***
31 октября 2021 г., 00:41
Уверенность в себе окрыляет, наделяя человека невероятной силой. Ты несёшься вперёд, не замечая препятствий, ведь все они, треща, разлетаются в мгновение ока. Приятно осознавать, что твой огромный труд принёс свои плоды, вознёс тебя на вершину. Но и у успеха есть свои минусы. Совсем неприятно, когда кто-то злобно прожигает тебе спину, желая забрать твоё место.
Ох уж эти побеждённые гении. Сначала они обнимают тебя на пьедестале, мило улыбаются, любезно кланяются несколько раз, а через пару часов одаряют тебя презрительным взглядом. Ощутив убийственную ауру бога фигурного катания впервые, Нейтан чувствовал себя провинившимся ребёнком. Он не понимал, что сделал не так, но под этим взглядом его внутренности безудержно сжимались. Чен терялся и не мог даже слова сказать. Тогда Нейтан понял, что дружеских отношений с японцем ему не видать. С того момента прошло несколько лет, но ситуация не изменилась. Чен знает, что ни в чём не виноват, но если завистливый Ханю выставляет свои правила общения, то Нейт примет их. Они оба знают, что скрывается за светящимися дружелюбием улыбками.
меня него в любом случае это было бы ужасно». — Нейту повезло, что он заметил ошибку до того, как отправил.
парня свою вторую половинку».
Он чувствовал, как щёки и уши начинают гореть, должно быть, краснея, то и дело бросал взгляды на безразличного к нему Ханю. Но тот не брал телефон в руки и вообще довольно давно не заходил в сеть. Нейт непроизвольно кусал губы, отвернувшись в сторону. Всё-таки он не перенёс этого напряжения и удалил сообщения.
В комнате было шумно. Все гудели, переговариваясь между собой, что-то шепча и хихикая. Внимание чемпиона привлёк звук льющейся жидкости, — Жан наполнил бокал вином и смачно отпил красную субстанцию, причмокнув.
— Откуда…? — начал было Нейтан, но голубоглазый поднёс палец к губам.
— Тебе лучше не знать, — вмешался Джейсон, наконец, перестав возиться с приставкой. Он включил какую-то игру, и громкие звуки перекрыли гудение фигуристов.
И понеслась. Алкоголь. Танцы. Видеоигры. И ещё раз алкоголь. Чену он нужен был позарез. Он надеялся, что его отпустит, и станет легко. Ведь это и правда больно. Неразделённая любовь. Ревность. Стыд. Сердце рвалось на части, раскалывалось на крошечные кусочки, такие, что не соберёшь. А лучше не становилось. Совсем. Как будто из тебя высосали всё позитивное, и ты больше не можешь радоваться и смеяться, ведь ты несчастен. Хочется кричать и плакать, вцепиться в одежду первого прохожего, моля его о помощи, до последнего веря, что это тот самый мастер, который починит генератор счастья. Но всё тщетно.
Нейтан был уже довольно пьян, когда потух свет.
— Что за…? — подал голос Шома.
— Отлично. Свет отрубили. Расходимся, — еле выговорил Нам, завершая фразу иканием.
И вновь гудение фигуристов. Чен собрался вернуться к себе в номер без объявлений, но ноги не держали его, так что только встав, он тут же полетел на пол, приземлившись на кого-то весьма хрупкого.
Юзу вскрикнул. Чемпион опёрся об него руками, в бесплодных попытках стараясь встать. В очередной раз почувствовав на себе вес чужого тела, японец прошипел:
— Нейтан-твою-мать-Чен, не двигайся!
Американец покорно повиновался. Ханю обхватил его торс руками, вставая на ноги и поднимая парня за собой. Закинув его правую руку себе за плечи, японец повёл их к выходу. В отличие от Нейтана, Юзуру был совершенно или практически трезв.
— Тебя до номера довести или как? — В ответ Чен пробурчал что-то невнятное. — Нейтан? — Американец припал губами к чужой шее, пуская по коже японца тысячи мурашек горячим шёпотом:
— Да, дорогой, будь добр.
Японец буркнул про себя что-то на родном языке, явно ругательство, и, на ходу доставая телефон и включая фонарик, медленно пошёл в сторону, где должен был находиться номер американца.
