Наблюдатель

Для меня нет ничего лучше, чем стоять вот так, как сейчас, на небольшом балконе уютного номера, который мы с Аллукой сняли пару дней назад в очередном отеле. Город только начинает просыпаться, глаза то и дело цепляются за открывающиеся ларьки, сонных людей и тех, кто до сих пор не ложился. Ползут все одинаково, как сонные мухи. Я тоже сейчас выгляжу не лучше. Как только проснулся — провёл рукой по голове и сразу же зацепился за колтуны в волосах. Хоть я и люблю поспать, но эти минуты уединения такие умиротворяющие и комфортные, что я готов пожертвовать ради них лишние пару часов. Обычно наливаю себе кружку чая, беру печенья или шоколад и просто отдыхаю. Иногда, как сегодня, все мои припасы одиноко стоят на столе рядом и сохнут-стынут-заветриваются. И так плевать на это, когда руки лентами болтаются по другую сторону перил. — Ты же всё ещё здесь? — шепчу я себе под нос, но тот, кому вопрос адресован, его поймёт, так ведь? — Меня зовут Киллуа. Киллуа Золдик, но это ты и так знаешь, а что насчёт твоего имени? В ответ тишина и ничего больше. Это начинает порядком раздражать. Я явно чувствую чужое присутствие. Так, если бы пустое место излучало что-то похожее на энергию человека. Я чувствую это почти всегда, оно перемещается всё время. То стоит за спиной, то прямо перед лицом, то куда-то пропадает, но рано или поздно возвращается. Не угнетает, как взгляд Иллуми, не ужасает, как у Хисоки, не заставляет сердце биться чаще, как у Гона. Этот взгляд (или не взгляд вовсе) нейтральный. Буквально стакан воды на полке с газировками, чаем и алкоголем. Не мешает ничем и даже ни капли не напрягает. Будь он хоть немного окрашен в какую-то эмоцию, я бы не смог спать, а так — прикрытый ладонью зевок только подтверждает мои мысли. — Я даже не знаю, игнорируешь ли ты меня или просто не можешь ответить. Ты явно не враг, но почему-то прячешься. Чувствую себя как открытая книга. Меня словно читают, на меня смотрят, но это не вызывает неприязни. — Может какой-нибудь знак подашь, чтобы я знал, что болтаю не со своей шизой? — обычно эту фразу я произнёс бы так язвительно, как только мог, но сейчас мне действительно любопытно. Любопытно и так лениво. Если он мне не ответит, я просто плюну на это занятие. — Как насчёт кленового листочка в мою кружку, а? Неплохой сигнал, как думаешь? Стоит мне только обернуться, как спустя три секунды прямо в чашку приземляется резной лист. Всё как по заказу. Если это максимум моего собеседника, то разговор вести дальше бессмысленно. Следом на улице раздаётся возмущённый крик. Я перегибаюсь через перила сильнее и вижу старушку, подбирающую свои яблоки с земли. Яблоки, которые рассыпались и образовали очертания моего имени. Может мне и не надо ничего вслух говорить, чтобы он меня услышал? — Ну и не надо, ну и не говори! — кричит та старушка снизу кому-то из прохожих. Совпадения перестают удивлять. Кажется, у меня с этим таинственным всесильным наблюдателем завязывается диалог. Наблюдатель. Подходит хорошо. Он не вмешивается, хотя явно обладает способностью влиять на всё вокруг происходящее. Просто смотрит со стороны. — Хах, прости, я имел в виду смотришь. Ты же меня насквозь видишь. И мысли мои, и чувства насквозь, хотя не сидишь в моей голове. Но что же ты такое? Как ты это делаешь? — я в очередной раз задумываюсь. — Просто интересно: ты же никуда не пропадал, когда был штурм дворца. Неужели не хотелось на это как-то повлиять, хоть чем-то помочь? Если ты так мастерски владеешь нэн, что тебя никак не поймать и не увидеть, может что-то да поменялось бы. Знаешь, ведь Гон... — я осёкся на секунду. Конечно же наблюдатель знает. Потому что и в больнице он присутствовал. Везде и всегда находился рядом до недавнего времени, — да, Гон сейчас дома на Китовом острове, и он не может использовать нэн. Когда, — к горлу неожиданно подкатывается ком, — когда он собирался использовать условие и клятву, ты же тоже наблюдал, правильно? Просто наблюдал, да? За тем, как он рушит свою жизнь, убивает себя. Прямо сейчас я мог бы заплакать, как делал это сотни и сотни раз до этого. Но Гон не умер, просто уехал домой и вернулся к обычной жизни. Нет смысла его оплакивать по этому поводу, но грустно всё равно. Порыв ветра поправляет мои волосы, убирает назад прядь, упавшую на лоб. Какой ты всё-таки заботливый, мой наблюдатель. — Чего ж тогда ты не позаботился о Гоне? Знаешь же, насколько он взбалмошный дуралей. Мог бы, например, дать ему смычных подзатыльников ветками деревьев или заставить меня сказать нужные в тот момент слова. Тебе как будто интересно наблюдать за чем-то, что идёт плохо. Откуда ж ты взялся? Только теперь я возвращаюсь к столу и аккуратно вынимаю кленовый лист из кружки с чаем. Мог бы налить новый — мало ли где этот лист был — но плюю на все возможные преграды и делаю первый за утро глоток. — Братик, ты с кем-то разговариваешь? — Аллука прибегает из комнаты радостная, но такая же помятая и непричёсанная, как и я. Чувствуется родство. — Нет, просто думаю, — я достаю из пачки одно печенье и протягиваю ей. — Будешь? Доброе утро кстати. — Конечно! Только умоюсь сначала, — она разворачивается и бежит в сторону ванны. — Не съешь всё без меня, я быстро! Из ванной доносится шум воды, а я продолжаю думать о том, кто же такой этот наблюдатель. Это кто-то не из нашего мира. Кто-то чуть выше, чем все мы. Что ж, до завтра. Думаю, тебе ещё есть за кем наблюдать.