Одержимость/Влюбленность

Последствия очередной ночи без сна отразились на лице темноволосого слизеринца сильнее, чем обычно: покрасневшие глаза, темные круги под ними, абсолютно пустой взгляд. В руках был зажат «Расширенный курс зельеварения», корешок которого тревожно ковырял Теодор Нотт. Слова проффесора Слизнорта долетали только отрывками до понимания. Что-то про Веритасерум, Оборотное зелье… Юноша почти не слушал. До тех пор, пока не заговорила она. Карие глаза устремились прямо на идеальный профиль девушки, который обрамляли не менее идеальные каштановые кудри. — Это Амортенция, самое мощное приворотное зелье. Оно пахнет для каждого по-своему в зависимости от того, что нравится. — Верно, мисс Грейнджер. Разумеется, Амортенция не способна сотворить любовь. Любовь невозможно сымитировать. Нет, этот напиток вызывает сильное увлечение, вплоть до одержимости. Вероятно, это самое могущественное и опасное зелье из всех, что находятся сейчас в этой комнате. О да, — прибавил Слизнорт, серьезно кивая недоверчиво ухмыляющемуся Малфою. — Не стоит недооценивать силу любовного наваждения. Реакцию друга Теодор уже не видел. В его голове повторялись три единственных слова. Сила любовного наваждения. Вгляд юноши был сосредоточен на одной точке, а внутри творился настоящий конфликт чувств и разума. — Это огромный риск, - размышлял Нотт, не замечая суеты вокруг. — Тео, ты в порядке? — маленькая ладошка опустилась на его плечо. Паркинсон обеспокоенно оглядела его. Юноша встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли: — Да, — прочистив горло, ответил подруге. — Что мы делаем? Я отвлекся.

***

Теодор первый вышел из класса. Слишком невыносимо аромат карамели, страниц книг и еще чего-то прянного раздавался по всему кабинету из перламутрового флакона. Кто-то, правда, надеялся, что получится идеально приготовить напиток Живой смерти и получить приз? Какая глупость. Удивительно только то, что Грейнджер не справилась с заданием. Грейнджер. О чем бы Теодор не размышлял, все всегда сводилось к прекрасной гриффиндорке, которая сводила его с ума, сама не зная об этом. — Эй, куда ты так спешишь? — догнала его Пэнси. — Мы вроде на обед собирались. Ты идешь? — Нет. — Ты опять из-за Грейнджер? — слизеринка сщурила зеленые глаза, заранее зная, что правды не дождется. Теодор слишком резко посмотрел на нее, а затем оглянулся по сторонам, в надежде, что никто не услышал слова Паркинсон. Она заметила все с самого начала, но никогда не осмеливалась спросить на прямую. Она знала, что ее это не касалось, а значит, лезть не надо. В этом вся Пэнси Паркинсон. — Даже если так, то что дальше? — сквозь зубы проговорил Нотт, наблюдая за реакцией подруги, которая скрестила руки на груди. — Может пора уже забыть ее? Почти год прошел. Хватит мучить себя, — смелее заговорила она, на что Теодор лишь жестко усмехнулся. — Думаешь, я не пытался? Думаешь, мне нравится засыпать каждую ночь с мыслью, что я никогда не буду с ней? Я ненавижу это, — почти прокричал юноша. — Я думаю, ты сам не хочешь забывать ее, — на пол тона тише ответила Пэнси. — Пусть так. — Только не натвори глупостей, Нотт. Паркинсон последний раз вглянула на него и, развернувшись на каблуках, зашагала прочь, догоняя компанию слизеринцев.