Последний тормозил, расслабившись, всем весом отдаваясь во власть Ханю. Юзуру устал волочить на себе тушу, ни капли не прикладывавшую сил.
— Мы так никогда не придём, Нейтан, ножками двигай, иначе оставлю лежать тебя здесь. — Недовольно промычав что-то в шею японца, американец пошёл, подворачивая ноги.
Добравшись до нужного номера, Ханю остановился.
— Ключ-карта.
— В кармане…
Поджав губы, японец полез в указанный карман штанов парня, вытягивая оттуда магнитную карту, а заодно и… телефон. Нейтан не обратил на это никакого внимания, на миг отстраняясь от Юзу и падая ему на спину, сцепив руки на уровне ключиц.
Открыв дверь, японец немного помедлил, прежде чем войти. Со вздохом он ступил пару шагов вглубь темноты комнаты, останавливаясь прямо перед самой кроватью.
— Слезай, — устало, но твёрдо сказал он.
— Не хочу, — громко прошептал Чен, чмокнув Ханю в загривок.
— Не время капризничать. — Нейтан хмыкнул. — Мы так и будем стоять здесь?
— Можем лечь.
Спустя долгое молчание японец осторожно протянул:
— Хорошо.
Он уронил их тела на постель, откладывая ключ-карту и телефоны, с которых не сводил взгляда последующие пару минут, на прикроватную тумбу. Но Чен не отпускал его, наоборот, только сильнее обхватывал, прижимаясь лицом к спине, обводя руками бока Ханю, целуя ткань белой футболки. Юзуру пытался вырваться, но американец держал крепко.
— Позволишь мне уйти к себе? Нейта… — японец оборвал фразу, услышав тихий всхлип. — Нейтан? Что ты…? — В этот раз Юзуру успешно вырвался и повернулся к парню лицом, перекатываясь на другой бок. — Ты, что, плачешь?
— Нет, я же не рёва-корова, в отличие от некоторых, — вытирая не перестающие лить слёзы, прохрипел парень.
— Даже в таком состоянии язвишь, — улыбнулся Ханю.
— А ты наслаждаешься?
— Чем? — Юзу и правда был удивлён таким вопросом.
— Моими… слезами? — Речь Нейтана прерывалась тяжелыми вдохами и выдохами.
— Ты всегда говоришь много глупостей. — Рука японца непроизвольно потянулась к смоляным волосам Чена, но он вовремя себя одёрнул. — Я не рад этому.
— Но ты же, ик, н-ненавидишь меня.
— А ты всё время ведёшь себя так, как будто только этого и добиваешься, — кисло усмехнулся Ханю.
Нейтан легонько толкнул парня вбок, опрокидывая на спину, забрался на него. Они долго прожигали друг друга сканирующими, пристальными взглядами, пока Чен не перевёл свой на шею японца, к которой тут же припал губами, невесомо целуя каждый сантиметр, иногда останавливаясь на одном месте, посасывая и кусая белую кожу, чтобы услышать рваный вздох или тихий несдержанный стон. Юзуру позволял ему это. Он позволял ему оставлять засосы на своём нежном теле, позволял целовать, гладить и обнимать, несмотря на то, что у него был любимый человек. Чен сглотнул и закрыл глаза, проводя носом линию от шеи до ключиц, возвращаясь обратно дорожкой смачных поцелуев. Он потянулся выше, останавливаясь перед самым лицом Ханю, распахнул свои ониксовые очи, обрамлённые аккуратными ресницами, и после долгого глазного контакта, потянулся к пухлым губам, сначала неуверенно чмокая их, после решительно впиваясь и страстно сминая, даже облизывая, не беспокоясь о том, что ответа он так и не получал. Проделав подобное ещё несколько раз, он сдался, обречённо уткнувшись в шею японца. От него не ускользнуло, что в процессе всего этого действа, Ханю не раз бросал взгляды в сторону телефонов. Не трудно было догадаться, что он терпит всё это ради того, чтобы в нужный момент попытаться удалить позорное видео. Он не хотел быть чужой игрушкой и заботился о собственной независимости. Но Чен не собирался мешать его планам: навряд ли Ханю разберётся с паролем, а даже если и разберётся и удалит видео, для Нейтана это не играет особой роли.
