Ледяные вены

      Кровь застучала в висках, ноги неслись по слегка влажной земле, продавливая резкие следы. Едва увидев падающего мужчину, на которого уже прыгал большой пиро слайм, Альберих бросился к нему, толкая с места. Мужчина отлетел в сторону, падая на спину, пока кавалерист, завидев опасность уже для себя, выставил ладони вперёд, скрещивая руки. Когда слайм очевидно коснулся обнаженной рукавами кожи, синеволосый оттолкнул красную субстанцию, не давая той надавить достаточно, чтобы коснуться, например, лица. Слайм отпружинил, приземляясь в метре от Кэйи, пока тот, призвав меч, нацелился на врага ледяным выпадом. Не успел слайм потухнуть от резонанса с крио элементом, в него полетел тяжелый двуручный меч, отчего в стороны разлетелись густые части слизи. Лава уже не несла опасности, мгновенно потухнув спустя секунду, вскоре превращаясь в обычную слизь. Но откуда-то ещё исходил алый свет. — У тебя руки горят, придурок! — из-за деревьев выбежал шедший вообще на винокурную Дилюк. Увидев, кого именно спас его названый брат, он подбежал к человеку, решив, что узнав о проблеме, Альберих с ней и сам справится.       Кэйа поднял руки и действительно — бинты зажглись, полыхая красным огнём. Сам бинт под языками пламени начал темнеть, превращаясь в угли. Он рывком стянул перевязи, бросая на землю, притаптывая ботинком. — Ух ты… — Ух ты?! Хочешь сказать, ты просто не заметил, как у тебя руки загорелись? — винодел ранее помогший подняться, как оказалось, Эльзеру, работнику его винокурни, злобно прикрикнул, ошарашено смотря то Альбериху в глаз, то на его руки. Последние, казалось, вообще не дрожали от возможной боли или жжения. Не услышав ответа, Дилюк нахмурился, скалясь. — На винокурне поговорим. — прошипел он, поворачиваясь в сторону, скорее всего, этой самой винокурни. — Что? — кавалерист удивлённо посмотрел на брата, будучи не до конца уверенным в услышанном. — Что «что»? Иди давай. — не поворачиваясь сказал красноволосый, слегка придерживая пошатывающегося Эльзера за плечо. Кэйа слабо кивнул сам себе, начиная идти в противоположную сторону.       Краем уха услышав лишь удаляющиеся, а не приближающиеся шаги, Рагнвиндр повернулся, заставая ещё больше выводящую из себя картину. — Пресвятые Архонты… Сюда иди, павлин! — синеволосый вздрогнул, поворачиваясь, — Как тебя такого сообразительного вообще сделали капитаном кавалерии… На это Кэйа лишь тактично промолчал, идя уже в другую сторону. ***       Кэйа сидел на диване, пока Дилюк в другой комнате выяснял, что такого Эльзер забыл в лесу ночью. Кожа на руках сейчас начала слегка покалывать, отдаваясь лёгкой болью.       Через некоторое время послышался глухой стук входных дверей, а ручка двери в комнату, в которой сейчас находился Альберих, скрипнула. Винодел молча прошёл к одной из тумбочек и достал оттуда какую-то коробку, подходя с ней к кавалеристу. Не говоря ни слова, он достал из коробки пару баночек и моток бинтов, садясь с ними рядом с братом. — Руки. — сказал, как отрезал, и синеволосый подчинился, вытягивая одну из рук перед собой лицевой стороной вверх. Редкая, ещё целая, смуглая кожа плавно перетекала цветом в кровь и багровые волдыри, а пальцы начали слегка подрагивать. Запястья тоже не остались без повреждений, явно покраснев и также имея на себе несколько ожогов. Рагнвиндр взял протянутую руку, стараясь не касаться задетых новыми травмами участков кожи. Он мазнул пальцами руки по субстанции в открытой стеклянной баночке и начал аккуратно распределять желтоватую мазь по длинному ожогу.       Почему Дилюк не поручил подобное занятие Аделинде? Ну, во первых: в такой поздний час она уже была дома, хоть и около винокурни; а во вторых: даже если бы она была здесь… Она бы скорее упала в обморок от подобного. Даже не столько от вида самих ран, сколько от факта того, что раны эти заработал Кэйа. Главная горничная всё ещё любила одного из своих подопечных, как собственного сына, хоть Альберих уже давно и не являлся жителем винокурни. Довольно часто она в неведении своего мастера писала тому письма, желая узнать о том, жив ли тот вообще. Ну, по крайней мере, она думала, что делает это незаметно. Винодел уже давно обо всём узнал, но виду не подавал. Да и что он тогда сделает? Запретить горничной связываться с его названым братом красноволосый тоже не может, это вообще не его дело. Хотя, слыша каждый раз шуршание пера в комнатке Аделинды, когда та не занята делами, на сердце просыпалась неясная тоска, которую Дилюк всегда шёл глушить бумажной работой. Довольно щепетильной новостью для него оказалось то, что