкие Мина наполняет аромат имбирного печенья, корицы, шоколада и чего-то ассоциирующегося со сладким чаем; поверх этих запахов пахнет химическим цитрусовым — вероятнее всего, гелем для душа или шампунем, но всё вместе это создаёт невероятно приятный аромат, непроизвольно заставляя вдыхать чуть глубже.Он смотрит на юношу с тёмно-каштановым цветом волос, чьи щёки слегка розоваты от еле уловимого румянца, уже, кажется, целую вечность (хотя, естественно, не больше нескольких секунд), когда Намджун поднимается ему навстречу с широкой улыбкой, заставляя оторвать свой взгляд от незнакомца. — Хён! Я так рад, что ты пришёл. — Да, я… — Юнги слегка откашливается, чтобы сбросить наваждение и вернуть мыслям привычный ход. — Немного припозднился, но, как вижу, праздник ещё не закончен, так что, — он протягивает другу подарок, завёрнутый в крафтовую бумагу тёмно-синего цвета. — Это тебе, маленький задрот. Намджун щурится, поджимая губы, но в несерьёзной манере. Он сразу же, без лишней аккуратности, срывает упаковку, и его глаза расширяются. — Вау, хён! Она же должна выйти на корейском только в марте, как ты это сделал? Мин лишь усмехается, принимая объятия. Зная, как Ким боготворит творчество Рю Мураками и ждёт его новую книгу, он подумал, что подарить её на полгода раньше официального выхода будет вполне себе достойным сюрпризом. — Пришлось обратиться к старым знакомым, — Юнги кивает на книгу в руках парня. — Открой. Намджун кидает взгляд на юношу, сидящего на диване и с улыбкой наблюдающего за ними, открывает форзац, застывает на секунду, а потом глубоко вдыхает через нос. — Автограф?! «Намджуну с пожеланиями успехов»?! — Его голос что-то среднее между восторгом и нытьём. — Чёрт, хён, спасибо! Юнги тихо смеётся. — Пожалуйста. Намджун ещё раз чуть ли не влюблённо смотрит на книгу, прежде чем отложить её на полку, и спохватывается. — Ой, хён, кстати. Познакомься, это Чимин, он учится в моей школе на класс младше. Чимин, это Юнги — тот самый крутой хён. Юнги фыркает на это представление и протягивает руку. Чимин поднимается, кланяется и пожимает ему ладонь маленькими нежными пальцами, придерживая при этом свою руку под локоть: почти забытая форма уважения. После того, как вампиры стали гласной частью общества, от большинства проявлений вежливости по отношению к возрасту было решено отказаться: перед тобой теперь мог стоять юнец, который мог бы быть старше тебя вдвое-втрое и больше. Теперь все обращения и другие традиции оставили на личное дело каждого. Намджун звал его хёном, его родители нейтрально «Юнги-ши», также к нему обращались коллеги, а в остальном он был просто: или Юнги или мистер Мин. Потому, это простое, на первый взгляд, движение от друга Кима на секунду заставило Юнги растеряться. — Приятно познакомиться, Юнги-ши! Чимин улыбается, а Юнги стряхивает с себя растерянность. — Можно просто Юнги-хён. Улыбка Чимина становится шире, превращая его глаза в две щёлочки, и у Юнги отчётливо ёкает где-то под ложечкой. — У Чимина родители уехали, так что он у меня с ночёвкой, — Намджун достаёт из коробочки на полке чистую стопку, сдвигая грязную посуду и пустые стаканы на один край стола. — Останешься с нами? Ненадолго? Джун смотрит со щенячьей надеждой в глазах, но Юнги уже открывает рот, чтобы отказаться, сославшись на занятость в студии, как — У нас ещё остались рёбрышки и пара бутылок соджу. Открытый взгляд и приветливая улыбка в уголках губ не оставляют Юнги выбора, хоть он и колеблется ещё несколько секунд. Он остаётся, пусть и в основном молчит, слушая болтовню Намджуна и стараясь смотреть на Чимина только когда тот тоже что-то рассказывает. Старается, но проваливает все свои попытки, кидая на юношу частые взгляды. Он красивый. У него красивая улыбка. Красивый голос. Красивый смех. Он милый. У него милые щёчки с лёгким румянцем от алкоголя и жаркого помещения. Милые небольшие, но изящные пальцы. Он вежливый, внимательный и любопытный. Когда Намджун отходит по необходимости, на несколько мгновений устанавливается тишина. Юнги не чувствует себя неловко из-за тишины, ему комфортно и помолчать, но Чимин спрашивает его, сам завязывая разговор: — А над чем ты сейчас работаешь, хён? Я слушал песни, над которыми ты работал — они все мне очень понравились! Мин смотрит на юношу, неосознанно прислушивается к дыханию и сердцебиению, и да, сердце у парня стучит чуть быстрее, чем нужно. Но на лице нет ни намёка на лесть или неискренность, наоборот, в глазах сквозит чистый интерес и толика какого-то восхищения. Юнги неожиданно чувствует смущение, хотя он не смущался чуть ли ни столетие, и это даже почти не фигурально сказано. Он сглатывает и облизывает губы, беря себя в руки. — О, это…эм… Это для заглавки альбома иностранной певицы. Может быть, ты слышал — Анна Хельсинг. У Чимина округляются глаза и брови взлетают домиком. — О, боже мой! Конечно! Я обожаю её песни! В прошлом году даже был на концерте, когда она приезжала в рамках тура, — глаза у парнишки зажигаются неподдельным восторгом и он засыпает его вопросами. — Вы встречались лично или общаетесь по почте? Она просто дала тебе лирику или прислала демо? Ой, а какой концепт будет у альбома? Губы Юнги дёргаются, а после и вовсе расползаются в улыбку. Чимин не просто милый. Он невообразимо милый и немного забавный. Но тот расценивает его улыбку по-своему и его восторг чуть потухает. — Прости, Юнги-хён, тебе же, наверное, по контракту нельзя спойлерить её альбом, а я тут на тебя набросился. И да, Юнги связан контрактом, но видя на лице Чимина это грустное выражение, готов прямо сейчас не только весь концепт рассказать, но и дать послушать черновые варианты треков. От необдуманных поступков его спасает вернувшийся Намджун. Они болтают ещё немного, допивают остатки соджу и, наконец, в первом часу ночи, Юнги поднимается со своего кресла, жмёт руку Намджуну, похлопывая по плечу, и аккуратно, но немного неловко приобнимает в ответ обнявшего его Чимина. — Я, правда, был очень рад познакомиться с тобой, Юнги-хён! Его улыбка уже слегка сонная, но всё ещё очаровательная и, закрыв за собой дверь своей квартиры, Юнги чувствует, что его бессмертное сердце бьётся чуть быстрее, чем обычно. Это неожиданно, но это приятно. *** Но проходят недели, и он в достаточной мере забывает о милом и красивом парнишке, продолжая жить своей рутинной и скучной жизнью. Разве что, продуктивно пишет десяток полноценных песен, несколько мелодий и множество набросков для