Юзуру почувствовал влажные дорожки, бегущие к ямочке ключиц, и вопросительно взглянул на американца. Тот точно не мог видеть этого взора, но прошептал:
— Юзу, я люблю тебя. Прости.
Японец ничего не ответил, проигнорировал эти слова. Он, честно говоря, даже не ожидал услышать нечто подобное. Ханю не догадывался об этом. Совсем не думал. Считал, что это всего лишь развлечение, издевательство со стороны американца. Но всё оказалось намного серьёзней. Юзу даже почувствовал какую-то… ответственность?! Да, кажется, это была она. Он был уверен, что должен что-то предпринять, но не понимал, что. Парень лишь неловко погладил засыпающего Чена по спине, так же проваливаясь в сон.
***
Едва отдышавшись, Нейтан приземлился на сиденье рядом с лучащимся Рафом. Воздух зарядился выжидательной тишиной. На несколько секунд всё вокруг умерло, подчинившись воле момента. 224.92! Мировой рекорд! На глазах человечества этот парень в который раз свершил историю. Мёртвое пространство, оживившись, наполнилось криками радости, восхищёнными возгласами и рукоплесканиями. Но один фигурист совершенно не вписывался в эту ликующую картину. Покидая КиК, Нейтан встретился с ним. — Поздравляю, — в очередной раз Ханю склонился в уважительном поклоне и протянул руку, — ты был очень крут. Я рад, что у меня есть такой соперник. Это заставляет меня стремиться к бóльшим высотам. — Он улыбался, но в его чёрных глазах стоял стеклянный блеск горечи и разочарования. В глубине этого взгляда чемпион заметил холодную сталь, тот жгучий огонёк, пышущий ненавистью, тот тихий гнев, разгоравшийся всё сильней с объявления невероятных цифр. Нейт неуверенно ответил на рукопожатие, тут же пожалев об этом: худощавая кисть японца вцепилась в него мёртвой хваткой. — Спасибо, Юзуру. Твой прокат тоже был довольно хорош. Кстати, с днём рождения. И... рука... — Что? — Нейтан метнул взгляд на союз их рук. — Ой, — Ханю резко отдёрнул свою, — прости. Мне нужно идти. — Японец резво удалился из поля зрения Чена. На награждении случилось кое-что ещё. Пока ребята стояли в обнимку на пьедестале, позируя для фото, Юзуру ущипнул Нейтана за бок. На недоумевающий взгляд американца он ответил взором, полным вызова, и дёрнувшимися в улыбке уголками губ. «Он хочет взять реванш, — подумал Нейтан, ухмыльнувшись, — посмотрим, кто одержит победу в следующий раз». Наконец, покинув итальянские лёд и землю и вернувшись в родную Америку, Нейтан смог перейти к своему прежнему ритму жизни. Учёба, тренировки и ещё раз тренировки. Он лучший в своём виде спорта на всём земном шаре, но отдыхать ещё рано. Да и зная всё, на что этот парень способен, подкрадываются некие сомнения, отдыхает ли он вообще. Простой смертный не может уметь и знать столько всего в совершенстве. Может, Чен прилетел на Землю с той же планеты, что и Юзуру? Ну нет. Он обычный человек, сумевший доказать, что собственными усилиями можно превзойти даже внеземное существо. Однако даже такой трудяга, как Нейтан Чен, может отдаться на пару часов просторам Инстаграма, углубляясь в самые дальние комментарии под постом о его «Рокетмэне». На самом деле у Нейта был второй аккаунт, с которого он иногда писал провоцирующие комментарии. Дело в том, что ему было интересно более точно ознакомиться с мнением народа о поставленных программах, подобранных костюмах, хореографии, технике и прочем. Так и получилось, что в один момент Чену пришёл развёрнутый ответ на японском. «Хех, может, у Ханю бомбануло», — посмеялся про себя фигурист. Комментарий оказался дельным, в отличие от большинства приходящих ответов, бессмысленных в своём содержании, — эти люди не понимали, о чём говорят. Но свежий ответ звучал профессионально, он по полочкам раскладывал все составляющие звёздной программы и блестящего проката, раскрывал положительные и отрицательные стороны, артистическую составляющую; правда в конце всё это было приправлено субъективным мнением, оказавшимся не самым приятным. Нейтана это малость задело. С полчаса он боролся со своим желанием ответить, но в конечном счёте сдался. Крошечная перепалка в комментариях встретила своё продолжение уже в директе. Уважительные обращения с каждым сообщением редели, уступая место бестактной грубости и наглости. Интернет-ссора, достигнув своего апогея, должна была закончиться на неутешительной ноте, но фигурист не мог всё так оставить. Он извинился за грубость, зачем-то попытавшись перевести тему разговора, тем самым продолжая его. «Кхм, так тебя зовут Ю, да?»«Да. А тебя?»
