Сделка

Милые мои развратники! Это снова я со своей Сделкой. Да-да, вы не спите, я все-таки написала новую часть. Не прошло и полугода) Что я могу написать в свое оправдание? А ничего. Вдохновение такая коварная штука... Ну, в общем, я прошу у вас прощения. Хотя... Сомневаюсь, что кто-то так уж сильно ждал это продолжение) Что ж, хочу лишь сказать, что посвящаю эту большую, очень тяжелую и невероятно похожую на конспект часть тем, кто ждал. Кто пинал. Кто верил. Кто помнил. Тот, к кому я обращаюсь, поймет меня) А еще тому, что у меня 200 вуху) спасибо! В общем, для вас, милые. Надеюсь, кровь из глаз не пойдет. И да. Не забудьте про песню. Она - секс в чистом виде. Всем привет) Enjoy =3 пс. сорри за длинное вступление. ______________________________________ Взрослая жизнь – сложная штука. Постоянно приходится чем-то жертвовать. Вот и День всех влюбленных они провели на учебе и работе, не имея возможности даже уединиться, и поздравить друг друга как следует. С самого утра, Курт наивно предполагал, что после работы (с которой его отпустят пораньше) он быстренько прибежит домой, накроет на стол (по дороге заскочив в их любимый итальянский ресторанчик), зажжет пару свечей, перестелет постельное белье на что-то более праздничное (например, новый комплект черного хлопка) и будет дожидаться с работы своего мужчину. Возможно, лишь в новеньких хипсах, насыщенного рубинового цвета. Но его ожиданиям не суждено было сбыться. Изабель решила, что именно в этот день нужно непременно обсудить все наработки на будущий номер, все уладить и отшлифовать. В итоге, домой Курт возвращался в девятом часу вечера, уставший, злой и разочарованный. Еще и Блейн не ответил на его сообщение о задержке. Наверное, он занят, на сцене поет, но от этого не легче. Хотелось утешения. Интересно, он уже дома? Вряд ли. Даже наверняка задержится. В общем, пока вечер приносил сплошные разочарования. Поднявшись в квартиру, Курт разулся, повесил пальто на крючок, закинул свою сумку на плечо и прошел в спальню. Уставший и сонный, он, не обращая ни на что внимание, с полуприкрытыми веками, сразу повернул к шкафу-купе, стоящему напротив кровати. Его не смутил, ни нехарактерный для их спальни запах, ни то, что кровать была расстелена, и вообще с ней было что-то не так. Лениво стягивая с себя вещи, Хаммел думал о том, что хотел бы освободиться сейчас от этих шмоток, и, не глядя, закинуть в шкаф. Но привычка и здравый смысл победили, поэтому аккуратно расправив рубашку, Курт повесил ее на вешалку, затем так же аккуратно и тщательно расправил и сложил джинсы, после этого тоже отправив на вешалку. И в тот момент, когда он, оперевшись о боковой выступ шкафа, наклонился, чтобы снять с себя носки, сзади прозвучали совершенно странные слова, произнесенные женским голосом. Christina Aguilera – Nasty Naughty Boy (На повторе, конечно. И еще, если включите версию, в начале которой слышны аплодисменты, просто не обращайте на них внимание) «Come here big boy / Иди сюда, большой мальчик» Обернувшись, Курт замер и уставился в проем ванной комнаты, дверь которой была открыта, и на пороге босиком стоял его парень, в черных узких брюках и черной же атласной рубашке с коротким рукавом и тремя расстегнутыми сверху пуговками. Вокруг шеи болталась лента не завязанной алой бабочки. И он слегка покачивал бедрами в такт ленивым аккордам музыки. Очень знакомой музыки. Черт. Курт резко почувствовал необходимость сглотнуть. Моргнув, он только открыл рот, чтобы задать парочку вопросов Блейну. Но тот приложил палец к губам, прося молчать. Курт снова моргнул и вернул нижнюю челюсть на место. Блейн слегка кивнул головой в сторону кровати, как бы приглашая устраиваться поудобнее. Что Курт моментально выполнил, предварительно обалдев от того, что вся поверхность расстеленной постели (с новеньким чистеньким бельем цвета слоновой кости), была усыпана желтыми и красными лепестками роз. Аккуратно умостившись на кровати, он откинулся на подушки, вытянул ноги, сложив руки на животе, и снова устремил взгляд на Блейна. И именно в этот момент тот запел вместе с Кристиной Агилерой. О боже, более пошлой песни