Ублюдок

24 марта 20хх, 17:23, полицейский участок № 39, город Н – Пусть бы он вообще не возвращался, – мужчина почти что сплевывает куда-то в сторону. – Достал своей чертовой молчаливостью. Мудак. Звук работающей кофемашины. – Если он не выживет… Этого уже Йен слушать не стал. Он сам не заметил, как в какой-то момент подслушанного разговора сжал в руке стаканчик с горячим кофе. Йен так сильно сосредоточился на говорящих и своих мыслях, что одноразовый пластик заскрипел в его пальцах, трескаясь, и обжигающий напиток пролился на ладонь. Боль от ожога прошла мимо внимания Йена, он слышал только слова у себя за спиной. И больше не мог терпеть. Все его чувства – боль, гнев, страх, отчаяние слились в единый коктейль и вот он уже стремительно оборачивается и бросается на стоящего сзади Илая Сонга. Йен не произносит ни слова, просто бьет, что есть силы. Молотит кулаками по опешевшему детективу, который даже не успевает защититься. Йен валит мужчину, много крупнее него, матерого и опытного детектива вообще-то, на пол. И бьет. Не переставая. Безмолвно. Йен чувствует, как хрустят кости под его кулаками: свои или чужие – ему плевать. Просто безразлично. Йен наслаждается этой вспышкой гнева. Он получает дьявольское удовольствие, нанося удар за ударом и, чувствуя, как кровь брызгает ему на лицо, заливает одежду. Когда Сонг, наконец, выходит из транса и безумно рычит, Йену все равно. Он со спокойной душой принимает удары и с сумасшедшим, безудержным остервенением бьет в ответ. Они катаются по полу и пытаются разорвать друг друга, словно два диких зверя. Когда другие полицейские в комнате отмирают и кидаются их разнимать, уже поздно. Йен уже разбил Сонгу нос, из которого хлещет кровь на белоснежную рубашку мужчины. Он уже разукрасил второму детективу все лицо. Наверняка, Йен и сам пострадал, но он не чувствует боли. Только улыбается кровавой ухмылкой и смотрит с превосходством в глазах на Сонга. – Ну ты и ублюдок, Джейкобс, – Сонг сплевывает и злобно меряет Йена взглядом. Парень в ответ пожимает плечами. Их обоих удерживают по двое полицейских, только вот Йена держат не крепко, будто не верят, что тот захочет вырваться. – Конечно, – Сонг выпрямляется, – кто еще мог оказаться в напарниках у такого придурка, как Смит? Только такой же ненормальный мудак. Что, небось все глаза выплакал, боишься помрет этот урод в больнице? Йен чувствует как отпустивший было гнев возвращается. Щедро приправленный невыносимым страхом за напарника. За Джона Смита, который уже два месяца в больнице борется за свою жизнь. И все никак не может победить… – Ты просто безмозглый, неопытный сопляк, – продолжает тем временем Сонг. – Недостойный даже злости. Йен вдруг смеется. Потом сплевывает кровь на пол и снова ухмыльнувшись, отвечает: – Зато у меня есть все шансы стать опытным детективом. А ты так и сдохнешь второсортным дебилом. Сонг звереет на глазах. Он открывает рот собираясь что-то сказать, а потом вдруг захлопывает. Его глаза загораются нехорошим огнем, а губы трогает издевательская улыбка. – Думаешь? Если Смит сдохнет в больнице, то ты так и останешься посредственностью. Глаза Йена темнеют. – А он точно сдохнет, будь уверен, – мстительно заканчивает Сонг. Йена обуревает такая ярость, что он без труда вырывается из удерживающих его рук и бросается на Сонга. Парень наносит удар настолько бездумно и остервенело, что Илай невольно отшатывается. Вот только Йен попадает не по противнику, точнее не по его телу, а по кобуре с пистолетом. В молчание комнаты отчетливо слышится хруст сломавшихся костей. Йен не обращает на это внимание, он размахивается и снова бьет Сонга. Тот, не ожидавший такой прыти от в целом довольно хлипкого Джейкобса, даже не успевает увернуться. И Йен, ослепленный злостью, наносит