спаси меня

казутора приоткрыл глаза, когда услышал шаркающие шаги за дверью и приглушенный смех баджи. это точно был баджи. он ходил по квартире за плотно закрытой дверью, и ни он, ни чифую не собирались вместе с открытой дверью лопнуть пузырь из усталого вечернего марева, в котором сейчас лежал, сбив одеяло, казутора. он даже не помнил, как отрубился днем, и теперь мучился от головной боли, проснувшись, когда на улице уже стемнело. засыпанные песком глаза никак не могли сфокусироваться на оранжевом свете фонаря, слепящим на пол прямо перед кроватью, поэтому казутора просто сполз с нее, натянул капюшон на голову и на ватных ногах выбрался в залитый светом коридор. на крохотной кухне вертелись оба его парня, сталкиваясь локтями и задницами. баджи стоял к казуторе боком и мешал овощи для его любимого салата. для казуторы. его густые и отросшие до лопаток волосы смешно подпрыгивали в пучке каждый раз, когда баджи слишком активно взмахивал головой в такт негромкой музыке. чифуя тихо пел, вертя головой, напротив плиты, на которой готовил ужин на троих. “на троих”, - подумал казутора и неслышно пересек порог, за которым до этого неуверенно мялся. подойти сначала к баджи, который смешно, но в своей неповторимой манере, вздернул брови в приятном удивлении, обнять прямо так - с боку - и поцеловать в висок, чтобы тут же оказаться стиснутым до хруста костей в ответ. - проснулся? - ехидно шепнул ему на ухо баджи, - то-то я смотрю, на звонки не отвечаешь! - мы все равно купили тебе твои любимые помидорки для салата, - встрял обернувшийся чифую. - простите, - брякнул казутора, не подумав. за что тут же поплатился задницей - баджи неверяще фыркнул и от души шлепнул его, глядя прямо в глаза чифую. - не извиняйся, пожалуйста, казутора. он просто выпендривается. на самом деле баджи первый, кто придумал порадовать тебя этим всем после сна, - сказал чифую, глупо и совершенно очаровательно хихикая, и показал на жарящийся на плите кацудон и стол с салатом. возмущенное ворчание о порче его имиджа брутального парня баджи уже никто не слушал, потому что теперь казутора стоял в обнимку с все еще смеющимся чифую, целуя шею и затылок. у него все хорошо. нет, у них троих все хорошо. казутора просыпается по утрам, зажатый между двумя теплыми телами, просыпается вечером, когда парни уже вернулись с работы, просыпается посреди ночи в крепких объятиях, и всегда чувствует, что рядом с баджи и чифую он в порядке. салат, заботливо нарезанный кейске баджи, и кацудон, поджаренный специально для казуторы мацуно чифую, были невероятно вкусными. возможно потому, что их приготовили с любовью и для него.