Лучше умереть, чем любить тебя

      Всю ночь в голове Кассиопеи Блэк крутились мысли, о которых невыносимо было думать, но покидать ее они не собирались. Слишком откровенный для Нотта и Блэк диалог прошел уж слишком обыденно и ненавязчиво. Раскрывать такие подробности своих чувств было для девушки в новинку, но ни о время, ни после разговора она не чувствовала чувство вины и стыда. Намного больше ее интересовало поведение Нотта. За все время учебы, общее количество слов сказанных ими друг другу можно было сосчитать на пальцах двух рук. Да и была это чаще всего нецензурная лексика.       «Откуда в этом спесивом мальчишке появилась забота и сострадание ко мне? О Мерлин, надеюсь это просто его заботливая часть характера, о которой я не знала, а не жалость. Я не отмоюсь от этого позора».       Кэсс вынырнула из размышлений, когда на часах было уже 7.30. Быстро приняв душ и одевшись, она вышла из комнаты, направляясь в Большой зал. Но преодолеть сильнейшее любопытство у девушки все же не вышло, как бы она не старалась. Проходя мимо, Кэсс аккуратно заглянула в приоткрытую дверь спальни Нотта, но та пустовала.       «Может это и к лучшему, сейчас было бы очень неловко оставаться с ним наедине. Надеюсь хотя бы во время занятий мы не пересечемся».       Большой зал снова встретил Кассиопею пугающей тишиной и десятками взглядов, направленных на нее.       «Это уже традиция какая-то? Начинает раздражать».       — Так это все-таки правда? — Блэк не успела сесть за стол, как гриффиндорцы почти в один голос задали вопрос.       — И вам доброе утро. — Кэсс взяла стакан сока, отпила и все же продолжила. — Так о какой правде идет речь?       — Вы с Ноттом все-таки встречаетесь. — Снова слышать эту фамилию Кэсс хотела меньше всего, но утвердительная интонация Гермионы заставила ее все же поучаствовать в диалоге.       — Я надеялась, что в наших разговорах эта тема больше не поднимется, я, кажется, рассказала все как есть. Я не встречаюсь с Ноттом, но остальные пусть думают, что это не так. — Блэк ухмыльнулась и взяла в руку вилку.       — Но он рассказал, как успокаивал тебя вчера после того, как ты ушла с вечеринки. Сказал, что ты плакала, и он не мог оставить тебя одну. — после этих слов, вилка, которую Кэсс держала в руке, со звоном упала на пол. Девушка замерла, смотря в тарелку и не поднимая глаз.       — Кэсс? Все в порядке? — Джинни выглядела обеспокоенной.       — Перед завтраком мы просили у Нотта о твоем самочувствии и он все рассказал. — Фред понял, что гриффиндорцы не дождутся ответа на вопрос Джинни, и попытался добавить контекста в информацию. — Мы даже не поверили сначала, ты ведь никогда не плачешь, — они с Джорджем улыбнулись, посмотрев друг на друга, но улыбки тут же исчезли с их лиц, — но он рассказал, что это из-за Пэнси и Блейза, точнее из-за вашей ссоры.       Кассиопея резко встала из-за стола и выбежала из Большого зала. В голове был неприятный шум и рой мыслей, которые она безуспешно пыталась отогнать. Через несколько минут она уже была в своей спальне в башне старост. Дверь с грохотом захлопнулась. Глаза Блэк наполнились яростью, кулаки сжались, и она ударила по той же бедной двери.       «Дура, дура, дура! Распустить сопли перед Ноттом! Ты же прекрасно знала чем это закончится. Идиотка! Думала он действительно способен на сострадание или заботу? Какой абсурд».       Кэсс полностью погружалась в самоуничижение. Обвинять Нотта, по ее мнению, было неразумно — он сам начал эту игру, которой Блэк уверенно подыгрывала, и действие Теодора было вполне оправдано. Девушка винила именно себя в сложившейся ситуации. Винила, что снова доверилась кому-то, да и не просто «кому-то», а своему главному врагу. Человеку, которому нельзя было довериться даже под угрозой смерти.       Сев, на подоконник, Кэсс достала из помятой пачки сигарету, и прикурив огоньком на конце палочки, затянулась. Горло приятно обожгло, и с каждым новым вдохом дрожь и злость понемногу отступали, хоть мыслей меньше и не становилось. Теперь, на смену самоуничижительных размышлений приходили мысли о мести слизеринскому ублюдку. Нет, Блэк не собиралась убивать или пытать Нотта. Все пойдет по тому же сценарию. И если Теодор хочет, чтобы весь Хогвартс говорил об их невероятной любви, то так тому и быть.       