еще несколько ударов сломанной рукой. Пока его не прерывает окрик капитана. – Прекратить! Живо, я сказал! Капитан Макдугалл зол и не скрывает этого. – Разошлись! Он встает между Джейкобсом и Сонгом, лицом к Йену. – В мой кабинет. Быстро. Парень кивает и уходит с кухни. – Отстранен на месяц! – слышит он приговор Сонгу у себя за спиной. Йен мстительно улыбается. Он медленно идет к кабинету капитана, чувствуя как адреналин покидает тело, уступая место боли. Йен ощущает как начинает ныть где-то внутри, к этому чувству он уже привык за два долгих месяца. Но вот физическая боль оказывается для него чем-то новым. Правда, она не приносит успокоения. Йена все также раздирает на части от страха и отчаяния, от собственной беспомощности. Покачав головой и утерев рукавом кровь с лица, Йен заходит в кабинет капитана и обессиленно падает на стул. Вспышка гнева высосала из него все соки, расчистив место внутри для так надоевших боли и пустоты. Спустя долгие месяцы он уже не был уверен, что остался собой. Или что в нем выжило хоть что-то кроме этих отравляющих чувств. – Йен, – раздается скорее вздох, чем обращение у него за спиной. Джейкобс оборачивается и снова пожимает плечами. Мол, я не знаю, что на меня нашло, но извиняться не буду. Макдугалл садится за свой стол и несколько секунд смотрит на парня без единой эмоции. Потом в его глазах отражается сочувствие. – Ты хоть знаешь, что у тебя сломана рука? Йен оглядывает правую ладонь: та медленно распухает, из ран сочится кровь. Парень переводит взгляд на мужчину и кивает. – Сейчас поедешь в больницу, – после нескольких секунд молчания произносит капитан. – Крис тебя отвезет. Йен снова кивает. – И чтоб неделю я тебя здесь не видел. – Я отстранен? – отвечает Йен, разлепляя окровавленные губы. – Нет, – во взгляде мужчины причудливо смешиваются злость и жалость. – В отпуске. – Мне не нужен отпуск, капитан. – А я сказал нужен! – Макдугалл повышает голос. – Мозги себе на место поставь! Иначе выгоню из участка ко всем чертям! Йен молчит. – Я понимаю, как тебе сейчас тяжело, – вдруг разом сдувшись произносит капитан. – Но если ты здесь убьешься, то кто потом будет следить за этим идиотом, когда он поправится? Макдугалл мягко улыбается и продолжает: – В конце концов, ближе тебя у него вряд ли кто-то есть. Йен весь вскидывается от этих слов. На глаза наворачиваются непрошенные слезы, но парень их упрямо смаргивает. Капитан точно знал, что сказать, чтобы мозги Йена хоть чуть-чуть встали на место. – Вряд ли он думает так же, – Джейкобс отводит взгляд. – Вот придет Джон в себя и спросишь у него лично, – Макдугалл внимательно смотрит на Джейкобса. – Но я уверен – он думает так же. От этих слов Йен и вправду чувствует себя чуть-чуть лучше. *** 24 марта 20хх, 20:05, центральная больница имени Святого Олафа, город Н В больнице Йена долго водят по кабинетам: медсестры над ним охают, врачи вздыхают. Парень уже стал частым гостем в этом отделении, поэтому здоровается с вечерней сменой медперсонала как со старыми знакомыми. И одну палату Йен старательно обходит стороной. Не сегодня. Сегодня он уже переполнен болью. В последнем кабинете его долго осматривает Тимоти Рейнольдс, дежурный терапевт, а потом тщательно заполняет медкарту. – Не хочешь рассказать, что случилось? – вдруг спрашивает он. Йен удивленно смотрит на врача, а потом пожимает плечами. Он стал слишком мало говорить, как будто разучился. Порой Йен сам себя не узнавал. – Я не первый раз вижу тебя у нас, – продолжает тем временем врач. – Но обычно ты навещаешь… – Не надо, – перебивает Йен и старательно смотрит в пол. – Хорошо, – мужчина покладисто кивает. – Я просто… Он замолкает и несколько мгновений разглядывает Йена. Потом тянется за визиткой у себя на столе. Врач записывает на ее