он просто не мог найти! You've been a bad bad boy / Ты был плохим, плохим мальчиком, I'm gonna take my time, so enjoy / Я собираюсь как следует повеселиться. There's no need to feel no shame / Не надо стыдиться, Relax and sip upon my champagne / Отдохни и выпей шампанского, 'Cause I wanna give you a little taste / Потому что я хочу дать тебе попробовать Of the sugar below my waist, you nasty boy / Сладость пониже моей талии, ты – противный мальчик. И все эти слова сопровождались просто невероятными движениями. Не переставая покачивать бедрами, Андерсон, продефилировал на середину комнаты, чтобы стоять напротив Курта (при этом его спина отражалась в зеркальной поверхности дверцы шкафа-купе). Приглушенный свет бликами отражался от гладкой блестящей ткани, плотно облегающей крепкое тело Блейна, и подчеркивающей все самые соблазнительные местечки. Ухватившись указательными и большими пальцами за концы алой ленты галстука, он, слегка поведя плечами, гладил тканью свою шею, перетягивая края то правой, то левой рукой. На словах про шампанское, он кивнул куда-то вправо, и Курт увидел на тумбочке бутылку и напиток в длинном бокале. Видимо, он так спешил забраться на кровать, что даже и не заметил этого. Обхватив пальцами тонкую ножку, Курт одним глотком осушил полбокала, (при этом не отрывая пристального взгляда от любимого) потому что срочно надо было смочить горло. А ведь это только начало! Тем временем, Андерсон подошел к Курту и обернул алую ленту вокруг его шеи. Отходя, он настолько призывно вилял бедрами, что Курт готов был плюнуть на свое желание досмотреть шоу до конца и прямо сейчас накинуться на своего мужчину. I'll give you some oh-la-la / Я дам тебе у–ла–ла, Voulez vous coucher avec moi? / "Вы не хотите провести со мной ночь?" Снова встав напротив Хаммела, Блейн принялся за рубашку, медленно, дразнясь, отвлекаясь на поглаживание своих боков, расстегивая каждую маленькую пуговку, он оголял все больше участков кожи. Сначала грудь, затем подтянутый живот. I got you breaking into a sweat / Ты начинаешь потеть, Got you hot, bothered, and wet / Становится жарко, ты волнуешься и потеешь, You nasty boy / Ты – противный мальчик. И Курт, на самом деле, ощущал невероятный жар во всем теле. Особенно в одном небезызвестном месте. Чувствовал, как давно знакомые слова песни, произнесенные сладкими устами Блейна, заставляют его щеки краснеть, ладони потеть, а пальцы на ногах (все еще затянутые в черные носки) поджиматься. Блейн, проведя пальцем по открытому участку тела, выправил из-за пояса сначала правый угол рубашки, затем левый, поднимая их, не отрывая от кожи, как бы гладя нежной тканью свой живот. В то время как пресс Курта от всего этого напрягся, а бокал, уже пустой, подрагивал в пальцах. Поэтому, вспомнив о нем, Хаммел поставил его на тумбочку, хотя пить все еще хотелось невероятно. Nasty naughty boy / Противный непослушный мальчик. Андерсон сильнее, но все так же томно, раскачивал бедрами, распахивая рубашку, держа в пальцах ее края, и полностью вытащил из брюк. В ход пошли плечи. Как будто разминая их после длительной нагрузки, Блейн отводил их назад, продолжая двигать руками, сминая рубашку, слегка запрокинув голову. Прикрытые глаза говорили о полном погружении парня в процесс, о том, что музыка и танец поглотили его. Не выдержав, Курт двинулся правой рукой вдоль живота, вниз, пока ладонью не накрыл большой бугор под темно-серой тканью боксеров. Сил сдерживаться больше не было. Сексуальная музыка, идеально сочетающая в себе соблазн и откровение, барабанные биты, трубы, фортепьяно и саксофон. Хриплый голос Агилеры, перекрытый низким, любимым голосом Блейна, поющим, как и всегда, с таким чувством, такой отдачей и уверенностью в словах. Поглаживая через белье эрекцию, Курт наслаждался зрелищем, которое подготовил для него любимый. Oh baby for all it's worth / О, малыш, это стоит того. I swear I'll be the first to blow your mind / Клянусь, я буду первой, кто взорвет твой мозг. Now if you're ready, come and get me / Если ты готов, приди и возьми меня, I'll give you that hot, sweet, sexy loving / Я подарю тебе