Скрип двери вырвал Кассиопею из мыслей, но она продолжала смотреть в окно. Так бесцеремонно врываться в ее спальню мог только один человек. Нотт стоял в дверном проеме, опираясь на него, в руках он держал поднос с едой, а на лице слизеринца сверкала улыбка.       — Ты не ела сегодня, я принес тебе завтрак. — Парень поставил поднос на письменный стол и подошел к подоконнику, на котором сидела девушка. — Ты так быстро убежала из Большого зала, я волнуюсь за тебя. — Сарказм в голосе Нотта невозможно было скрыть, он все так же насмешливо ухмылялся.       — Пошел вон.       — Милая, разве я как-то обидел тебя? — Теодор наклонил голову и сделал противно милое выражение лица. — Не стоит так разговаривать со своим молодым человеком, особенно когда он столько делает для тебя.       Девушка резко вскочила с подоконника и сделала шаг вперед, вставая вплотную к Нотту, но ее роста все еше было недостаточно, чтобы смотреть ему четко в глаза. Хоть и выглядела Кэсс рядом с ним очень миниатюрной и совсем не устрашающей, взгляд, направленный на Теодора был стальным.       — Чего ты пытаешься добиться? — Нотт снова улыбался в ответ на ледяное спокойствие девушки. — Утешить свою манию величия за мой счет?       — Крошка, ты же сама это затеяла.       — Слухи начал распускать именно ты, я лишь не стала портить твою дешевую игру, но ты перешел грань. — Внешний вид Кассиопеи не выдавал дрожи от накатившей снова злости, но безумно громко колотящееся сердце разрушало весь образ спокойствия.       — Разве? Не ты ли перешла эту грань, когда решила донести эти слухи до моего отца? — Улыбка исчезла с лица Теодора, его взгляд стал пугающим.       — Откуда…       — Птички нашептали. — Перебил он девушку. — Птички, которых ты когда-то называла друзьями.       «Пэнси и Блейз…»       Друзья. Единственные люди, которых она могла так назвать. Но, по всей видимости, Блэк они другом никогда назвать не могли.       — Думаешь они считали тебя другом? Ты же не настолько наивная? Ты же дочь грязнокровки и предателя семьи. Твой уровень — это такая же грязнокровка Грейнджер и бедная семейка Уизли. Не понимаю, как Малфой может с тобой общаться.       — Он мой брат.       — Кузен. Его отец презирает тебя и твоего предателя-отца.       — Закрой рот. Еще хоть одно слово про моего отца и, клянусь, я запущу в тебя Аваду. — Кэсс сделала угрожающий шаг вперед и встала на носочки, чтобы смотреть Нотту в глаза.       — Смотри чтобы рука не дрогнула. — Теодор снова ухмыльнулся.       — Не дрогнет, уж поверь. А теперь проваливай. Нотт резко схватил девушку за горло. От неожиданности Кассиопея растерялась, не зная что предпринять.       — Не указывай мне что делать. Если я один раз позволил тебе так со мной разговаривать, это не значит что нужно наглеть. Мне уже порядком надоела ты и твое поведение. — Слизеринец сильнее сжал руку на шее гриффиндорки. — Если эти слухи дойдут до моего отца, клянусь, я превращу твою жизнь в Ад. Ты поняла меня?       Хватка Нотта чуть ослабла и девушка воспользовалась этим, сделав небольшой вдох и придя в себя. Блэк сжимала в руках палочку, острие которой упиралось в подбородок слизеринца.       — Мне плевать, что с тобой сделает твой отец. Если ты думал, что я забуду все что ты сделал и сказал, то спешу тебя огорчить. Я сделаю все, чтобы ты поплатился за свои грязные действия. Ты понял меня?       Нотт полностью разжал хватку и отступил на шаг назад. Ни произнеся ни слова, он удалился из спальни, оставляя Кассиопею в одиночестве.       Снова сев на подоконник, она закурила очередную сигарету, пытаясь прийти в себя.       Никто не имел права говорить о ее семье в таком ключе. За своих родителей Кэсс могла убить без раздумий. Блэки всегда говорили — «Семья превыше всего», хоть Сириус Блэк и не любил причислять себя к этому роду, но девиз остался с ним и был передан дочери.       Кассиопея точно решила, что не позволит, чтобы Нотту все сошло с рук. Приведя себя в порядок и заклинанием убрав следы от руки слизеринца на шее, она вышла из спальни. В гостиной Теодора уже не было и, выдохнув, девушка отправилась на занятия, выбросив из головы уже продуманный план мести. На его место пришел зазубренный рецепт зелья, который сегодня будет проверять профессор Снейп.       «Опаздывать нельзя, иначе Нотта я убить не смогу, потому что Снейп убьет меня раньше. Надо поторопиться».