лирики. В остальном, его существование не меняется в мгновение ока: он почти всё время проводит в студии или дома за пианино, пару раз выбирается встретиться с немногочисленными друзьями, примерно раз в месяц наведывается в Центр Донорства купить кровь. Он бы делал это реже, но всё же в Центре холодильники были настроены на специальное хранение, а его — совершенно обычный. Регулярно заходит Намджун, рассказывая, как у него проходит жизнь, и в отличие от размеренных дней Мина, жизнь парня кипит: он всё ещё ходит на рэперские баттлы, записался в спортзал, а ещё решил после школы поступать в Академию полиции. На последнее старший только чуть выгибает бровь, но кивает одобрительно. *** Второй раз Юнги встречает Чимина на школьном выпускном Намджуна. И эта встреча не неожиданна сама по себе, потому что Ким же говорил при знакомстве, что Чимин учится на класс младше, но тогда в их разговоре никак не всплыло то, что младший состоит в танцевальном кружке. А теперь Юнги смотрит выступление Чимина и не может оторвать взгляд. Босоногий, в белых брюках и рубашке, с белой воздушной тканью в руках, что развевается от движений, он буквально белым лебедем летает над деревянным полом сцены, лёгкий, гибкий и изящный. Юнги вспоминается его давняя-давняя человеческая жизнь, представления на площади перед дворцом и труппы бродячих танцоров. После, став вампиром, он много путешествовал, видел много стран, людей. Он наблюдал множество выступлений, потому ему, объективно, есть с чем сравнить. И то, что он видит сейчас на простенькой школьной сцене — искусство, вне сомнений. Когда выступления учеников подходят к концу, а выпускникам, наконец, отдают их дипломы после торжественной речи директора, Юнги уже немного устаёт от общества множества людей, их голосов и запахов. Намджун в выпускной тёмно-зелёной мантии находит его и своих родителей и принимает поздравления: крепкое рукопожатие Мина, объятия отца и поцелуи матери, по щекам которой текут слёзы. — Мам, пап, мы собираемся на реку Хан, отметить окончание школы, — выражение лица Намджуна даёт понять, что никакие отговаривания не подействуют, но когда тот переводит взгляд на Мина, то мгновенно превращается в мальчишку со щенячьими глазами. — Хён, пойдём с нами? Юнги хмыкает. — Я не очень-то похож на выпускника. Брови Намджуна изгибаются домиком. — Пожалуйста? Я…ммм…просто…возможно, упомянул, что мой хён крутой рэпер и мы устроим что-то вроде концерта для своих. Вампир изгибает бровь, и Намджун виновато улыбается. — Я была бы благодарна, если бы Вы пошли с ними, Юнги-ши, — мама Намджуна обращается к нему, уже промокнув слёзы со щёк платочком. — По крайней мере, я буду уверена, что среди безрассудных подростков будет кто-то серьёзный и рассудительный. Юнги хмыкает, не ожидая такого. И что ж, ему не хочется идти всё равно. Он будет там белой вороной с двух сторон одновременно: единственный вампир, и даже внешне выглядящий старше школоты. С другой стороны, он действительно может присмотреть за Намджуном (не то, чтобы ему нужна была нянька), развеяться, почувствовать чуть больше жизни. Спустя несколько мгновений раздумий, Юнги всё же поджимает губы и кивает. Намджун радостно улыбается, являя миру ямочки. — Спасибо, хён! Пойду найду Чимина и встретимся у ворот! Он стремительно исчезает в толпе, а Юнги посещает мысль о том, что он давно не встречал закаты на реке Хан и это может быть полезным для вдохновения. Да, определённо, это самая объективная причина туда пойти. *** Они просто закупаются пачками каких-то закусок, запихивают весь алкоголь в непрозрачные бумажные пакеты и располагаются на траве набережной Ханган. Чуть в стороне от пеших тротуаров, но как бы у всех на виду. Почти над ними — мост, напротив — река, небо окрашено всеми цветами оранжевого, красного и розового — от цвета охры и киновари, до светлой пудры.Расстелив несколько пледов и устроившись на них, вчерашние школьники пьют, едят, болтают и смеются. Юнги неспешно потягивает виски из бутылки в бумажном пакете, ощущая себя немного наблюдателем со стороны. Насколько Юнги понимает, Чимин здесь вовсе не потому, что дружит с Намджуном. Не только из-за этого. Он, ещё парнишка и девушка — на класс младше, но вместе с несколькими выпускниками состоят в танцевальном кружке, потому их позвали, как друзей. Намджун достаточно популярен среди своих одноклассников, он много улыбается, шутит, а после по просьбе большинства зачитывает пару своих треков. И уговаривает Юнги присоединиться. Все под впечатлением от рэпа Мина, но он просто пожимает плечами, отшучиваясь тем, что у него просто было «много практики». Это ребят правда веселит, а через какое-то время они переключаются и забывают про вампира. Он смотрит на них всех — молодых, полных надежд, и в уголок его губ закрадывается ностальгическая улыбка. Его взгляд цепляется за Чимина и то, как он смеётся над чем-то, повалившись вперёд почти на землю. Юнги наблюдает за ним некоторое время, а потом еле слышно хмыкает и отворачивается. Солнце утонуло за горизонтом, оставляя город во власть серо-лиловых, жемчужных сумерек. По реке ползёт лёгкий, неуловимый человеческому глазу, туман, искрясь серебром над поверхностью воды. Мин делает ещё один щедрый глоток виски, горячей волной прокатывающийся по горлу в желудок. Он смотрит вдаль, через реку, на огни города. В такие моменты на него вдруг накатывает очередное понимание, что он живёт слишком долго. Он забыл, что значит истинная молодость, настоящие надежды на будущую жизнь, планы, которые Судьба только решает, исполнить или нет. Он чувствует себя этой рекой: течение вроде несёт новые воды, но река остаётся на месте. Философские раздумья его прерывает Чимин, неожиданно подсаживаясь рядом. — Привет, Юнги-хён! Ты скучаешь здесь, правда? От него всё также пахнет имбирным печеньем и сладким чаем, но теперь гель для душа (или шампунь?) отдаёт виноградом. А ещё парень явно хорошенько пригубил чего-то алкогольного, потому что его щёки ярко-розовые, сердце стучит чаще, и кровь оттого пахнет ярче. Юнги непроизвольно сглатывает, хоть и не голоден. — Мне не скучно, просто я не очень хорошо вписываюсь в шумные компании, предпочитая тишину. Чимин мычит понимающе, а после просто ложится на траву, вытягиваясь во весь рост. — Тогда я просто помолчу рядом, если ты не против. После продолжительного молчания, не доставляющего ни одному из них ни малейшего дискомфорта, у них всё же завязывается негромкая беседа. Чимин всё