Решение всех проблем.

— Ты же понимаешь, что это незаконно? Лицо Антона было пустым, будто у мертвеца, он устремил свой взгляд в стену и кажется, даже не дышал во время этого «допроса» от Арсения. В самом деле, ему было все равно, ну, почти. Он немного нервничал и боялся. — Я с тобой разговариваю так-то! — возмущается Попов. — Понимаю, но какая от этого разница? — Большая, и долго ты этим увлекаешься? — Два года, — отвечает Антон. — Блять, да какая вам разница?! — Большая Антон! Ты прекрасно понимаешь, что этот «инцидент» нельзя игнорировать и тем не менее ты пытаешься все загладить! Это попросту неприемлемо, одумайся! Шастун резким движением встал из-за стола и направился к выходу. — Мне неприятно с вами разговаривать. — Шастун блять, стой! — «Вау, да ты материться оказывается умеешь, я поражен на повал, мистер Попов!» — Стою, — юноша останавливается в проёме двери и скрещивает руки на груди. — Я не буду ничего говорить остальным, если ты пообещаешь, что перестанешь употреблять, — Арсений обессиленно облокотился на руку, не сводя глаз с Шастуна, — «Да, ты соврешь, но за то дашь мне признак того, что тебе не все равно на последствия… А это можно использовать». Антон замялся, что-то пробурчал себе под нос, после чего выдал: — Ладно, обещаю. — Прелесть, а вот теперь ступай. После того, как Шастун покинул класс, Арсений и впрямь задумался. — «А есть ли смысл использовать эту информацию против него?» Такому благословлённому во всех ключах Попову, было бы просто невозможно такое сделать, но так скажем, у всех иногда бывают разногласия между самим собой. Те самые ангел и демон на плечах подсказывали абсолютно разные вещи. К тому же почти у всех есть такая особенность — в порыве гнева творить невнятные вещи, а потом жалеть, поэтому пока что Арсений отложил все свои планы на другой день. А может и неделю. Или месяц. Ладно, в самом деле все планы Попова улетучились при разговоре с Антоном. Вновь все повторяется, Шаст идет с Димой и они о чем то увлеченно разговаривают. — А он такой: «Я никому не скажу если перестанешь употреблять». — Придурок какой-то. — Соглашусь, но если логично оценивать ситуацию, он дал мне шанс не получить пизды от матери, к тому же Арс не сообщил об этом в ментовку, что уже для меня выгодно. — Ну это да, но он все равно полнейшая задница, — настаивает на своем Позов. — Какой ты злой, не могу, сейчас заплачу. — Верю, — шутливо цитирует Дима. — О, так ты верующий? — То есть? — Веришь в бога? — Шастун, ты полный идиот, — Позов слегка толкает своего друга в плечо. — Сам такой! Ещё пару минут толкая друг друга, Антон наконец валится на асфальт, обидчиво взирая на собеседника. — Ой ну все все, убил. Антон стоит на балконе, постепенно делая затяжки. Дым который он выдыхал красиво расплывался в воздухе, а затем уплывал восвояси. Шастун был почти на взводе, голова гудела, а сердце было на грани того, чтобы выпрыгнуть и скинуться с балкона со словами: «Прощай, я слишком много перетерпел!». Хотелось бы Антону сделать тоже самое. Жаль, что пока обстоятельства не позволяют. Сегодня должен быть спец-совет наедине с Арсением, еще какими-то главными шишками школы и психологом. Да, ранее Арсений говорил, что ничего не будет, но по его словам после, это было необходимо для полного решения сложившейся ситуации. Но вот, правда, с хера там психолог, Шастун так и не понял, но понял, что если ему умереть прямо сейчас, разговора можно избежать. — Ну пиздец Тох, чё еще сказать то. 9:12. — Согласен, польностью. 9:13. Шастун постепенно подходит к зданию и заходит внутрь. Помещение встретило Антона оживлённой суетой, почти везде ходил персонал, лишь изредка кидая на него свой взгляд. И вот он, момент сопряжения, его резко бросает в жар, а руки начинают трястись. Юноша старается не подавать виду и подходит к раздевалке, дабы сдать свою излюбленную куртку, после он собирается с мыслями и подходит к кабинету, где должен проводится спец-совет. Вот он уже собирается стучаться в дверь, мол: «Я тут, я жив, алло», но не тут то было. Его руку перехватывает уверенная мужская рука и ведет её в прежнее положение. — Ни я, ни ты, этого не хотим, ведь так? Знакомый голос буквально вырывает Шастуна из раздумий и он оборачивается. — Арсений Сергеевич! Вы… — Тс-с-с! Пойдем отсюда, — мужчина берет ладонь подростка в свою и стремительно удаляется в сторону кабинета истории, ведя за собой юношу. Наконец преодолев все злосчастные ступеньки, Попов забегает в класс, закрывая дверь за собой на ключ. — Что вы твор…?! — Я спас тебя от крайне неприятно разговора с директором и собственно, мной! — С чего бы? Мужчина склонил голову набок, глядя на Антона со смесью издёвки и какой-то неоднозначной вопросительностью. — Ладно, я вас понял… Но не можем же мы здесь торчать до закрытия! К тому же, что, если нас заметят? — У меня сговор с Матвиенко, успокойся. — Прелесть! А как я этого всего касаюсь?! — Да чёрт тебя дери, Антон! Не выдержав, Арсений в каком то неожиданном порыве гнева прижал подростка к самой ближней от него стене. — Если тебе так необходим этот разговор, то вперед! Я тебя не держу! Кончики ушей Шастуна издевательски заалели, а сам парень в открытую старался не смотреть на Попова. — Я вас понял, молчу! — Антон постарался отстраниться, но Сергеевич не позволил ему это сделать, он только сильнее вжал юношу в стену, ставя свое правое колено ровнёхонько между его ног, упирая его почти в пах парня. — Я не люблю людей, которые меня не слушаются, Тош. Еще пару секунд вглядываясь в лицо раскрасневшегося подростка, Арсений наконец отошел от Антона. Прозвенел звонок. — А теперь желательно молчать. Они так и сделали, пара часов в полном молчании, кажется пошла им даже на пользу. Все это время Антону было неловко. Ему понравилось. Он боялся смотреть на Попова. Слишком неловко.