обороте номер и протягивает Джейкобсу. – Тут телефон хорошего психотерапевта, – поясняет он. – А на обороте мой личный номер. Позвони кому-нибудь из нас, если захочешь поговорить. Йен удивленно берет карточку. Несколько секунд парень рассматривает ее, а потом прячет в карман. – Спасибо, – произносит Джейкобс тихо. Врач кивает. *** 3 августа 20хх, 19:13, центральная больница имени Святого Олафа, город Н – Йен! Джейкобс удивленно оборачивается, а потом его губы расплываются в улыбке. – Тимоти, – парень подходит к знакомому врачу и тепло его обнимает. – Не знал, что сегодня твоя смена. – Пришлось поменяться с Моникой, у нее ребенок заболел. Йен кивает. – А ты здесь...? – врач выжидательно смотрит на него. – Подозреваемого привели, – Йен подбородком указывает на мужчину, которого как раз провозят мимо на каталке. – Пытался удрать от нас и, представляешь, спрыгнул с крыши. Как еще насмерть не разбился, идиот. Парень чуть усмехается. – Работа делает тебя черствым, – Тимоти кладет руку Йену на плечо и приобнимает его. – Издержки профессии, – Джейкобс улыбается. – Или плохого влияния. Оба синхронно поворачивают головы в сторону напарника Йена, который как раз в этот момент разговаривает с медсестрой. – Тимоти, – начинает парень, – мы же… – Да помню я, – врач обреченно вздыхает. – Но все никак не могу понять, что же ты нашел в этом парне. Обычный мужик, я бы даже назвал его мудаком, если бы ты на это не обижался. Йен хмурится. – Стоило ему поправиться, как все пошло наперекосяк, – напоминает Тимоти, сильнее прижимая парня к себе. – Я уже говорил тебе один раз и скажу снова – Джон Смит разрушит твою жизнь. Тем более, он посмел тебя послать! Не очень умный поступок господина старшего детектива полиции. Лицо Тимоти на последних словах кривится в сложно определяемой смеси чувств: отвращение, злость и что-то еще, неопознанное. Джейкобс не успевает ничего ответить. В этот момент Смит подходит ближе: – Мы здесь закончили, – начинает он. – Вряд ли мистера Ллойда выпишут в ближайшие пару дней. Поэтому можем... – Рад вас снова видеть, – перебивает Тимоти и смотрит на мужчину холодно. – Доктор Рейнольдс? – Смит делает вид, что задумывается, вспоминая. Йен удивленно смотрит на него – напарник еще никогда и никого не забывал. – Именно так, – отвечает Тимоти и протягивает Джону руку. Смит пожимает ее с холодным молчанием. Джейкобс чувствует легкое напряжение в воздухе. Он уже хочет что-то сказать, как вдруг его окликает знакомая медсестра. – Йен, – девушка обнимает парня и тянет за собой, вынуждая отойти от мужчин. – Тебя так давно не было видно! Рози без остановки щебечет, а Джейкобс все смотрит на мужчин, которые о чем-то тихо беседуют в отдалении. Он не слышит ни слова и очень жалеет об этом. Особенно в тот момент когда видит, даже со своего места, как напрягается Смит. – Извини, Рози, – Йен быстро чмокает медсестру в щеку, – надо бежать. Девушка удивленно кивает, но парень этого уже не видит. Он стремительно подходит к мужчинам и успевает заметить усмешку на лице Тимоти и абсолютно черный взгляд Смита. Настолько темный и опасный, что любой здравомыслящий человек на месте доктора Рейнольдса уже давно ушел бы подобру-поздорову. Но Тимоти не двигался с места, продолжая с ухмылкой смотреть на детектива. – Сэр? – удивленно зовет Йен. Смит несколько секунд ничего не говорит, а потом стремительно поворачивает к Джейкобсу. Йен отшатывается от остроты его взгляда. Мгновение, Смит моргает и его глаза снова ничего не выражают. – Я буду ждать вас в машине, – произносит Джон и не прощаясь уходит в сторону выхода из больницы. Йен поражен. Он еще никогда не видел Смита таким и, если честно, не хотел бы снова увидеть. – Что ты ему сказал? – Ничего, – Тимоти беззаботно пожимает плечами. – Что бы