***

Слизнорт был менее ответственным, чем бывший проффесор зельеварения, а по тому кабинет можно было открыть обычной Алохоморой. Теодор запер его за собой более сильным заклинанием во избежании чрезвычайных ситуаций. Все инструменты, ингредиенты уже разложены на столе, а котел стоит на огне. Отступать назад он не видел смысла. Так больше не может продолжаться. Взяв себя в руки и сделав пару глубоких вдохов, юноша принялся ловко нарезать все компоненты строго по рецепту. Резать, пилить, выжимать, раздавливать, мешать строго против часовой стрелки. Он был хорош в зельеварении — сложностей с зельем не возникло. Уже через час пар превратился в характерные спирали, а само зелье приняло перламутровый блеск. Его легкие мгновенно заполнились удушающим ароматом карамели. Слизеринец аккуратно разлил содержимое котла по двум склянкам и запечатал их. Теодор поставил емкости на стол и с хрустом размял шею. Опираясь на стол двумя руками, он любознательно разглядывал Амортенцию в сосудах. По кабинету раздался тихий, низкий, немного хрипловатый смех. Он только что приготовил свое счастье. Он будет нужен ей. Она будет нуждаться в нем. Он почти добился этого. В спальню Слизерина Нотт возвращался в приподнятом настроение. Еще бы это было не так. Во внутреннем кармане его мантии лежало его спасение. По его мнению. Каждый день Теодор заканчивал ментоловой сигаретой. И сейчас выпуская клубы мятного дыма в окно слизеринской спальни, он вновь погрузился в размышления. Нужен удобный случай. Чтобы никто не заметил. Чтобы он точно знал, что напиток выпьет именно она. — Нотт, — окликнул Забини, который что-то бурно обсуждал в компании остальных слизеринцев. Тео повернул голову, обращая на них свое внимание. — У нас выходные межфакультетская вечеринка намечается. Алкоголь на тебе. — Спрашиваешь еще, — хмыкнул в ответ юноша. Сначала не придавая значения этой информации, он вновь начал искать подходящий случай. Стоп. Вот оно. Вечеринка. Межфакультетская. — Блейз, а все будут? — решил все-таки уточнить. — Тебе известно значение слова «межфакультетская»? — съязвил мулат. — Я думаю, ящика огневиски и двух ящиков сливочного пива хватит. Будет весь шестой и седьмой курсы. Теодор лишь кивнул в ответ. Он уже начал судорожно соображать, как все устроить, и последующие слова сокурсников пролетели мимо ушей. Все просто. Это же Грейнджер. Она не решится на крепкий алкоголь. А сливочное пиво выдается каждому личная бутылка. Вот тебе и удобный случай. Главное, чтобы она пришла. — … даже Уизлетта со своими отморозками собирается, — услышал Теодор, и уголки его губ изогнулись в довольной улыбке. Значит, прийдет. Впервые за долгое время юноша засыпал почти счастливым, в предвушении своего счастья.