жаркую, сладкую, сексуальную любовь. В какой-то момент гладкая ткань соскользнула с левого плеча Андерсона, заставив Курта чуть сильнее надавить на член, но Блейн тут же, поведя плечом, вернул рубашку на место, отчего Хаммел чуть протестующе не застонал. Господи, это всего лишь плечо! Он видел плечи Блейна сотни, нет, тысячи раз. Он видел намного более интимные части его тела, так почему сейчас так сильно хотелось снова увидеть оголившейся именно эту часть тела? Блейн начал сводить и разводить руки, то раскрывая, то запахивая рубашку. Медленно, волнообразно, умудряясь двигать всем своим телом, при этом все это смотрелось настолько органично, настолько красиво и настолько горячо, что Курт начал истекать предэякулянтом, окончательно испачкав трусы. Однако, совершенно не задумываясь об этом. Заметивший это Блейн, лишь грязно усмехнулся, и продолжил свою изощренную пытку. И вот, наконец, Блейн спустил рубашку с одного плеча, затем с другого. И вот гладкая ткань легко скользнула вдоль опущенных рук парня, но он поймал ее ладонями, прежде чем она успела упасть на ковер. Смяв ее в длинный атласный жгут, он провел ею вдоль своей груди, от живота и до плеча, откидывая голову, выставляя напоказ длинную сильную шею, с ярко выступающим кадыком, признаком мужественности и силы. Поглаживание члена через трусы уже не доставляло Курту удовольствия, поэтому, мысленно попросив прощения за нетерпеливость у своего жениха, он запустил руку в белье, и обхватил пальцами каменный от дикого возбуждения ствол. Hush now, don't say a word / Молчи, не говори ни слова, I'm gonna give you what you deserve / Я дам тебе то, что ты заслуживаешь, Видимо, желая поиздеваться, Андерсон, в лучших традициях жанра начал тереть рубашкой между ног, облизываясь и поглядывая на Хаммела из-под прикрытых век. А затем изящным движением руки отбросил рубашку Курту, который поймал легкую гладкую материю и прижал к лицу, вдыхая, сохранившийся на ней, пьянящий запах любимого. Now you better give me a little taste / А ты лучше дай мне кое-что попробовать Put your icing on my cake / Положи свою глазурь на мой пирог, You nasty boy / Ты – противный мальчик. Пробежав пальцами по животу, Блейн подцепил большими пальцами пояс брюк, слегка оттянул его вниз, вращая бедрами по кругу, покусывая и облизывая губы. То, что его круглый, с натягивающимися на нем брюками, зад, отражался в зеркале, позволяя Курту наблюдать за зрелищем, практически со всех сторон, было, наверняка заранее продуманным хитрым ходом. Но Курту ли жаловаться? Повернувшись, Блейн пару раз крутанул бедрами, предоставляя ничем не закрытый обзор на свою задницу. Повернувшись обратно, Блейн расстегнул ремень, пуговку и змейку, но снимать брюки не спешил. Вместо этого он положил ладонь на свой пах и стал потирать его от яичек до пояса брюк. Oh no, there I go again / О, нет, я продолжаю, I need a spanking, 'cause I've been bad / Меня необходимо отшлепать за мое плохое поведение. So let my body do the talkin' / Позволь моему телу действовать, I'll slip you that hot, sweet, sexy loving / Я подарю тебе жаркую, сладкую, сексуальную любовь. Наконец, снова представив Курту обзор на свой зад, он выпятил его назад, и, делая выбросы бедрами в стороны, потихоньку спустил брюки, открыв взору сладкую попку. Попку, между выпуклыми, немного разведенными в стороны, половинками которой умостилась тонкая вертикальная лента, на бедрах плавно переходящая в горизонтальную, опоясывающую Андерсона. О. Господи. Боже. Мой. Стринги. Этот развратник нацепил стринги! Количество воздуха резко уменьшилось, а пальцы обернулись вокруг члена, резко проводя несколько раз сверху вниз. Наклонившись сильнее, Блейн вытащил сначала одну, затем вторую ногу из брючин, снова заставляя Курта поражаться его изящности. Тому, как естественно это смотрелось, ни одной заминки, неловкости или шероховатости. Все движения были так органичны, будто он репетировал достаточно долгое время. Хм. А это вариант. Очень хороший вариант. Надо будет поинтересоваться. Потом, разумеется. Кидаться брюками Блейн не стал. Их он отбросил куда-то в сторону, совершенно не заботясь об их