это ни было, – тихо, но твердо произносит Йен, – больше этого не говори. Несколько мгновений они молчат. Спустя пару минут, тепло попрощавшись со всеми, Джейкобс уходит следом за напарником. – Какой же он ублюдок, – выдыхает Тимоти, имея ввиду, конечно, старшего детектива Джона Смита. *** 4 августа 20хх, 03:15, 17-ая улица, д. 44, квартира 91, комната Йена Джейкобса, город Н На тумбочке разрывается трелью телефон. Йен тихо матерится и отвечает на звонок. – Что вам нуж… – Знаете владельца этого номера? – вдруг перебивают на том конце. Йен стремительно садится, а внутри у него холодеет. – Да, – резко севшим голосом отвечает парень. – Что-то случилось? Между вопросом и ответом на него проходит каких-то пара секунд, но за это время Йен, пожалуй, успевает пережить несколько микроинфарктов. По крайней мере, внутренности у него сворачивает узлом, а сердце болезненно колет. – Он напился в баре и отключился. Заберите его. – Напился? – потрясенно переспрашивает Йен. – Да, – в голос его собеседника начинает проскальзывать недовольство. Джейкобс ощущает, что проваливается в какую-то альтернативную вселенную. – Хорошо, сейчас буду. Скажите адрес, – отвечает он на автомате. На том конце диктуют адрес и звонок тут же прерывается. Йен про себя повторяет название улицы, дом и только потом его накрывает осознанием – да это же на самом отшибе, та еще дыра. – Не может быть, – тихо шепчет парень. *** 4 августа 20хх, 04:05, угол 99-ой улицы и улицы Грин, пятачок перед баром “У Вилли”, город Н Когда Йен добирается до бара, то все его подозрения подтверждаются. Заведение “У Вилли” настоящий гадюшник в самом отвратительном районе города. Джейкобс в шоке оглядывается, но пейзаж не меняется. Вздохнув, Йен все же заходит внутрь и тут же закашливается. Воздух в баре спертый, сквозь дым от вонючих, дешевых сигарет едва можно что-то разглядеть. Вокруг грязь, несет алкоголем, потом и кровью. Посетители кричат, толкаются, кое-где вспыхивают драки. Парочка парней в отключке спит прямо под столиками. Одним словом – гадюшник. Пораженный этой картиной и отвратительным амбре Йен застывает на несколько мгновений и к нему тут же подходит женщина, профессиональная принадлежность которой не вызывает сомнений. – Развлечемся, красавчик? – жрица любви соблазнительно ему улыбается. – Не сегодня, – Йен, наконец, отмирает и движется вглубь бара, осматриваясь. Он до последнего уверен, что это какая-то ошибка. Ровно до того момента, как замечает знакомую темную макушку, обладатель которой, видимо, отключился за барной стойкой. – Охуеть, – выдыхает Йен, подходя ближе. – Чего налить? – тут же материализуется бармен и протирает грязной тряпкой не менее грязный стакан. Йен качает головой. – Я за этим парнем, – произносит он и кивает на спящего за стойкой Смита. – А, – бармен тут же теряет к нему всякий интерес. Джейкобс все никак не может поверить своим глазам. Он нашел старшего детектива Джона Смита вусмерть пьяного, если судить по его состоянию и двум пустым бутылкам крепкого виски рядом, в одном из самых мерзопакостных гадюшников города. – Мне никто не поверит, – Йен тихо, нервно смеется. Он подходит к Смиту и тормошит того за плечо. Ноль реакции. Еще раз – тот же эффект. В каком-то приступе паники Йен касается чужой шеи и выдыхает, ощущая как бьется под пальцами пульс. Живой, просто в абсолютно невменяемом состоянии. Йен как раз думает, что делать дальше, как снова материализуется бармен. – Сдох? – мрачно интересуется мужчина. Джейкобс морщится: – Нет, просто в отключке. – Ну ладно, – бармен брезгливо окидывает Смита взглядом. Йен даже оскорбляется за напарника – Смит в этом грязном баре самое приличное пятно. Ну если не считать того, что пьян по самое “не могу”. – Нес тут какую-то хуйню, – внезапно произносит