также лежит на спине, а Мин возвышается над ним, сидя в позе лотоса и положив локти на колени. Чимин рассказывает, что в первом классе старшей школы переехал с родителями из Пусана и почти сразу познакомился с Намджуном. И хотя после вступления в танцевальный кружок список его знакомых расширился, Ким единственный, кого он может назвать другом. Потому, теперь ему будет его не хватать, а они наверняка станут видеться реже, потому что Чимин пойдёт в выпускной класс, а Намджун — в Академию. Чимин уверен, что тот поступит, потому что Джун очень умный, буквально лучший ученик их школы. Сам Чимин надеется поступить в Институт искусств, потому что танцы — единственное, что он видит в своей будущей жизни. — У тебя получится поступить. Твой танец прекрасен. Я не могу предположить, что твой талант не заметят. После своих слов, Юнги чувствует на себе пристальный взгляд и поворачивает голову, сталкиваясь глазами с Чимином. — Ты правда так думаешь, хён? И выражение лица младшего наполнено затаённой надеждой. — Абсолютная правда, — Мин чуть улыбается уголками губ. — Можешь поверить моему опыту. И Чимин улыбается в ответ. На чернильном небе, светя ярче всех фонарей, висит полная луна, когда Юнги провожает Намджуна и Чимина, который снова остаётся у него, до дверей квартиры Кима. Намджун пьяно кивает ему и салютует сжатым в воздухе кулаком, а Чимин обнимает неожиданно крепко. — Спасибо, хён. Юнги лишь мягко улыбается ему и скрывается за дверью своей квартиры. Он ощущает непонятную щекотку в солнечном сплетении, но это приятно. *** После идёт череда встреч: празднование поступления Намджуна в Академию; день рождения Кима; после Чимин приглашает Юнги на собственное совершеннолетие, которое празднует весьма скромно: гостей набирается всего четверо парней (включая Мина) и девушка; дальше ненавидимый вампиром Хэллоуин, а после Рождество. На совершеннолетие Чимину Мин дарит сертификат на занятия у известного сеульского хореографа и парень задушил бы его в благодарных объятиях, если бы вампир не был бессмертным. А на Рождество получается так, что они обмениваются подарочными свитерами: Чимин дарит Юнги яркий красный свитер в полоску с орнаментом, а Юнги Чимину вручает мягкий пушистый свитер в широкую чёрную и узкую белую полоски. Они неловко смеются с этого совпадения, а Юнги ловит себя на мысли, что не выбирался настолько часто и с такой явной охотой из дома уже несколько лет, а от чужой улыбки теплеет где-то в груди. Они общаются очень легко, Юнги удивлён этому: он давно не находил новых знакомых, с которыми ему было бы действительно так просто и комфортно. Впрочем, он в принципе мало знакомится с новыми людьми (да и не людьми тоже). А Чимин, не смотря на свои юные годы, достаточно умён и начитан, чтобы с ним было интересно просто разговаривать. Об искусстве они могут беседовать часами. О самом разном: о танцах, о картинах, о музыке, о кино, о театре. Работа его родителей связана с организацией художественных выставок, так что он буквально вырос во всей этой обстановке, способствующей тяге к прекрасному. И из этого же факта вытекло то, что и он, и его родители, которых Юнги встречал на дне рождении Чимина, относятся к вампирам абсолютно спокойно и нормально: большинством выставок и предметами искусства владеют вампиры. Так что семья Пак общается с представителями тёмной расы вполне тесно и давно. И по долгу работы, и обзаведясь приятельскими отношениями. Спустя полгода достаточно дружественного общения Юнги ловит себя на мысли, что симпатизирует этому мальчику. Вполне серьёзно симпатизирует. Ему приятно с ним общаться, ему приятно его видеть. Ему приятно его…ощущать рядом с собой. Запах имбирного печенья со сладким чаем теперь ассоциируется у него с улыбкой и тёмно-карими глазами. И ему, привыкшему к одиночеству, тишине и монотонности это кажется странным. Но приятным. *** День Святого Валентина Юнги встречает дома, в тёплой пижаме и с кружкой чёрного кофе в руках. С взлохмаченной чёрной шевелюрой и ещё полуприкрытыми глазами. Он ещё не успевает допить свой напиток и окончательно проснуться, как тишину его квартиры разрывает короткий звонок в дверь. Юнги морщится и косится на дверь недовольно: кого принесло в такую рань? Мгновение он раздумывает, насколько ему лень, и прислушивается. За дверью слышно приглушённое металлом сердцебиение, частое и гулкое. Мин выгибает бровь. Или человек (а это точно человек, потому что сердцебиение вампира слышится иначе) бежал, или испуган, или взволнован. В любом случае, ему становится самую малость любопытно, и он решает открыть незваному гостю. Когда дверь распахивается, на пороге стоит Чимин. На нём чёрная куртка, виднеется серый капюшон толстовки, а на голове шапка-ушанка в красную клетку. И да, он рыжий. Ярко-рыжий, как лисёнок. — Привет, хён, я…могу войти? Юнги понимает, что стоит с открытым ртом, захлопывает его и пропускает парня внутрь. Он не успевает ничего сказать, как Чимин начинает буквально тараторить. — Прости, хён, что пришёл, не предупредив, но я подумал, что могу сделать тебе сюрприз, и уже стоя у двери подумал о том, что вдруг ты не любишь сюрпризы, но я всё равно позвонил и ты открыл, так что я тут. Он чертовски взволнован. Настолько, что его голос звучит чуть выше, чем обычно. Вампир приподнимает брови и моргает удивлённо, но потом пожимает плечами и кивает в сторону кухни. — Будешь кофе? Чимин облизывается нервно и кивает, одновременно спрашивая. — Чай? Чёрно-белая монохромная кухня выглядит стильно и сдержанно, Чимин осматривается с любопытством, аккуратно опускаясь на стул возле овального стола, когда Мин ставит перед ним чашку с чёрным чаем. Сердце юноши всё ещё стучит слишком часто. Вампир опирается поясницей о столешницу напротив и кивком головы указывает на преобразившиеся волосы парня. — Тебе идёт. — Спасибо. Чимин коротко слегка смущённо улыбается, но явно доволен комплиментом. Несколько мгновений на кухне стоит тишина. Юнги чуть хмурится. — Так ты пришёл…? Брюнет не договаривает вопрос, позволяя закончить Паку. Тот нервно обхватывает кружку пальцами. — Я, эм… Сегодня День всех влюблённых, и я пришёл сказать, что влюблён в тебя, хён, — Чимин вновь облизывает пересохшие губы, поднимая на него взгляд. Юнги молча моргает пару раз. — Я не проспорил и это не шутка или что-то вроде. Сердце Чимина отбивает чечётку, в то время как сердце вампира, кажется, вовсе останавливается. Он вспоминает о том, как совсем недавно думал о своей