судьбе. Подняв руки над головой, он провел одной из них вдоль другой, сгибая и разгибая в локте, крутя задом и медленно поворачиваясь к Курту. Come on, daddy! Кончиками пальцев он повел по губам, ключицам, груди, щипнув за тут же возбудившиеся соски, вниз по животу и… Блейн и сам давно возбудился. И теперь большая влажная розовая головка и немного ствола выглядывали из-за резинки стрингов, плотно прилипнув к пупку. Твою мать. Сил у Хаммела больше не было. Он смотрел на Блейна и понимал лишь, что хочет его. Не мог определиться лишь как. С одной стороны, ему хотелось быть оттраханным этим горячим мужчиной. А с другой, самому хотелось поиметь самого сексуального стриптизера. Блейн всё решил за него. Видимо, без слов поняв, что больше его парень терпеть не намерен, он приблизился к кровати сбоку, встав так, чтобы упереться коленями в матрац. А следящий за ним Курт моментально повернулся к нему, встав на колени, и наконец, впившись нетерпеливым поцелуем в, так часто облизываемые во время танца, губы. Ох, какое облегчение принес этот физический контакт им обоим. Как ополоумевшие, они принялись гладить, сжимать и царапать друг друга. Губы совсем скоро были искусаны, языки болели от напряжения и покусывания. Лишь несколько минут спустя Блейн нашел в себе силы оторваться от этих невыразимо сладостных губ и пристально взглянул в лицо любимого. Страсть и восторг смешались на лице Курта, полностью отражая чувства самого Андерсона. Come on, sugar! Внимательно вглядываясь в глубины каре-зеленых глаз, Хаммел опустил ладонь с шеи бойфренда на его грудь, живот, и, наконец, накрыл возбужденную плоть, поглаживая сверху вниз и размазывая предэякулянт по выглядывающей головке. Только он взялся за резинку стрингов, чтобы стянуть их к чертям, как Блейн отступил от кровати на пару шагов, приподняв бровь и уголки губ, и пригрозил пальцем, как маленькому провинившемуся ребенку. - Не так быстро, мистер, - первая фраза между ними за этот вечер прозвучала игриво и хрипло. Рыкнув, Хаммел сполз с кровати, и встал рядом с любовником, который, без лишних слов, просто слегка надавил на его плечи. Без возражений опустившись, Курт тут же снова протянул руку и наклонился немного сам. Сжав в ладони яички, языком он провел по белью вдоль ствола. Любые тормоза, смущение или скромность были давно откинуты. Им не было места рядом с этими двумя. Глухо хмыкнув, Андерсон, как бы сильно ему не хотелось наслаждаться нежными ласками любимого язычка, все же слегка оттолкнул Курта. В ответ на недоуменный взгляд, он лишь ухмыльнулся, потянулся к тумбочке, на которой рядом с бутылкой шампанского стоял пузырек с, согретой горячим воздухом спальни, смазкой. Оттянув резинку стрингов, Блейн выразительно посмотрел на Курта. Тот, все поняв, пошло облизался, подцепил трусы и медленно потянул вниз, одновременно ртом лаская открывающиеся сантиметры члена любимого, уделяя каждой венке должное внимание. Когда Андерсон остался полностью обнаженным, он приподнял двумя пальцами подбородок Курта, наклонился и жадно припал к, сводящим его с ума, губам, жадно раздвигая их и проникая языком глубоко внутрь. I got you breaking into a sweat / Ты весь вспотел, Got you hot, bothered, and wet / Становится жарко, ты волнуешься и потеешь, You nasty boy / Ты – противный мальчик. Снова распрямившись, напоследок чмокнув носик любимого, Блейн щелкнул крышечкой тюбика. Выдавил немного на пальцы, и принялся медленно, усердно, театрально закусывая губу и показательно щекоча яички, смазывать свой большой, колом стоящий, член. Слюноотделение Курта резко усилилось. Значит, сегодня он точно снизу. Великолепно. Хотелось отстранить руки Блейна и самому смазать потрясающий, красивый орган. Но, лишь только протянув руки, он был остановлен легким щелчком по носу и укоризненным взглядом. Эта безмолвная, подчиняющая игра была настолько захватывающей, что внутри Курта полыхал пожар, опаляющий все внутренности и заставляющий желать большего. Намного большего. Наконец, подцепив с тумбочки салфетку, Блейн вытер руки, и снова посмотрел на Курта. - На кровать. И тот даже не смел ничего ответить. Они не так часто