***

Суббота. Теодор оглядел свое отражение в зеркале безразличным взглядом. Черный бадлон облегал худые, неширокие плечи, воротник будто перекрывал доступ к кислороду — тонкие пальцы немного оттянули его. Прямые брюки в цвет водолазки. Кожанные ботинки. Древесный парфюм. Сделав глубокий вдох, Нотт натянул привычную для него ухмылку и взглянул в собственные карие глаза. Все получится. С этой мыслью он подмигнул самому себе. Приоткрыв прикроватную тумбочку, юноша выудил флакон с зельем и положил в карман брюк. Дверь резко распахнулась, и в комнату вошел запыхавшийся Забини. — Красавица, хватит любоваться. Иди вниз помогать мебель переставлять, — недовольно промолвил мулат. — Монтегю сейчас всю гостиную разрушит своими навыками левитировать предметы. — Опять все на моих плечах, — Теодор с усмешкой закатил глаза и вышел в сопровождении Блейза из спальни. Один из столов трансфигурировали в небольшую барную стойку, диваны сдвинуты к стене, образовывая посреди гостиной танцевальную площадку. Блейз настраивал музыку с помощью какого-то магловского прибора. Нотт расположился около барной стойки, расставляя алкоголь. Одна приоткрытая бутылочка сливочного пива отставлена чуть в сторону. Гости уже подходили. Каждый раз когда дверь открывалась, Теодор оглядывался в надежде увидеть ее. Но пока его внимание захватили прекрасные представительницы змеиного факультета в лице сногшибательной Пэнси Паркинсон и очаровательных сестер Гринграсс. Девушки выходили из женской спальни. Астория и Дафна отправились на диваны к остальным слизеринцам, Пэнс сразу же направилась к барной стойке. На ней был строгий черный костюм: удлиненный пиджак на голое тело, прямые брюки на завышенной талии. Образ дополняли черные босоножки, серебрянная цепочка и темно-красная помада. — Пэнси, выглядишь шикарно, — сказал Тео с искренностью. — Да, надо же как-то украсить вашу тухлую вечеринку, — черная бровь Паркинсон игриво изогнулась. — Оформишь огневиски? Теодор, усмехнувшись, налил в бокал янтарную жидкость и протянул брюнетке. Дверь открылась, а за ней и голова юноши повернулась в ее сторону. — Гриффиндорскую принцессу выглядываешь? — спросила Пэнс, сделав глоток из граненного стакана. Юноша лишь угрюмо кивнул. — Понятно, я возьму? Паркинсон держала в одной руке свой стакан, а в другой — бутылку сливочного пива. — Какой-то запах у него странный… С каким-то вкусом? Вишня что ли, — она поднесла горлышко к носу, пытаясь определить вкус. — Где ты его взяла? — резко спросил Теодор. — На стойке стояло. — Ты ведь еще не пила его? — Пока нет. — Оно испорчено, — пульс юноши слишком быстро превысил норму. — Тогда какого Мерлина оно у тебя стоит на стойке? — не дожидаясь ответа, Пэнс кинула его в мусорку. Теодор и пошевельнуться не успел, как звякнуло стекло в ведре. Он ошарашенно смотрел на брюнетку. — Блять, — отчаянно простонал Нотт. Неожиданно для Паркинсон юноша сорвался в мужскую спальню. Она что-то крикнула в ответ, но он уже не слышал. Открыв тумбочку, он облегченно вздохнул, увидев второй пузырек с зельем. Уже через мгновение он вновь оказался за барной стойкой, зажимая в кармане брюк склянку. Теодор в очередной раз быстро оглянулся на дверь. Уже хотел отвернуться, как вошла она. Святой Салазар, ее красоту нельзя было описать словами. И дело было не в легкой белой блузке с объемными рукавами, и не в расклешенных шоколадных брюках, и даже не в аккуратной укладке. Ее сверкающие янтарные глаза и счастливая улыбка на мягких губах. Она просто мазнула по нему взглядом, он уже обезоружен. Теодор смотрел на нее, как маленький ребенок, который впервые увидел радугу: сияющие глаза, чуть приоткрытый рот, вдох восхищения. И все в честь единственной и неповторимой Гермионы Грейнджер. Девушка вошла в гостиную в компании остальных гриффиндорцев: Гарри Поттера, Джинни и Рона Уизли, Лаванды Браун и сестер Патил. Уизлетта тоже была хороша. Маленькое черное платье, огненные кудри, красная помада. Но это было несравнимо с Гермионой для Теодора. Перед его глазами щелкнули пальцы с бордовым маникюром. Юноша, осознав, что пялится на гриффиндорцев уже неприлично долго, засмущавшись, быстро повернулся к ним спиной. — Мерлин, мальчик мой, ты безнадежен… — сообщила Паркинсон из-за плеча Нотта и удалилась к остальным слизеринцам. Группа гриффиндорцев отправилась на один из свободных диванов неподалеку от компании