Фестиваль голодных духов

Фестиваль.

Громкие разговоры ни о чем, звонкий смех маленьких чертей, чей-то громкий плач. Яркие краски мелькают перед глазами, мешая взору, и не позволяя сосредоточится на чем-то одном. Красные огни в тусклых старых фонарях, белые траурные одежды, привлекающие взор, черное небо, в котором привычно не светят звезды, оставив этот потусторонний мир без света, даже в этот радостный праздник. Но не смотря на это… Ярко, ослепительно ярко. Кровавый свет фонарей парадоксально смягчает острые черты новоприбывшего духа, придавая смертельно бледному лицу небольшой румянец, позволяя впасть в иллюзию того, что этот дух является живым человеком, пришедшего на обычный праздник. А его белое, хоть и траурное, ханьфу, наоборот, создает впечатление небожителя, решившего прибыть на фестиваль голодных духов, дабы лично сопроводить каждого на круг реинкарнации, либо же уничтожить раз и навсегда этих грешников. И будь Вэй Ин сейчас духом, то бы с радостью пошел за этим неземным не-человеком, хоть на небеса, хоть на адский котел, однако единственное, что он может сделать, это взять маленького духа за тонкое запястье и уводить за собой, пока на него не позарились другие, более сильные существа. Сейчас Вэй Усянь отдал бы все, чтобы этот дух позади него был заклинателем из ордена Лань, нежели слабой и желанной пищей для монстров вокруг. И Цзян Чэн послушно идет за таинственным мужчиной, одетого в черное ханьфу. Пока все остальные были в белом, с аномально длинными шеями и уродливыми, искаженными лицами, из огромного рта которых текла противная вязкая слюна, они оба, простой дух в белом, а другой – неизвестный в черном, были самозванцами на этом фестивале, в котором для них нет места. Яркие огни мелькают перед ним, но все, что видит - это прямую спину незнакомца и его черные большие руки с огромными острыми на вид когтями, которые осторожно и без единого неудобства держат его белые руки. Что же он такое? Неожиданно один уродец, воспользовавшись небольшой задумчивостью Цзян Чэна, приближает свое отвратительное застывшее в ужасе лицо, растянув ломанной линией как следует свою гибкую шею. Он в предвкушении вкусной еды облизывает опухшим фиолетовым языком сухие губы, случайно царапаясь об желтые полуразрушенные клыки. Черная кровь начинает слабо капать по его острому подбородку, вызывая голодный интерес у монстров вокруг, а пустые глаза в глазницах так и блещут жадностью и желанием. Цзян Чэн невольно замирает в гипнозе, лишь резко сузившиеся зрачки выдавали его страх или же удивление. Уродец открывает своей огромный рот, готовый проглотить аппетитного духа, но в итоге глотает лишь воздух, пропитавшийся энергией инь. Вэй Усянь яростно смотрит на наглого злобного духа, в красных глазах его так и таится желание убить и причинить как можно больше боли и ужаса. Уродец съеживается и в страхе решает отступить к своему оставленному без дела телу, но не успевает. Черный огонь проходит по всему его телу, начиная от головы, до деформированных пяток монстра, причиняя небывалую боль и вызывая писклявый крик. Вэй Ин быстро закрывает уши маленькому духу в его руках, боясь, что эти громкие крики могут его потревожить. Но тот лишь спокойно и изучающе уставился на мужчину. Тем временем огонь сжигает душу этого неудачливого духа полностью, без шанса на возрождение. На наполненный болью крик никто не обращает внимания, в конце концов, это привычное явление. Сильный пожирает слабого. И мгновение спустя шум разговоров и смеха снова наполняет фестиваль жизнью. Цзян Чэн в чужих объятиях немного равнодушно смотрит на кучу пепла, что совсем недавно пыталась его съесть. Его внезапно настигает чувство некой ностальгии. Эта сцена казалась ему в какой-то степени знакомой. На языке так и крутится одно заветное имя, но лишь слабый вздох вылетает из его рта. Он не помнит. Но эти сильные теплые объятия, красные глаза, и черные волосы, развевающиеся по ветру, которого он не чувствует, он когда-то