симпатии к юноше, и, естественно, ощущал ответную, но совсем не ожидал, что эта симпатия Чимина в его сторону носит романтический характер. Это всё…осложняет. Да, Чимин интересный, красивый, добрый и милый, но… что Юнги может ему предложить? Что он нашёл в нём: в вампире, что всё своё свободное и несвободное время посвящает музыке? Вампиры уже давно перестали быть романтизированными героями бульварных романов. Сложно поверить, что Чимин влюбился в его образ «бессмертного музыканта с ранимой душой». Молчание затягивается, и Чимин тяжело сглатывает. — С-скажи что-нибудь, хён. Юнги чуть поджимает губы, облизывая их и собираясь с мыслями. — Я… немного не ожидал, — говорит он честно. — Как…э…как давно? Чимин моргает, опуская взгляд на свою кружку с остывающим чаем. — Я не знаю. Наверное, первый раз я подумал об этом где-то между хэллоуином и рождеством. Мне нравится твой голос, твоя улыбка. Мне… мне интересно с тобой, хён. Уютно. Комфортно, спокойно и просто хорошо. Я скучаю по тебе, если долго не вижу. Когда слышу какую-нибудь новую мелодию, думаю о том, что бы ты о ней сказал. Когда прихожу к Намджуну, останавливаю себя, чтобы не позвонить в твою дверь, просто чтобы сказать «привет»… Он снова поднимает на Юнги взгляд, в котором плещется надежда и уже какое-то заранее пережитое смирение. — Просто скажи мне, есть хоть какой-то шанс, что мои чувства…взаимны? Юнги отводит взгляд, чуть хмурится, несколько раз моргая. — Шанс… Он прислушивается к себе, и вдруг понимает, что вообще-то, всё, что описал Чимин, он чувствует также и в ответ. И про голос, и про улыбку, и про уют, комфорт и спокойствие. Про интерес. Про мысли о том, что то или иное может понравиться также и Чимину, будь то песня, фильм или пирожное в кофейне напротив.Он не думал, что скучает по этому парнишке, но иногда, открывая свою дверь после проведённого времени в студии, его нос улавливал еле-еле слышный отголосок знакомого запаха, оставшегося на лестничной площадке, и губы трогала тень улыбки. Он не думал о нём целенаправленно, но, когда ему нужен был глоток вдохновения, ему каждый раз, отчего-то, вспоминалась его улыбка и озорной блеск в глазах, или серьёзный вдумчивый взгляд. Когда он слышал чужой контратенор, невольно вспоминал, как Чимин пел под намджунову гитару однажды. Он не задумывался и не видел в упор всех явных знаков, но сейчас, удачно подтолкнутый в нужном направлении, он осознаёт, что то, что он принимал за симпатию, вполне может быть такой же настоящей и полноценной влюблённостью. Но неизменно то, что он вампир, а Чимин ещё так юн. Юнги поднимает голову и ловит взгляд карих глаз. — Последнее, что я хотел бы — это причинить тебе боль, Чимини, — губы Пака приоткрываются при этом ласковом обращении, в его глазах надежды становится больше, и Юнги в ней тонет, захлёбываясь. — Но ты юный нежный цветок, а я ветер, что может мягко кружить возле тебя, а может и сломать, если не рассчитает силу. Чимин хмурится. — Я не думаю, что ты это сделаешь. И я не боюсь тебя или твоей природы, если ты об этом. Юнги молчит, смотря в чужие глаза. На самом деле они идеально подошли бы друг другу. Но он не понимает, почему, но ему хочется отговорить Чимина от его влюблённости. От мысли о том, что он влюблён в него.Возможно, потому, что сам он так давно не испытывал даже отдалённо похожих чувств, что ему, в некотором роде, страшно поддаваться им.И как бы они ни были во многом схожи, разделяет их также множество вещей. Вампир глубоко вдыхает, медленно выдыхая. — Сколько тебе лет? Юноша моргает недоумённо. — Восемнадцать, ты же знаешь. Мин кивает. — А мне почти четыреста тридцать семь. Между нами не просто девятнадцать лет разницы, а на четыреста лет больше. И даже по человеческим меркам я старше тебя на девять лет. Чимин смотрит серьёзно. — Если возраст — единственное, что тебя смущает, то я же не прошу тебя обращать меня. Я стану старше, подожду пару лет. Мне вообще так-то даже и не хочется пока становиться вампиром, если ты об этом подумал. Я просто… Я хочу быть рядом с тобой. Встречать с тобой рассветы, провожать закаты, слушать, как ты играешь на пианино, или рассказываешь что-то. Просто… если это не нужно тебе — так и скажи, я…пойму. А Юнги не знает. Он не может сказать, нужно ему это или нет, потому что у него этого не было. Ему не с чем сравнить. Не с чем сравнить, как выглядит Чимин по утрам, когда солнечный луч будит его и он жмурится; не с чем сравнить, как глаза Чимина будут следить за ним, пока он перебирает клавиши пианино, потому что он никогда не играл перед ним; не с чем сравнить, каким тёплым и разморённым он будет в его объятиях, пока они будут дремать перед включенным, но забытым телевизором. Он представляет это всё прямо сейчас, ярко и отчётливо, но ему не с чем сравнить. Но всё же вдруг отчаянно хочется.Но и убедиться в чувствах Чимина ему тоже необходимо, потому что если он позволит себе и своей симпатии и лёгкой влюблённости в юношу перерасти в полноценное чувство любви, то если влюблённость Чимина угаснет, отпускать его будет больнее, чем умирать. Один раз он уже испытал чувство разбитого сердца, и вновь переживать это было бы невыносимо. — Я… хотел бы этого. Рассветы и закаты, видеть тебя каждый день, слышать…касаться. Но я не думаю, что это нужно тебе, — Чимин уже открывает рот, чтобы возразить, потому он поспешно добавляет. — По крайней мере, не сейчас. Чимин поджимает губы. — А когда? Мин решает предложить компромисс. Сложный, но верный. Хотя, возможно, в большей степени, нужный ему самому. — Ты сам сказал, что готов подождать, а у меня времени и вовсе всегда в достатке. Я предлагаю тебе год. Продолжать общаться так, как и было, а через год, если твои чувства останутся неизменными, то… вновь поговорить и прийти к новому решению.