слизеринцев. Поттер и Уизли двинулись к барной стойке. Пока видно разминка: 7 бутылок сливочного пива. Почти все уже были в сборе, вся гостиная была наполнена студентами. В воздухе уже витали ненавязчивые ароматы алкголя, дыма от сигарет и веселья, негромко играла музыка, с диванов слышался веселый смех. Но пока никто не решался выходить на танцпол. Гермиона сидела к нему лицом. Теодор отчаянно пытался не пялиться на нее, но ее чарующие глаза и обворожительная улыбка раз за разом притягивала взгляд юноши. Как вдруг его внимание привлек голос друга, который привстал на стол, чтобы всем присутствующим его было видно. — Всем добрый вечер! — все взгляды были обращены на Блейза Забини. — Рад, всех вас видеть здесь. А вот вы какие-то тухлые. Ну-ка, поприветствуйте любимых сокурсников. Зал взорвался громкими аплодисментами, криками и визгами. Все любили Блейза Забини, даже гриффиндорцы. Легкий на подъем, харизматичный, обоятельный мулат умел располагать к себе людей. — Так-то лучше, — на лице Забини засияла ослепительная белоснежная улыбка. — Раз уж все в сборе, прошу всех на танцпол. В миг гостиная наполнилась громкой музыкой. Довольно приличная толпа студентов повалила на танцевальную площадку под одобрительные возгласы и поднятые бокалы в воздух. Посреди зала уже сияла огненная макушка Джинни Уизли, отплясывающая под ритмичную музыку. Удивительно, как ей удалось заманить танцевать Гермиону, которая сейчас мягко качает головою в такт, прикрыв глаза, рядом с рыжей подругой. Представители мужской половины Гриффиндора не осмелились или же не захотели показывать свои танцевальные навыки, поэтому остались на диванах, потягивая сливочное пиво. Вечер был в самом разгаре. Девушки львиного факультета присоединились к юношам и что-то бурно обсуждали, периодически прерываясь на заливистый смех. — Ребят, я пойду за напитками. Кому-нибудь что-нибудь надо? — Гермиона поднялась с дивана, поправляя локоны. — Нам еще по бутылке, — Рон ответил за Гарри. — Поняла. — Я с тобой, — крикнула Джинни в след подруге, допила свой напиток, собрала пустые склянки и отправилась догонять подругу. Теодор облокотился спиной на стойку, подпевая под громко играющую песню и качая головой. — Неплохая вечеринка, верно? Парень аж подпрыгнул от неожиданности. Он не думао, что она подойдет сама и одна. — Кхм, Грейнджер, и тебе привет, — Нотт развернулся к ней лицом, поправляя воротник водолазки. — Я не хотела тебя напугать, — уголки губ девушки смущенно приподнялись в легкой улыбке. Юноша заворожился ее изумительно милым выражением лица. Кажется, прошло больше минуты, как он растерянно бегал глазами по ее сверкающим глазам, а щеки девушки с каждым мгновением алели. Он встряхнул головой. — Ничего, да, все в порядке, — Тео протер глаза и неловко улыбнулся. — Вечеринка вправду удалась. Гермиона покачала головой, соглашаясь. — Ты сегодня особенно прекрасна, — промолвил юноша, нарушив молчание между ними. Через секунду он поймал ее взгляд. Глаза в глаза. Сияющие карамельные и смелые древесные. Улыбка Гермиона лишь стала шире, и на ее щеках появились ямочки. — Гермиона! Кто знал, что ты так быстро ходишь? О, Нотт, добрый вечер, — Джинни наконец догнала подругу. — Давай-ка нам 4 бутылки сливочного. Ну конечно, Грейнджер не просто так подошла поболтать. — Да, момент. Тео нагнулся, доставая напитки из ящика. Три обычные бутылки в руки Уизлетты. — Секунду, здесь больше нет. Сейчас принесу еще. — Теперь ты меня догоняй, — Джинни подмигнула подруге и отправилась обратно к гриффиндорцам. Парень тихо выдохнул в облегчении, зашел в кладовку, и, откупорив одну из бутылок, влил тонкой струйкой перламутровую жидкость из флакона. Удача сегодня на его стороне. Сделал глубокий вдох, вышел. — Вот, держи, — как ни в чем не бывало протянул бутылку сливочного пива в руки гриффиндорке. — Спасибо, — ответила Гермиона. Она сразу же совершила глоток. — М, какой интересный привкус… Прянно-травянной, будто мята с имбирем. Странно. Теодор резко поднял глаза. Грейнджер еще постояла секунду в раздумии и уже хотела развернуться, как вдруг встретилась с его глазами. Этот взгляд. Испуганно-счастливый. — Что-то еще? — аккуратно спросил юноша. — У тебя очень красивая улыбка. Улыбайся чаще, — она еще раз оглядела его лицо, на котором еще сильнее расплылась очаровательная улыбка, затем быстрым шагом отправилась обратно к друзьям. Все получилось.