практиковали подобное в сексе, в основном они были равноправными партнерами, доставляющими друг другу максимум удовольствия. Наверное, именно из-за своей редкости, такая практика была намного чувственнее. Курт лег на спину и уставился на Блейна, а тот лишь покрутил пальцем. Закусив губы, Хаммел перевернулся на живот, умостив руки возле головы, и застыв в ожидании. Он понимал, что Блейн все сделает сам. Так и получилось. Обойдя кровать, Андерсон наклонился, провел руками вдоль икры правой ноги Курта, от коленки до щиколотки, подцепил край носка и стянул его со ступни. То же он проделал с левой ногой. Тут же он забрался на постель, и стал подниматься вдоль длинного тела Курта, целуя заднюю часть одной ноги и гладя другую. Добравшись до круглой, все еще обтянутой бельем, попки, он сел на корточки, и подтянул бедра любовника к себе, заставив поднять зад. Курт еле сдерживал вздохи, принимая коленно-локтевую позицию и чувствуя, как с него снимают боксеры, так же медленно, как он ранее снимал стринги с Блейна. Оба полушария его задницы были зацелованы, прежде, чем трусы были отброшены к шкафу. Наслаждаясь каждым сантиметром бархатной кожи, Блейн провел языком от самого копчика до последнего позвонка на длинной шее. Поцеловав за ушком, он провел губами по щеке, заставляя Курта повернуть голову и встретиться губами, снова вливаясь в страстный танец губ и языков. Oh baby for all it's worth / О, малыш, это стоит того, I swear I'll be the first to blow your mind / Я клянусь, я первая взорву твое воображение. Now that you're ready, give it to me / Сейчас ты готов, дай это мне, Just give me that hot, sweet, sexy loving / Дай мне горячую, сладкую, сексуальную любовь! Хаммел дрожал в его руках, прижимаясь к нему спиной с такой страстью и желанием, что ему все сложнее становилось контролировать свои собственные эмоции и чувства. Руки Блейна все нетерпеливее гладили нежную кожу плеч, спины, бедер, прижимая это податливое тело все сильнее и сильнее. Он постепенно терял контроль над собой. Ему, наконец, удалось с трудом оторвать руки от груди и сосков Курта, и опустить их ниже, обняв тонкую талию. Но оторваться от, жадно отвечающих на его поцелуи, губ было сложнее. Гораздо сложнее. А когда ему все-таки удалось и это, раздался мучительный стон, причем было невозможно определить, кто именно из них застонал от внезапной и невыносимой потери ощущения полного слияния друг с другом. Голова Курта обессилено повисла. Закрыв глаза, Блейн чувствовал, как сердце бешено бьется о ребра. Сделав глубокий вдох, он предпринял последнюю, но совершенно тщетную попытку хоть немного успокоиться. Ему было необходимо обладать Куртом — полностью и сию же минуту. Еще раз судорожно вдохнув, он нежно приподнял его голову. Глаза Хаммела были закрыты, длинные ресницы отбрасывали длинные тени на шелковистые щеки, а приоткрытые губы искали его губы. Теперь самоконтроль окончательно изменил Андерсону. Впившись жадным поцелуем в нежные и податливые губы, он раздвинул их языком, одновременно поглаживая его ягодицы. На секунду отстранившись, Блейн схватил все тот же тюбик с лубрикантом, снова вернулся к поцелую, руками, тем временем, гладя и подготавливая Курта, рвано выдыхавшего ему в рот. Не чувствуя ничего, кроме, обнимающих его, рук и того безумного, чисто животного наслаждения, которое это ему доставляло, Хаммел смутно осознал, что в нем уже два пальца. На этом они обычно и останавливались. Но он так и не смог стряхнуть с себя странное оцепенение до тех пор, пока Блейн не оторвался от его губ. Мгновенно осознав, что всякие прелюдии окончены и что через пару секунд, Блейн войдет в него, Курт невольно вздрогнул от предвкушения. - Тише, сладкий, - тихо прохрипел Андерсон, снова целуя скулу, ушко и шею любимого. Руки гладили ребра, талию. Рецепторы просто сходили с ума от запаха Курта, возбуждения и ожидания секса. Наконец, умостившись на четвереньках позади Хаммела, Андерсон схватил круглые ягодицы, развел их в стороны и залюбовался открывшимся зрелищем. Он так много раз был внутри этой сладкой попки, но, черт возьми, каждый раз был просто восхитительным, неповторимым, и