бармен, продолжая загрязнять стакан тряпкой. – Дескать, как же, блять, извиниться, если проебался и обидел самого дорогого человека. Мудак какой-то. Вечно все тут пиздострадания свои мне изливают. Джейкобс даже глазом не ведет от обилия мата – они и в худших районах бывали, а уж чего стоит случай когда пьяный бомж заблевал всю патрульную машину. Вот там стоял аж трехэтажный… От дежурного, которому пришлось ее отмывать. Йен удивленно смотрит на напарника, задумавшись, что же случилось со Смитом после того, как они уехали из больницы? Да, Тимоти сильно разозлил его своими словами, хоть Йен и не знал, что тот сказал, но… Кого обидел сам Смит? Когда успел? Джейкобс испытал привычный укол ревности от таких мыслей. Несколько раз моргнув, Йен покачал головой. – Поможете мне его до машины довести? – спрашивает он у бармена. Тот только морщится и презрительно кривит губы. – Не за бесплатно конечно, – Йен в раздражении закатывает глаза. *** 4 августа 20хх, 04:32, машина такси, где-то недалеко от бара “У Вилли”, город Н Расплатившись с барменом и стряся с него мобильник Смита, Йен забирается на заднее сидение рядом со спящим напарником. Таксист включает поворотник и медленно выруливает на дорогу. Потом ворчит и приоткрывает окно: Джейкобс с ним полностью согласен – Смит весь пропах миазмами бара “У Вилли”. Какое-то время они едут в тишине, а потом Смит внезапно приходит в себя, как от щелчка рубильника. Он оглядывается вокруг, словно не очень понимая, где находится, и цепляется взглядом за Йена. – Мистер… Джейк… – мужчина сдувается на фамилии Йена и как-то слегка обреченно смотрит на него. – Как вы здесь оказались? Парень хмыкает, испытывая некое внутренее злорадство: обычно в их тандеме он был идиотом и не понимал, что происходит, сейчас же на его месте оказался Смит. – А вы, сэр, – Йен выделяет голосом обращение, – изрядно набрались в баре. Смит молчит, видимо, ожидая продолжения. Джейкобс тянет еще пару секунд, наслаждаясь мнимым превосходством, и все же рассказывает дальше: – Уж как выглядит история с вашей стороны – я не знаю. Но мне в три часа ночи позвонил бармен самого отвратительного гадюшника нашего города и спросил знаю ли я владельца номера. – Моего? – зачем-то уточнил Смит и Йен не смог сдержать улыбку. – А чьего же еще? В общем, он оповестил меня, что владелец номера напился в дрова и нужно отконвоировать бессознательное тело по месту пребывания. Йен впервые слышит, как Смит стонет от досады. Мужчина жмурится и прикрывает глаза ладонью. – Мне жаль, – наконец выдавливает он из себя. Джейкобс тихо смеется. – Ничего, сэр, – он продолжает улыбаться. – Мне было несложно, хотя, честно говоря, я и удивлен. Несколько секунд они молчат. – Но что вы делали в том баре? – не выдерживает Йен. – Что-то случилось? В ту же секунду Смит сцепляет челюсти и напрягается, его лицо становится максимально серьезным, а взгляд опасно темнеет. Йена такая разительная перемена раззадоривает и сильнее интригует. – Что же произошло? Смит молчит. – Вот не надо тут только играть в молчанку, – фыркает Йен. – Я, в конце концов, притащился в три часа ночи в жопу мира, чтоб забрать вашу невменяемую тушу из самого грязного места, которое я только видел. Повторить по словам? – парень поворачивает голову и смотрит в упор на молчащего мужчину. – В три блядских часа ночи встал с кровати и… – Вы были там один? – вдруг перебивает Смит. Йен удивленно замолкает. – Где? – уточняет он, чувствуя как ощущение альтернативной вселенной возвращается. – В постели, – повторяет Смит и как-то едва уловимо придвигается ближе. – Я спросил, были ли вы в своей постели один, мистер Джейкобс. Йен застывает с открытым ртом и тупо пялится на мужчину. Нет, они, конечно, напарники уже несколько лет, но еще никогда