Нам обоим нужно это время. Чтобы взвесить и оценить свои чувства, убедиться в их подлинности, быть уверенными, что это не эффект очарования или чего-то подобного. Чимин смотрит на него серьёзным долгим взглядом и, в конце концов, кивает. — Ладно. Я согласен. Он протягивает ему руку и Мин еле слышно фыркает, пожимая её. Он не думал, что Пак так быстро и легко согласится. На губах Чимина появляется улыбка, и он резко меняет тему. — Кстати, вообще-то у меня есть ещё новость: хореограф Сон порекомендовал меня на прослушивание к одному из профессоров в институте искусств. Если я ему понравлюсь, то при поступлении осенью у меня будет чуть больше шансов, чем у остальных. О, и я принёс печенье. Он достаёт из рюкзака коробку печенья, продолжая рассказывать о предстоящем прослушивании, о том, что думает всё же съехать от родителей после поступления и завести кота. Или попробовать жить в общежитии, если ему смогут выделить комнату, потому что это был бы интересный опыт. Юнги слушает и чуть улыбается. Болтовня Чимина и его присутствие рядом ощущается так привычно. И приятно. *** Чимин заканчивает школу, легко поступает на выбранный факультет современного балета, с восторгом учится три месяца, а потом наступает трагедия: мистер и миссис Пак попадают в смертельную аварию. После похорон Паков Юнги, Намджун и его родители настаивают на том, чтобы Чимин пожил у Кимов. Юнги заглядывает каждый день, поддерживая в своей манере, как умеет: просто молчаливо находясь рядом. Иногда рассказывает что-то будничное из своей работы, иногда приходит с гитарой и просто что-то наигрывает. Через несколько тяжёлых дней полной апатии и тишины Чимин сам начинает что-то спрашивать, поддерживать разговор. Мама Намджуна, заметив это, без слов обнимает Мина, когда тот собирается уйти к себе, и это её действие даёт ему понять, что самое худшее они пережили. Совсем вскоре, через несколько дней после этого, Чимин заявляет, что танцы помогут ему справиться и вновь начинает посещать институт. Возвращается он оттуда без сил и полностью вымотанным, но в глазах его снова начинает появляться живой блеск. Прямо перед новогодними каникулами выясняется неприятное обстоятельство: на художественную галерею, которой владели Паки, всё ещё был открыт кредит под залог квартиры. Страховка могла бы полностью покрыть это обязательство, но тогда Чимин остался бы практически без средств к существованию. Юнги, узнав об этом, предлагает свою помощь, но Чимин вежливо отказывается. В конце концов, он выбирает продать помещение галереи и также квартиру, а сам находит более дешёвую небольшую квартирку-студию и переезжает туда. Родители Намджуна и сам парень уговаривают его остаться ещё ненадолго у них, уверяя, что тот вовсе не стесняет их своим присутствием, но Чимин, сердечно поблагодарив друга и его родителей, всё же выбирает жить один. За несколько дней до начала февраля, придя в гости к Мину, Чимин делится тем, что нашёл работу, но, не уточняя, где именно, лишь шутит в ответ на внимательный взгляд, что «ничего криминального, хён». *** Когда до праздника Влюблённых остаётся два дня, Юнги начинает чувствовать нервозность. С одной стороны, за прошедший год он полностью осознал, что действительно влюблён в Чимина. Ему хочется проводить с ним всё свободное время, разделять тишину на двоих или разговаривать часами напролёт, дарить ему объятия, защищать от всех невзгод. Но с другой стороны, после ужасных событий, которые оставили на душе и характере юноши заметный след, захочет ли сам Чимин переводить их, уже столь привычные им обоим, отношения в другое русло? Но мудра поговорка, что, не попробовав — не узнаешь. *** В Институте искусств в честь праздника дают небольшой концерт, и Чимин участвует в групповом танце. Юнги знает об этом, а также знает, что это выступление сугубо «для своих» и младший не ожидает, что Мин сможет побыть зрителем. Вампир же решает сделать сюрприз, через давнюю знакомую, что преподаёт в Институте, договорившись, чтобы его пропустили внутрь. Собираясь, Юнги явственно ощущает волнение. По сути, если за год чувства Чимина не поменялись, сегодня может быть их первое свидание. Юнги же не был на свиданиях преступно долгое время. Какие-то интрижки, у него, конечно, были время от времени, но чтобы именно свидание… ммм… кажется, такое было лет сорок назад. Потому, он старается как можно тщательнее подобрать образ: что-то удобное, но приличное, но в то же время, не слишком пафосное, и чтобы не казалось, что он старался. В итоге, уже беря в руки ключ от двери, и кидая последний взгляд в зеркало, Мин осознаёт, что весь в чёрном: брюки, водолазка, пальто. Он недовольно выдыхает, но решает ничего не менять, к тому же, он может опоздать, а это недопустимо. Юнги покупает небольшой букет сиреневых кустовых хризантем, проходит через вереницу коридоров Института, и оказывается у дверей в большой актовый зал ровно за пять минут до начала концерта. Зайдя внутрь и осмотревшись, он видит несколько сотен шумных студентов, располагающихся на креслах, а передние ряды заняты преподавателями. Юнги находит среди них знакомое лицо и направляется прямиком к первому ряду от сцены. Он не доходит пары шагов, когда миниатюрная брюнетка с тонкими чертами лица и всегда грустными серыми глазами замечает его, и встаёт со своего места, чтобы поприветствовать. Она протягивает изящную ладонь, Мин галантно склоняется, оставляя на костяшках едва-едва ощутимый «поцелуй вежливости». — Мария, рад тебя видеть. Мария Данилова коротко улыбается. Она была балериной при императоре Александре Первом, но в юные семнадцать умерла бы от туберкулеза, если бы её не обратил вампир. Хотя, для всех и умерла. Её восходящая звезда вынуждена была погасить свою яркость и жить на далёком Урале, а после революции бежать сначала в Китай, а после — в Корею. С Юнги они познакомились незадолго до Войны и с тех пор вполне охотно общались. — Я тоже рада видеть тебя, Юнги, хоть и совсем не ожидала, что ещё когда-нибудь увижу тебя под крышей Института. — Брось, даже когда я решил, что преподавать — это не моё, я вовсе не зарекался приходить сюда. Начинает звучать музыка, и на сцену выходят юноша и девушка, открывая концерт своим танцем. Далее следуют несколько музыкантов и певцов, и, наконец, вместе с пятью девушками и одним парнем, на сцену выходит Чимин. Их группа одета в чёрное, на девушках лёгкие юбки из газовой ткани. Мария рядом чуть подаётся вперёд, и Юнги с первыми нотами пианино понимает, что танец ставила она. Но как только танцоры приходят в движение, он переключает внимание целиком лишь на Чимина. Чимин как всегда прекрасен. Он снова бос и словно парит над сценой в прыжках. Его движения чёткие и плавные и Юнги не может оторвать взгляд. Выражение лица его сосредоточенное, даже слегка отстранённое, но он выглядит изящным и чувственным. Когда музыка затихает, Юнги делает вдох, только тогда осознавая, что почти не дышал всё это время. Он присоединяется к общим аплодисментам и как раз в этот миг, сталкивается с Чимином взглядом. У младшего глаза чуть округляются в удивлении, а на губах появляется смущённая улыбка, которую он безуспешно пытается