каждый раз ощущать Курта вокруг себя было божественно. Now give me a little spanking / Теперь отшлепай меня, Ohh, ohh, is that all you've got? / О, о это все, на что ты способен? Come on now, don't play with me / Давай, не играй со мной! Наконец, справившись с сентиментальными мыслями, Андерсон снова поцеловал копчик любовника. Перед тем как войти в Курта, Блейн обхватил свой член у основания и пошлепал им по входу. Сморщенная, блестящая от смазки, кожа начала сжиматься сильнее из-за возбужденного сокращения внутренних мышц. От этого Блейн судорожно сглотнул, и, наконец, протолкнул свой член, крепко держа бедра Курта. Оба не сдержались и громко выдохнули. Курт со всей силы закусил губу, опасаясь, как бы локти не подогнулись от нахлынувших ощущений. С каждым сантиметром, Блейн хотел, наконец, плюнуть на все и начать двигаться. Но не быстро. Нет. Хотелось медленно и чувственно. Именно так он и поступил, как только Курт, удерживая вес на одной руке, другой потянулся назад, чтобы тронуть Блейна за бедро. Двигаясь так, что Курт чувствовал каждый сантиметр его члена во время фрикций, каждую венку, переход от ствола к головке, Блейн готов был поспорить, что это один из самых невероятных их занятий любовью. Курт обожал эту позу. Его стоны и хрипы разносились по всей квартире, его бедра все быстрее и быстрее двигались навстречу бедрам Блейна, и в какой-то момент Андерсон плюнул на свои планы, отпуская себя и начиная вколачиваться в своего парня с немыслимой скоростью, вырывая из его груди уже не стоны, а самые настоящие крики. Пот стекал по спинам, шеям, лбам. Ладони вспотели и скользили у одного по простыне, у другого по бедрам первого. Спина Курта прогибалась почти немыслимой дугой, но Блейну всё было мало, и он продолжал давить одной ладонью на поясницу бойфренда. У всего есть предел, и вот Андерсон почувствовал, что устал, а до оргазма было еще далеко, поэтому он просто уложил Курта на живот, разведя его руки по сторонам возле головы. Тот уперся лбом в подушку и закусил щеку изнутри, потому что губы уже откровенно болели от укусов. Блейн улегся прямо на Курта, переплел их пальцы, уткнулся лицом в заднюю сторону шеи любимого, смачно ее поцеловал, и продолжил двигаться внутри желанного тела. Они вернулись к началу, когда их движения были пронизаны чувственностью. Ощущения балансировали на лезвии бритвы, такие тонкие, такие острые, лишающие рассудка и самообладания. Они не видели лиц друг друга, но оба улыбались, как два безумца, нашедшие родственную, такую же сумасшедшую, душу. Oh give me that hot, sweet, nasty / О, возбуди меня, будь нежным и порочным, Boy don't you make me wait / Парень, не заставляй меня ждать! Now you better give me a little taste / Ты лучше дай мне кое-что попробовать, Put your icing on my cake / Положи свою глазурь на мой пирог, You nasty boy / Ты – противный мальчик... Тело Курта было горячим и влажным, его слегка трясло от всего происходящего, глаза были блаженно закрыты, ловя за черной пеленой прикрытых век самые потрясающие светопредставления. Никогда, ни какие фейерверки не смогут сравниться по красоте с теми, что взрывались перед глазами Курта сейчас. Его член приятно терся о постель, зажатый в тиски из двух тел и кровати. Член Блейна задевал все чувствительные точки Хаммела, какие только могут существовать внутри тела. И речь не только об анусе. То, как ощущался Блейн внутри Курта, задевало в душе последнего самые невероятные струны и клавиши. И вот, пальцы сжимаются сильнее, губы закусываются больнее, глаза зажмуриваются крепче, и два пресыщенных, утомленных, счастливых тела лежат, не меняя позу, громко дыша, и мечтая лишь о том, чтобы никогда больше не двигаться и не размыкать эту связь. Курту не было тяжело. Курту было идеально. Комфортно и тепло. Блейну не было неудобно или жестко. Блейну было превосходно. Так, как и должно быть. - С нашим днем, любимый. - С нашим днем, мой хороший. И лишь хриплый голос Кристины Агилеры на фоне сексуальных ленивых аккордов продолжал тихо звучать на заднем плане, напоминая о том, что музыка – это то, что создает атмосферу для всего, что совершается с душой.