их разговоры не доходили до настолько личных и интимных. Казалось, Смит полностью игнорировал сексуальную сторону жизни. – А? – еле выдавливает из себя Йен и сам морщится от того, как по-идиотски это прозвучало. – Или вы были там с доктором Тимоти Рейнольдсом? Если Йену казалось, что больше он удивиться за сегодняшний вечер не сможет, то этот вопрос Смита разбил вдребезги всю его уверенность. – Что, простите? – решается все-таки уточнить Джейкобс. Наверное, просто его мозг плохо работает в ночи, вот и слышится всякое. Да-да, точно так. Смит тем временем оказывается непозволительно близко. Мужчина садится вполоборота и почти касается Йена. Он закидывает одну руку на спинку заднего сидения и полностью отрезает Джейкобсу какую-либо возможность уйти из захвата. – Что у вас с ним было? – продолжает этот странный разговор Смит. Потом мужчина склоняется к самому уху Йена и, обдавая его горячим дыханием, спрашивает: – Вы целовались? Йен и хотел бы тряхнуть головой, чтобы освободиться от сковавшего его дурмана ситуации, но тогда он неминуемо коснулся бы Смита. А этого он очень и очень не хотел, Джейкобс понимал, что не должен терять сейчас трезвость мысли. Хоть кто-то из них должен быть адекватным в этой ситуации. – Вас это не касается, сэр, – произносит Йен напряженно. – Почему же? Смит снова сдвигается и, не касаясь, становится еще ближе. Йен с пугающей ясностью вспоминает, что на самом деле чувствует к этому мужчине и собственные эмоции грозят снести все преграды разума. Смит рядом, слишком близко, Йен чувствует жар его тела. Парень с каждым вдохом втягивает в себя такой знакомый, такой дурманящий аромат. Миазмы затхлого бара мозг Йена легко фильтрует и остается лишь смесь из одеколона Смита, оружейной смазки и чего-то еще. Йену буквально сносило крышу от этих запахов. Особенно на заднем сидении автомобиля, ночью, в запрещенной близости объекта его влажных снов. Йен оглядывается, насколько позволяет поза, и понимает, что путей к отступлению у него нет. Поэтому он решает нападать. – Какого хрена?! – Джейкобс впервые не добавляет положенного по званию “сэр”. – Отодвиньтесь от меня немедленно. Смит даже не шевелится, лишь растягивает губы в какой-то хищной улыбке. Такой Йен у него еще не видел. – Я думаю ответ “да”, – хрипло говорит Смит, смотря Йену прямо в глаза и не давая отвернуться. – Вы целовались. Джейкобс считает за лучшее молчать. – Что еще вы ему позволили? – Смит снова наклоняется к самому уху Йена. – Касаться себя? Где? Как далеко вы зашли? Голос мужчины низкий, хриплый, вибрирует от сдерживаемых эмоций. И тут Йена озаряет пониманием. Твою ж мать, думает он, да ведь Смит его провоцирует. Причем умело и явно специально. Сейчас, в ситуации, где Смит все еще пьян, а Йен трезв, если что-то случиться между ними, то на утро Смит окажется в более выгодном положении. Дескать, он был пьян, не контролировал себя, Йен же должен был сдержаться, как здравомыслящий человек, и предотвратить все. Но какой, к херам собачим, здравомыслящий человек? Йен – простой парень, мать его, и тут ему перед носом буквально махали тем, чего он так отчаянно желал. Да, блять, да, он до зубовного скрежета хотел Смита. Но тот, урод, в силу моральных терзаний или еще чего – Йен не знал, сказал, что ничего между ними не будет и точка. Йен сдался, Йен стерпел. Ну как стерпел, обозвал Смита мудаком и врезал пару раз в морду. Потом, конечно, легче стало, но чувства никуда не ушли. И вот сейчас Смит его провоцировал. Чтобы тоже получить желаемое, а потом все спустить на тормозах. Нет, ну каков ублюдок, а?! Йен гневно посмотрел на Смита и получил в ответ все такую же опасную улыбку. Иногда парень забывал, что его напарник не травоядное, а хищник. – Я знаю, о чем вы думаете, – тем же хриплым шепотом