скрыть, а и без того розовые от танца щёки становятся ярче. Юнги ловит на себе понимающий взгляд Марии, но вампирша ничего не говорит, лишь улыбаясь уголками губ. Дождавшись окончания следующего выступления, так как было бы невежливо вставать посреди номера, Юнги поднимается с кресла, коротко прощается с Марией и торопливым шагом спешит к крошечной гримёрке за кулисами. Он терпеливо ждёт напротив двери, не заходя внутрь. Сквозь запахи пота, свежей штукатурки, духов и цветов в его руках, нос всё равно различает запах Чимина и Мин облизывает губы в волнении. Наконец, дверь гримёрки открывается, выпуская нескольких студентов, что кидают на него удивлённые взгляды, а после выходит и Чимин. Его выкрашенные в блонд волосы чуть взлохмачены, на щеках еле заметный румянец, он в тёмных джинсах, полосатом свитере с высоким горлом и чёрном пальто. — Привет, хён. — Привет, — Мин делает шаг ближе, протягивая букет Чимину. — Это тебе. Ты прекрасно танцевал. — Спасибо, — губы Чимина трогает маленькая довольная улыбка. — Но я не говорил никому, что выступаю сегодня, как ты узнал? Вампир улыбается, пожимая плечами. — У меня много полезных знакомых. Чимин весело усмехается, и Юнги понимает, что сейчас идеальный момент для того, чтобы перейти к дальнейшей части плана. — Я, собственно… Я хотел пригласить тебя куда-нибудь. Рядом с моей студией открылась небольшая кофейня, и тут не очень далеко. — А ты покажешь мне свою студию? Юнги немного застигнут врасплох, так как не брал с собой ключ, но знает, что на охране есть запасной, а заинтересованный огонёк в глазах Пака не оставляет ему возможности отказать. *** Они идут, переговариваясь о чём-то будничном и несущественном, но это вовсе не попытка разбавить тишину. Чимин рассказывает о своём котёнке, которого приютил недавно, назвав Моти; Юнги делится тем, что в здании его студии на днях незапланированно отключали свет. — Клянусь, если бы я не был вампиром — я бы поседел в тот же миг, когда компьютер с почти готовым треком внезапно вырубился. Чимин хихикает. — Поставь устройства бесперебойного питания, хён, и тогда точно не поседеешь. Мин хмыкает. — Уже. Кстати, мы пришли. Помещение кофейни украшено к празднику, но весьма сдержанно: на стекле наклеено большое красное сердце, на каждом из четырёх столиков в салфетницах стоят красные салфетки, а над кассой парит одинокий красный шарик в виде того же красного сердца. Всё намекает на то, что владелец кофейни вроде как не хотел игнорировать праздник, но также не хотел акцентировать на нём внимание. В остальном же помещение осталось неизменным: много дерева, тёплый желтоватый свет свисающих с потолка ламп и восхитительный запах кофе. Из четырёх столиков занят только один в дальнем углу, и Чимин с Юнги выбирают сесть возле окна. — Здесь нет официанта, поэтому выбери, что захочешь, и я закажу это. Чимин угукает, вчитываясь в меню. — Морковный пирог звучит любопытно. И карамельный латте. Юнги кивает, отходя к кассе, вскоре возвращаясь с напитками и десертом. Чимин довольно жмурится, отпив свой латте, Юнги обводит кончиком пальца ободок своей чашки с простым американо без сахара, пытаясь собраться с мыслями. Чимин же словно терпеливо ждёт, пока он заговорит первый. Мин коротко вдыхает и выдыхает, поднимая глаза на Пака. — Я хотел поговорить о нашей… ммм… договорённости… — Я не передумал, хён, — сразу же отзывается Чимин, отставляя свою чашку и серьёзно смотря ему в глаза. — Ты всё ещё нравишься мне. Сильно нравишься. Я влюблён в тебя, Юнги-хён. Это не изменилось. Чимин полностью серьёзен: взгляд его карих глаз серьёзен, тон его голоса серьёзен. Лишь его сердце быстро стучит в груди, выдавая волнение. Вампир кивает, нервно облизывая губы. Они словно поменялись местами за прошедший год: теперь Юнги взволнован перед признанием. — Я тоже влюблён в тебя, Чимини, — при этих словах Чимин задерживает на мгновение дыхание, а в глазах появляется счастливый блеск. — И я мог бы сказать это и год назад, но у меня были причины отложить признание. Я надеюсь, ты не будешь злиться на меня из-за этого. Глаза Чимина распахиваются чуть шире. — Конечно нет, хён! Если у тебя были причины — значит, так было нужно. Юнги улыбается мягко. Остался лишь главный вопрос. — В таком случае, согласишься ли ты вступить со мной в отношения? Губы Чимина дёргаются, расползаясь в улыбке, а после он и вовсе прыскает смешком. Юнги чуть хмурится. — Я сказал что-то не то? Чимин пытается сдержать улыбку и мотает головой. — Просто это прозвучало так официально и старомодно, — Юнги чуть поджимает губы, а Чимин хихикает, прежде чем улыбка на его губах становится мягкой и счастливой. — Я согласен, Юнги-хён. Мгновение они молча смотрят друг другу в глаза, а после Чимин чуть склоняет голову набок. — А что же, это тогда наше первое свидание? Мин хмыкает, улыбаясь. — Если хочешь. — Хочу. Они ещё несколько секунд не отводят друг от друга взгляда, пока Чимин не опускает свой на нетронутый кусочек торта, пододвигая к себе тарелку. Они проводят в кофейне ещё около часа, после неспешно идя вверх по улице к зданию, где располагается студия Юнги. Небольшая ладонь Чимина тонет в ладони Юнги и вампиру так тепло от этого ощущения. Чимин приходит в неприкрытый восторг от студии Мина. Ему всё интересно, он задаёт тысячу и один вопрос, а Юнги с удовольствием на них все отвечает. Даже предлагает попробовать записать бэк-вокал для одной из песен. Чимин сначала смущённо отнекивается, но Мину удаётся его уговорить, и парень идеально попадает в тональность и ритм только что прослушанной черновой записи основной дорожки, настолько, что Юнги просто открывает рот в восхищении. Как только Чимин выходит из комнаты записи, вампир говорит ему об этом и заявляет, что определённо включит его голос в песню. Чимин на это краснеет, но видно, что ему приятно. В студии они проводят ещё несколько часов, заказав доставку еды, болтая и слушая музыку. Когда они уже довольно поздно вечером подходят к многоэтажке, в которой находится квартирка Чимина, Юнги не спешит размыкать их переплетённые ладони. Он смотрит Чимину в глаза и понимает, что чувствует переполняющее его счастье. Судя по улыбке блондина, тот чувствует то же самое. — Это было лучшее первое свидание, хён. — Каждое наше свидание будет лучшим. Чимин тихонько смеётся. — Ловлю на слове, хён. Они смотрят друг другу в глаза, улыбка Чимина чуть опадает, но остаётся прятаться в уголках губ и поселяется на глубине тёмно-карих