знал. Знал и любил. С заметно смягчившимся лицом мужчина осторожно убирает черные когти с ушей Цзян Чэна, обеспокоенно пытаясь убедиться, что не навредил ему, и лишь затем спускает одну руку вниз, аккуратно хватая его за тонкую талию, и переносится в более отдаленное, тихое место. Но не смотря на то что, шум все еще был в зоне слышимости, он стал гораздо тише. Что успокоило их обоих. Место, куда отправил их незнакомец, являлось пустым серым полем. Здесь не росли цветы, и не было всякой мелкой живности, напротив, казалось, что здесь все мертво уже давно. Однако фонари с красными огнями, создавали тонкую романтичную атмосферу вокруг них. Цзян Чэн любопытно оглянулся вокруг, оторвавшись от рук незнакомца. Вэй Усянь потянулся за ним в попытке вернуть в свои объятья, но тут же себя отдернул. Тот не заметил. - Кто ты? – наконец, утолив свое любопытство, обернулся Цзян Чэн, взглядом встретившись с глубокими серыми глазами. Вэй Ин успешно отвел глаза, не в силах выдержать такого напора от простого духа. Но тот резко приблизился, перехватывая взгляд на себя. Вэй Ин остался на месте. - Я… - он открывает рот в ответе, но тут же заглатывает свои слова, - ты не должен знать, кто я. Лучше ответь, как ты попал сюда? Твоя дорога прямая, прямо через мост, так что ты забыл здесь, чистый дух?! - Я не собираюсь отвечать на твои вопросы, пока ты не ответишь на мои, - фыркнул Цзян Чэн, внимательно осматривая незнакомца. Все в нем казалось и знакомым, и незнакомым одновременно. Чувство неправильности глубоко засело в его сознании, и он никак не мог понять почему. Сердце почему-то ныло при виде виноватого лица этого мужчины, но имя так и продолжало вертеться на языке, безжалостно решив не давать какую-либо подсказку. Но это неважно. - А-Чэн.. – беспомощно зовет Вэй Усянь, протягивая ему свои черные руки. Но Цзян Чэну это не кажется странным или противным, а правильным. Он осторожно протягивает руку в ответ. Вэй Усянь захватывает маленького духа в свои крепкие объятия, жадно вдыхая его запах. А Цзян Чэн расслабляется в его руках и прикрывает глаза от удовольствия. Как же он скучал по этим объятиям. - Почему ты не можешь назвать мне свое имя? Мне кажется, я знал тебя когда-то, но почему... Почему мне так больно видеть тебя сейчас? - то, что незнакомец знал его имя, не казалось чем-то необычным, лишь то, что сам он не знал свое имя вызывал раздражающий зуд в районе когда-то настоящего сердца. - А-Чэн, прошу, пройди через мост, - умолял его мужчина в черном, снова уклоняясь от вопроса, что он задал. Цзян Чэн не двигается, лишь задумчиво смотрит на поле. Зачем ему переходить на мост, если он специально сбежал оттуда? Сбежал, чтобы найти кого-то. Остановить. Спросить. - Почему... - вылетает из его рта прежде, чем дух до конца обдумал свои действия и слова, - почему ты так поступил? Почему ты оставил меня одного.. Снова... Цзян Чэн разрывает объятия, немного осознанно смотря на мужчину в черном. Тысячи слов вихрем разрывают его сознание, оставляя на губах одно имя. - Вэй Усянь! - прозрачные капли текут с его глаз, он не сразу осознает, что это слезы. Вэй Ин с нечитаемым выражением лица, размытому из-за его слез, нежно стирает бегущие струи, внимательно следя за тем, чтобы не причинить боль острыми когтями. - Цзян Чэн, это последний шанс. Ты должен пройти дальше! - почти умоляет он, понимая, сколько же запретов он нарушил за один разговор со своим возлюбленным. - Но как же ты? - Цзян Чэн отталкивает чужие руки, с яростью и болью смотря на Вэй Усяня. Тот слабо усмехается. - О, А-Чэн волнуется за меня? - игриво спрашивает он, - не бойся, я пойду за тобой. Цзян Чэн не верит, но уверенность в глазах его возлюбленного передается и ему. Он снова кидается в объятия. Маленький дух в руках бога смерти, наконец, находит покой и утешение. Но следовало ему в следующий миг открыть глаза, как он оказался перед мостом, а позади пустота. Чего-то не хватало. Кого-то не хватало. Но он снова не помнит кого.