девушка всё ещё поддерживает связь с капитаном кавалерии, делая это довольно часто. Но что это было за разъедающее чувство внутри… Рагнвиндр не знал. — Объяснишь? — тихо спросил винодел, оставив формальности в виде «вы». Альберих, всё это время смотревший на руку, перевёл взгляд на брата, пытаясь понять более конкретную причину вопроса. — Ты про мою «невосприимчивость» к огню? — примерно поняв, что от него требуется, синеволосый не стал отнекиваться, прямо переспрашивая. Мужчина напротив него лишь молча кивнул. — Что ж… Это довольно долгая история, но, говоря коротко: я и сам не знаю. Недавно вылезло, буквально сегодня днём. Ну или, судя по времени, вчера… Но это мне не мешает! — сказал Кэйа, в следующую секунду шикая от лёгкой боли. Если Рагнвиндр делал перевязки, то делал он это очень хорошо и сильно. — И ты совсем не чувствуешь при этом дискомфорта? — Нет. — коротко и ясно. На этом их разговор закончился, ни один из братьев не решался проронить и слова. Кавалерист протянул вторую руку, вновь смотря исключительно на неё. *** — Можешь остаться. Но только сегодня. Бинты завтра поменяешь сам, в городе. — голос как всегда твёрд и не терпит возражений. — Спишь на диване. Сейчас принесу какую-нибудь одежду… — последняя фраза была сказана уже неувереннее, что не ускользнуло от чуткого слуха синеволосого, но комментировать он это никак не стал. Лишь привычно усмехнулся, со смешинкой в голосе отвечая: — А Вы сегодня сама доброта, мастер Дилюк. — Сейчас договоришься и будешь спать на коврике в коридоре. — винодел так и не повернулся в чужую сторону, но спиной чувствовал адресованную ему улыбку. — И сними, наконец, эту лыбу. — Там же нет коврика…? — сконфуженно спросил кавалерист, вспоминая, как проходил сюда по всё тому же коридору. Видел он тогда лишь голые доски. — Именно. — подтвердил Дилюк, скрываясь за одной из дверей на втором этаже. — Элегантный ход, мастер, Дилюк, узнаю вашу саркастичную натуру… — слегка обиженно пробурчал себе под нос Кэйа, откидываясь на спинку дивана. *** — Ишь как, даже с размером угадал. — тихо проговорил мужчина, крутясь перед здешним зеркалом в чёрных свободных штанах и белой сорочке. Конечно, лишь несколько её пуговиц было застёгнуто. Спустя минуту кавалерист повернулся, проходя к дивану. Лёг, устраивая голову на подлокотнике, и расслаблено прикрыл глаза, складывая перебинтованные руки на животе. … Не угадал. Рагнвиндр просто помнил. Очень хорошо помнил и понимал телосложение брата. Он всегда был немного уже в плечах, как и талия, уже даже от природы, иногда ничем не уступала женской. Он всё это помнил, пронёс такое необычное ненужное воспоминание через года грандиозной ссоры.       Спустя ещё минуту подглядывания за уверенным в том, что Дилюк уже скрылся в своей комнате, братом, первый действительно, хоть и только сейчас, последовал в комнату с намерением хорошенько отоспаться и забыть про сегодняшний случай хотя бы на некоторое время. Мысли заполнили голову, которая, наконец, опустилась на мягкую подушку. Что вообще происходит с Кэйей? С чего вдруг его тело стало так странно себя вести? Вдруг красноволосый вспомнил, какой его бывший брат беззаботный и неясный холод пробежался по собственному телу. Если это в понимании капитана «не мешает», то что же будет дальше?.. Он же себя так угробить может! Стоп. С чего вдруг винодел заволновался об этом предателе? У него и своя жизнь есть, есть и то, за что поволноваться можно. Но ведь это и есть этот предатель. … Чёрт. *** — Послушай, Дилюк, ты ведь сам знаешь — он неконтролируемый и слишком легко ко всему относится, чтобы как-то заставить его пойти к алхимику. — Хоть силой его туда тащите, но он просто должен хотя бы начать решать эту проблему. — Рагнвиндр стоял аккурат перед столом действующего магистра Джинн, которая всё ещё пыталась переварить недавно полученную информацию о недуге одного из её подчинённых. — Дилюк, я не… — Хорошо, я понял. Раз уж действующий магистр не может уследить за состоянием собственных рыцарей, я займусь этим самолично. — выпалил мужчина, сохраняя нейтральный тон, пытаясь не выдать раздражения, что гулко стучало в висках. Не дав Гуннхильдр ответить, он развернулся на пятках, вскоре уже выходя из кабинета. Джинн лишь устало выдохнула, понимая свою бесполезность в данной ситуации. «Уж постарайся…» — пронеслось у неё в голове.       Дилюк по ту сторону двери вздохнул, пытаясь поуспокоить нервы. — Бесполезный Ордо Фавониус… — выдал он, выходя из штаба. Он уже всё для себя решил. И никто, даже сам Кэйа, не сможет поменять его настроя. Уж он точно не сможет.