глаз. Кончиками пальцев Юнги оглаживает тёплую щеку, и осторожно приблизившись, оставляет на ней мягкий поцелуй. Он слышит, как Чимин тихо вдыхает, прежде чем не дать ему отстраниться, и прижаться к губам вампира своими. Губы у Чимина мягкие, пухлые, сладкие. У Юнги перехватывает дыхание просто прикасаться к ним своими губами; он нежно охватывает лицо Чимина ладонями, невесомо прикасается губами к линии Амура, целует нижнюю губу, чуть прихватывая её зубами, и ощущает тёплое дыхание на своих губах, целуя после уголок чужих. Он отстраняется, прикрытые глаза Чимина распахиваются, и Юнги отдаёт душу блеску тысячи звёзд, что прячется в их глубине. Вампир знает, что с этого момента случается то, чего он избегал столь долгое время: если нужно будет убить ради Чимина — он это сделает; если нужно будет умереть ради Чимина — он это сделает; если нужно будет отпустить и забыть Чимина — он лучше вырвет себе сердце и шагнёт в огонь. Но это знание приносит ему приятное чувство того, что он, наконец, вновь ощущает себя по-настоящему живым. *** По человеческим меркам восемь лет — это довольно большой срок. Но для вампира годы проходят так быстро, словно это лишь восемь недель. Хотя за это время случается многое. Мин узнаёт, что Чимин работает донором в Центре Добровольного Донорства. Он не устраивает скандалов, даже старается не показывать, насколько недоволен выбором места работы младшего, лишь единожды и мягко намекает, что это не то место, где Пак — талантливый, способный и умный — мог бы работать. Чимин говорит, что это временно, только пока он учится. И он держит слово: как только Чимин сдаёт последние экзамены и получает диплом — он без колебаний уходит из этого места. И тогда становится понятным, на что он копил заработанные деньги: Чимин открывает свою школу танцев. Крохотное помещение, но Пак вкладывает в него всю свою энергию и любовь к тому, чем он занимается. И хотя он подрабатывает ещё и в кофейне на соседней улице, школа становится его детищем, которым он гордится, и которое приносит свои плоды: из одного класса через год их становится два, а ещё через год — четыре. И теперь в ней занимается несколько групп разного возраста, и кроме самого себя, Чимин нанимает ещё двух преподавателей — своих друзей с института. Он не бросает подработку в кофейне, но теперь скорее просто помогает там, чем полноценно работает. Юнги гордится им и поддерживает во всём. Где-то между этим, чуть позже, чем через год после начала отношений, Чимин переезжает к Юнги. Он не меняет абсолютно ничего, но квартира вампира всё равно неуловимо меняется. В ней поселяется тепло, уют. Вместо просто места, где Юнги жил, она становится Домом. Ещё чуть позднее, на вторую их годовщину, Чимин впервые предлагает Юнги свою кровь. Он не делает этого раньше, потому что знает, что для вампира это значит намного больше. Это больше, чем секс, это больше, чем признание в любви, это — отдать часть себя, в прямом смысле. Вверить себя в полную его, Юнги, власть на те краткие мгновения, пока клыки аккуратно проникают в шею, а кровь наполняет чужой рот. И хоть Юнги, конечно же, не перестаёт питаться покупной кровью, ведь Чимин, будучи ещё и донором на тот момент, не смог бы утолять его голод во всей его мере, но иногда, не часто, Мин позволяет себе пару глотков той крови, что действительно пьянит его, словно вино, нектар и амброзия вместе взятые. За почти восемь лет их отношений Чимин никогда не делал даже малейших намёков на то, чтобы Мин обратил его. Но когда приближается двадцать седьмой день рождения Пака, который сделает их ровесниками в человеческом возрасте, Чимин заявляет, что хочет стать вампиром. И пусть они никогда это не обсуждали, Юнги знает, что решение было взвешено и обдумано множество раз, потому не отказывает. Весьма удачно в гости заглядывает Намджун, и Мин, не откладывая подготовку в долгий ящик, просит его стать свидетелем на обращение. Чимин просит быть свидетелями своих друзей из танцевальной школы, и документы готовятся совсем быстро и без непредвиденных неприятных заминок. В день получения квоты на обращение Юнги взволнован, потому что кроме сертификата ждёт своего часа и маленькая коробочка из тёмно-серого бархата. У Чимина сегодня занятия в танцевальной школе, потому он придёт позднее, и Мин пользуется этим временем. Чимин обожает приготовленную им еду, потому Юнги готовит ужин, накрывает на стол, красиво сервируя, и ставит в небольшую вазу букет сиреневых кустовых хризантем — таких же, что дарил на их первом свидании. Ключ в замочной скважине шуршит ровно в тот момент, когда Мин снимает фартук, вешая его на крючок рядом с раковиной. Мин знает, что сначала Чимин переоденется, помоет руки и только тогда появится на кухне, так что сюрприз раньше времени не увидит. Вампир выходит в коридор, и пока Чимин вешает своё пальто, обнимает со спины, оставляя поцелуй на задней стороне шеи — ровно в крохотную родинку. Он не видит чужого лица, но знает, что Чимин нежно улыбается. — Чем так вкусно пахнет? Мин размыкает объятия, давая Чимину повернуться к нему лицом и чмокнуть в губы. — Переодевайся и приходи на кухню. Парень кивает, уходя в спальню, а Мин возвращается на кухню. Оглядывает всё быстрым взглядом, но удостоверяется, что ничего не забыл. Сертификат прислонён к вазе на столе, а заветная коробочка в кармане брюк. Чимин заходит с удивлённо приподнятыми бровями, но сразу видит бумагу с вензелем Комитета и порывисто берёт её в руки, пробегаясь глазами по строчкам. — Ох, Юнги, ты получил его! — На его лице взволнованное возбуждение, но когда он переводит взгляд на стол и замечает цветы, во взгляде появляется нежность. — Я помню эти цветы. Юнги улыбается, но внутренне нервничает. — Это, конечно, сложно назвать праздником, но событие знаменательное, потому я решил, что оно достойно, по крайней мере, памятного ужина. Чимин фыркает, садясь за стол. — Мы, конечно, ещё соберёмся с друзьями, но ты прав: сегодняшний вечер только для нас двоих — это хорошо. Юнги открывает вино, они едят, переговариваясь о прошедшем дне. Чимин рассказывает об успехах своих самых юных учеников-младшеклашек, и вампир просто ощущает тепло, уют и любовь, обволакивающие его. Утолив голод, Чимин отодвигает тарелку, снова беря в руки сертификат. У него странное, задумчивое выражение лица. — Знаешь, я на днях подумал о том, что бы сказали родители, если бы дожили до этого момента. Юнги тут же поднимается с места, опускаясь на корточки возле