произносит Смит. – Да неужели? – издевательски отвечает Йен. В этот момент машина тормозит. Джейкобс очень сильно надеется, что у дома Смита. Но нет. – Авария впереди, – удрученно произносит водитель, который предпочитал все это время притворяться слепым и глухим. – Это единственная дорога, так что придется ждать. Йен матерится себе под нос. Смит заинтересованно склоняет голову на бок, а потом снова наклоняется к чужому уху, обдавая жаром. – Так что же? – говорит он, растягивая слова. – Как далеко вы зашли? – Пошел на хуй, Смит! – не сдерживается Йен. Парень прекрасно понимает, что это проявление слабости. Но он, черт возьми, не железный, и его выдержка стремительно проигрывает желанию. Сводящему с ума желанию. А как еще может быть? Особенно когда объект его фантазий сидит так близко, хоть и не касается, дышит прямо в ухо и одним своим существованием соблазняет до звона в яйцах! Но сейчас Смит ждет от Йена первого шага, первого импульса и черта с два Йен это допустит. Он ни за что не проиграет. В конце концов, его отвергли, а не наоборот! В какой-то момент Смиту, видимо, надоедает ждать реакции Йена и он решает идти дальше. – Расскажите мне, – мужчина ловит взгляд Йена и впивается в него, – вы с ним переспали? Йен потрясенно распахивает рот. – Охуел? – выдавливает он. – Тебе, может, в подробностях все рассказать? Джейкобс теряет все остатки уважительного обращения. Смит на это победно улыбается. Он сейчас выглядит так, будто только что добился сложного признания у преступника и поэтому неимоверно доволен собой. О да, Йену знаком этот вид. Поэтому он тут же захлопывает рот и отворачивается. – Так “да”? – спрашивает Смит, выдыхая напарнику в ухо. – Или “нет”? Несколько мгновений тишины. – Каков ваш ответ? Йен как мантру повторяет про себя – не смотреть, не вестись, не сдаваться. Не смотреть, не вестись, не сдаваться. – Знаете, что думаю я? – Смит наклоняется так близко к уху Йена, что у Джейкобса темнеет в глазах. Какой-то миллиметр и чужие губы коснулись бы ушной раковины парня. – Я думаю, – тем временем в такой же опасной близости продолжает Смит, – что ответ “нет”. Вряд ли вы могли бы позволить ему коснуться вас, ласкать. Это не простые поцелуи, – мужчина убийственно растягивает слова, позволяя своему голосу стать еще ниже, – это ближе. Сомневаюсь, что вы хотите вступать в интимную связь с этим, – слово, выделенное даже в шепоте, – мужчиной. Ведь… – Нет, блядь, нет! – взрывается Йен и резко разворачивается. Смит инстинктивно чуть отстраняется. Теперь они смотрят друг другу в глаза. – Нет, – продолжает Йен тяжело дыша, – я не спал с ним! Это ты хотел услышать?! Я, блять, за всю свою жизнь ни разу не думал, что захочу потрахаться с парнем. Не было такого в моей голове! – на секунду Джейкобс замолкает. – А потом я встретил тебя, мудака такого, и что? Все пошло по пизде, Смит! Из-за тебя! И как-то на других мужиков мне поебать. Я не гомик! Так что “нет”, блять, я не спал с Тимоти! А все почему? – Йен чувствует, как злость сносит ему крышу и он даже не старается понизить голос. – Потому что хочу только тебя. Доволен? Теперь ты доволен, ублю… Но договорить Йену не дают. Смит в мгновение преодолевает разделяющее их расстояние и целует его. Целует и нарушает все собственные запреты и границы. Смит целует жадно, страстно, не давая возможности отстраниться или высвободиться. Его ладонь, лежавшая на спинки сидения, вплетается Джейкобсу в волосы на затылке, а второй он шарит по чужому телу: оглаживая живот, бока, руки. Смит оказывается буквально везде и Йен и не думает отстраняться. Мысленно Йен делает пометку, что первым сдался все-таки не он. И это последняя связная мысль, которая мелькает в его сознании, прежде чем он полностью растворяется в целующем его мужчине.