Город обдуваемый ветрами.

Рядом с морем было на удивление спокойно. Прибой положительно действовал на расшатанные нервы, а крики улетающих чаек придавало закату своеобразную красоту. Медовые лучи солнца блестели на поверхности воды. Далеко, изредка проплывали паромы и крейсера. Около набережной стояла хрупкая фигура в изрядно потрепанной кофте. Холодные порывы ветра обдували спокойное, задумавшиеся лицо девушки. Крик, смех, топот ног производили шум и гам. Время от времени этот шум и гам усиливался когда проходили маленькие дети. Вырванная из своих мыслей,Мэй нахмурилась. Отвернувшись от заката стала рассматривать людей.Вот идут дети что то весело щебеча своей матери, вот о чем то воркующая влюбленная парочка, и какая то барышня с блондинистыми волосами около дорогого прилавка. Увидев даму, Хаяси накинула на голову серый капюшон кофты и зашагала в ее сторону. Делая вид что она присматривается к какой то вывеске, повернулась к даме боком.В следующий момент ее два пальца ощупали кожаный бумажник и коробочку. Воровка резко дергает в свою сторону, и в то же время делает вид что случайно столкнулась с блондинкой. Светловолосая удивлённо посмотрела на девушку, та глянула ей в глаза и быстро опустила голову, шепнув коротко: "извините". – Ничего страшного, – ответила женщина, и улыбнувшись спросила: Я могу чем нибудь помочь? Мэй попыталась успокоить свои трясущиеся руки. Она только что ограбила женщину которая так добродушно предлагает ей помощь. Главное чтобы она не заметила пропажу раньше времени –Н...нет спасибо– поспешно сказала воровка прежде чем бежать со всех ног. Она ясно понимала, что кража чужого имущества дело не из лучших, что так нельзя поступать. Но в то же время, несправедливо, что одни люди живут в дорогих усадьбах, а другие еле сводят концы с концами в трущобах. Пробежав несколько кварталов, она остановилась около заброшенной лавки. Упершись руками в колени, слегка согнувшись, она старается успокоиться, приводя дыхание в порядок. Лёгкие нещадно жжёт, особенно когда пытаешься вдыхать. Сердце сильно колотится, норовя выпрыгнуть из своего места. Когда она уже более нормально задышала,медленно открывает дверь и входит. Мэй обводит взглядом помещение. Широкая комната служащая небольшим пристанищем для местных подростков, у которой на старых стенах свисали нарочно оторванные обои. И ко всей этой картине примешались разные трубы и провода- старые, но до сих пор работавшие. Рядом с окном, что бы покурить столпилась группа подростков. Внимательно следят за ней, но стоит ей посмотреть на них, как бы спрашивая взглядом: «Чего то надо?», как они корчат презрительные гримасы и отворачиваются. Не то чтобы Мэй Хаяси была такой нелюдимой и отстраненной. Когда то, в начале своей воровской жизни, она пыталась найти общий язык со здешними. Быть одиночкой она не только не планировала, но и не хотела. После неудачных попыток сдружиться она решила бросить безрезультатные попытки налаживания контактов. Все равно на нее смотрели как на чокнутую. Немного постояв около входа, она подошла к пустующему окну. Прислонившись к подоконнику, стала тоскливо рассматривать изрисованные стены противоположного строения. Вдоволь налюбовавшись,девушка вспомнила об украденных вещах. Достав из кармана коробочку, открыла. По обшарпанному подоконнику покатилось кольцо, сверкнув большим, светло-голубым камнем. Мэй ухватила его у самого края и восхищенно вздохнув, надела на палец. Тонкий золотой ободок был больше размером, да и вообще на худой ручонке с различными царапинами и синяками дорогая вещица смотрелась довольно так комично. Она давно не видела такой большой берилл: будто в украшение силой морские волны. Полностью поглощенная рассматриванием камня, она не заметила как подошли к ней остальные. Мэй, ты совсем страх потеряла? – Девушка удивленно уставилась на них широко раскрытыми глазами. Акихиро, негласный главарь и заводила этих подростков,чуть не зарычал от злости и досады: вот же идиотка! Она на улице, почти уже два года, а понять обычные вещи не может,будто малый ребенок! – Ты что, у набережной была?! Девушка вздрогнула и, не собравшись с мыслями,испуганно недоумевающим взглядом глядела на них. –Значит все таки ходила, да?! –Акихиро, не горячись, там полно глупых людей которые не понимают что, да, как их ограбили –заступилась за нее какая то девчушка. –Это ты глупая. Там же чуть ли не под каждым кустом камера воткнута. А вдруг ее ограбленная жертва дойдет до полиции, нам несдобровать. Идиотка! –С какого перепуга сотрудники полиции рыщут по трущобам? В трущобах одаренных хоть отбавляй, они и носа сюда не сунут. Только вот для кольца придется нового скупщика найти, иначе прежний и доложить может. Тоже мне из мухи слона сделал... Хаяси теребя прядь волос, нервно огляделась по сторонам. Если подумать, люди дело говорили, но она будто наяву чувствовала что так легко не прокатит. Хотелось поскорее дать себе убежать от этого дурдома, сейчас же. Она отмахнулась от ребят, которые собиралась вывалить на нее новую порцию негодования и сделала жест означавший не шуметь. В коридоре со скрипом открылась входная дверь. Несколько пар тяжелой обуви уверенной поступью перешагнули порог лавки. Мэй панике до крови закусила губу: через щель она увидела ту светловолосую даму и несколько представителей правосудия. Собравшись мыслями она подошла к окну, лихорадочно ища способ открыть. В итоге,не найдя задвижку подобрала один из стульев и с силой бросила в окно. Стекло потдалось махинации и с присущим треском разбилось. Под удивленные взгляды подростков, Мэй потянулась к раме и осторожно спрыгнула. Ну же, что же вы медлите – успела она подумать, прежде чем со жгучей болью удариться пятками ног об дорогу. В этот момент из дома послышался шум возни и несколько ребят последовав примеру выпрыгнули из окон. Полицейские ворвались в комнату, где несколько минут назад все беспечно болтали. Кто-то из подростков закричал, но крик заглушил взрыв. Лицо и руки опалил горячий воздух. Ей внезапно захотелось повернутся, броситься обратно, и хоть как-то помочь оставшимся внутри... Развернувшись Хаяси увидела объятое языками пламени здание.Мысли шевелились в голове ужасно медленно. Тело не поддавалось никаким командам. Застыв как каменная статуя, она не могла пошевелить не только телом, но и даже языком. По всему телу ощущалась боль, примешанное каким то неприятным ноющим чувством, ужас и отчаяние всё глубже въедались в мозг. Она даже не представляла, это все подорвалось. А ведь помедли она на несколько секунд и тоже бы сгорела... И, несмотря на близость огня рядом, и несмотря на то, что на улице лето и ей было душно, она вдруг почувствовала холод. Не тот, от которого можно спастись спрятавшись в кофту, а холод внутренний, навеянный страхом неизвестности, отчаянием и невозможностью исправить случившуюся ситуацию.