Чимина, забирает из его рук бумагу, и берёт чужие ладони в свои, заглядывая в любимые карие глаза. — Я знал их очень короткое время, но того впечатления, что сложилось о них достаточно, чтобы я мог быть уверен, что они бы приняли твой выбор. Может быть, не сразу, но приняли бы, — он дожидается, пока на губах Чимина мелькает улыбка. — И не только выбор стать вампиром. Он мягко отпускает тёплые ладони, достаёт бархатную коробочку из кармана, опускает одно колено на пол, опираясь о него и открывает тугую крышку. На белой подушечке поблескивает в электрическом свете серебряное кольцо, тонкое и украшенное лишь завитушкой в виде ленты мёбиуса. Чимин резко вдыхает и глаза его широко распахиваются. В голове Юнги мелькает мысль, что более волнительным для него будет разве что момент обращения Чимина. Мин сглатывает. — Я люблю тебя, Чимини. Я знаю, что ты выбрал меня уже давно, и совсем скоро разделишь со мной вечность, но я бы хотел, чтобы в эту вечность ты вступил моим мужем. Глаза Чимина блестят, он счастливо всхлипывает, подаваясь навстречу, и обнимает так крепко, как только может. — Я люблю тебя, Юнги. И этот шепот ответ на все вопросы. *** Они назначают дату: тринадцатое ноября. Ровно через месяц после дня рождения Чимина. К тому же, день выпадает на выходной, так что они приглашают друзей. Вечер проходит шумно, но уютно. Когда уже за полночь все расходятся, Юнги, закрыв за последними гостями дверь, обнимает Чимина со спины, оставляя привычный поцелуй в родинку на задней стороне шеи. Вдыхает запах, не изменившийся за годы: имбирное печенье, сладкий чай, оттенок корицы, кардамона и шоколада. Сладкий и пряный. Мин будет скучать по этому запаху. Он прислушивается к биению сердца Чимина, но оно стучит ровно и лишь слегка быстрее обычного, но это, скорее всего, из-за выпитого вина. — Не боишься? — Нет, — отзывается Чимин сразу, но помолчав несколько секунд, всё же добавляет: — Ну, может быть, совсем чуть-чуть нервничаю и опасаюсь, что будет больно. Юнги размыкает объятия, поворачивая Чимина к себе лицом. Он вглядывается в тёплые любимые тёмно-карие глаза и знает, что на глубине его собственных чёрных глаз Чимину заметен красноватый отблеск. — Это не больно. Я выпью твоей крови больше, чем обычно, столько, сколько возможно, чтобы ты не терял сознание, а потом напою своей. Ты впадёшь в сон, а когда проснёшься — выпьешь человеческой крови и завершишь обращение. Чимин чуть хмурится и покусывает губы. Его сердце всё же чуть ускоряет своё биение. — Звучит просто. Мин успокаивающе проводит кончиками пальцев по щеке, шепча: — Так и есть. Юнги притягивает Чимина к себе, оставляя на лбу нежный поцелуй и обнимает, прижимая к себе. — Если хочешь, мы всегда можем… Но Чимин перебивает. — Нет. Я готов. Они стоят так в объятиях друг друга ещё долгие минуты. Юнги ласково перебирает выкрашенные в серебристо-серый волосы, пахнущие смородиновым шампунем — единственным запахом, что останется после обращения. Сердцебиение сероволосого вновь становится размеренным и спокойным и только тогда Юнги склоняет голову чуть ниже к шее, нежно проводит по коже кончиком носа, глубоко вдыхая сладко-пряный запах, запоминая его. Его клыки удлиняются, и вампир аккуратно кусает своего возлюбленного в шею. Чимин не вздрагивает и даже ритм его дыхания не меняется, лишь его ладонь крепче сжимает ткань рубашки на плече Мина. Его кровь такая же сладковато-пряная, как и запах, вампир пьёт, прикрыв глаза, но внимательно прислушиваясь к ударам сердца. Когда сердце Чимина начинает стучать с усилием, а ладонь на плече теряет силу хватки, Мин отстраняется, быстро облизнув ранку, чтобы остановить кровь. Взгляд Чимина расфокусирован, он покачивается, удерживаясь на ногах лишь потому, что его крепко держит за талию Мин. Вампир прокусывает своё запястье, прислоняя к приоткрытым губам, чувствуя, как ранки касается тёплый язык, а после Чимин начинает пить. Первые глотки медленные, но вскоре они становятся жадными, а глаза Пака удивлённо распахиваются. Юнги гладит его по голове, давая понять, что всё в порядке. За свою долгую жизнь он несколько раз обращал людей, но сейчас ощущать, как его кровь пьёт кто-то другой — впервые ощущается правильно. Чимин отстраняется, тяжело дыша, его губы измазаны кровью, а зрачки расширены настолько, что не видно радужки. — Юнги? Его голос звучит как смесь удивления и испуга, и Юнги чувствует, как он медленно оседает. Он подхватывает его, обнимая и прижимая к себе, поглаживая по мягким волосам. — Тшш, всё хорошо. По телу Чимина пробегает крупная дрожь, глаза закатываются, с губ срывается тихий прерывистый шепот. — Юн…ги… И он затихает. Тело его полностью расслабляется, тяжелея, впадая в состояние, более глубокое, чем сон или обморок. Юнги относит его в спальню, бережно укладывая на постель, быстро убирается в квартире и, вернувшись, ложится рядом. Вампир смотрит на профиль сероволосого, подсвеченный тусклым светом ночника на прикроватной тумбочке, и думает, сколько времени ему понадобится, чтобы очнуться. Каждое обращение индивидуально. Кто-то меняется за пару часов, кому-то нужно больше суток; кто-то приходит в сознание постепенно, словно выныривая из-под толщи воды, а кто-то резко подскакивает, будто выброшенный вновь в этот мир; кого-то одолевает жажда (пока что простой воды), а кого-то наоборот выворачивает наизнанку. Сам Юнги уже смутно помнит момент после пробуждения, лишь то, что все звуки и запахи нахлынули на него сносящей волной. Мин не знает, сколько времени проходит, но за окном ночь уже сменяется ранним рассветом, когда он улавливает едва заметные изменения. Прежде всего, конечно же, меняется запах: воздух в комнате всё ещё хранит аромат имбиря и шоколада, но сам Чимин уже не пахнет так ярко. Людскому глазу эти изменения не будут заметны, но кожа его на тон бледнеет, а губы становятся на тон ярче, ресницы темнее, а все линии лица едва-едва чётче. Когда первый луч холодного ноябрьского солнца проникает в комнату, сердце Чимина гулко и сильно ударяется о грудную клетку, и резко вздрогнув, он распахивает глаза, но через пару глубоких вдохов успокаивается, поворачивая голову вбок. Столкнувшись с Юнги взглядом, он улыбается, так же, как и многие утра до этого: немного сонно, но счастливо. И Юнги знает, что это утро — не первое, в которое они разделяют тепло, счастье и любовь на двоих, но первое, в которое он точно уверен, что так будет ближайшую вечность. И эта уверенность невероятно приятна.