«В смысле?»«Ну, «Нейтан» в твоём нике — это же в его честь, я правильно понимаю?»
«А, ну нет. Так уж вышло, что мы тёзки».
«Мм, ну понятно».
«Чем занимаешься?»«Ужинать собираюсь, а ты?»
«Тоже». «Ты не в Японии?»«Нет».
Оказалось, что новый знакомый фигуриста находился в одном с ним часовом поясе. Профиль Ю был пуст. Нейтан так и не понял, какого он пола, даже гуглил имя, чтобы разобраться в этом, но никаких результатов это не принесло. Так что на следующий день он написал: «Я должен был спросить раньше, ты девушка или парень?»«А сам как думаешь?»
«Давай не будем играть в угадайку».«Это не имеет значения, относись ко мне как хочешь. Вне зависимости от пола».
«А вдруг ты мне нравишься?»«Тогда мысленно можешь считать себя бисексуалом:)».
«А если я окажусь парнем, то отпадут все шансы понравиться тебе?»
«Понятия не имею», — честно ответил Нейт. «Как давно ты интересуешься фигурным катанием?»«Года 4».
«А ты, должно быть, уже долгое время тренируешься у престижного тренера из России и удивляешь мир своими результатами?»
Чемпион насупился. «Ну хватит».«А что, было бы здорово соблазнить самого Нейтана Чена».
«Какого бы пола ты ни было, но для«Почему?»
«С твоим-то мнением о нём... Я уверен, что ты сделал бы всё возможное, чтобы он проиграл. А влюблённого человека легко сбить с верного пути».«Может быть, но я знаю вариант получше».
«?»«Есть ещё один человек, который может обойти его».
«Если бы я знал с самого начала, чей ты фанат, мне стоило бы сказать: ««Ю» в твоём нике в честь Юзуру, да?»».«Хах».
***
С того момента ребята общались каждый день. Они сблизились и привыкли к частым перепискам. Через какое-то время один о другом уже знал всё от мировоззрения до любимого цветка. Иногда Нейтану приходилось врать, дабы не раскрыть свою личность. Они отправляли друг другу фото и даже видео, но было у них одно обоюдно договорённое правило — не показывать своего лица. Также никто из них не записывал свой голос и не разговаривал при съёмках видео, хоть этот момент они и не обговаривали. Но друзьям было достаточно и этого. Они даже чувствовали что-то вроде родственной связи. Переживая разгар пандемии в сети, они поняли, что это «семейное» чувство взаимно. Фигурист безумно волновался за своего Ю. В один момент тот простыл, а кроме этого бедняжке пришлось пережить кучу сообщений с переживаниями от его американского друга. Отбиваясь от бесконечно льющегося потока советов, наставлений и заботливых вопросов, он сто раз успел пожалеть о том, что вообще рассказал другу о своём самочувствии. Но так уж вышло, что даже через год приятнейшего общения Нейтан не знал пола своего приятеля. Это всё ещё интриговало, и Чен всё чаще замечал, что Ю ему снится, причём в образе парня, смутно кого-то напоминающего. Беда в том, что Нейт ничего не мог с этим поделать, а если быть точнее, даже и не пытался. Ему, похоже, это нравилось. В его голове кружился беспокойный вихрь навязчивых мыслей, и вместо длинного отрицания чемпион почти сразу пришёл к смирению с собственной симпатией к интернет-другу. «Кем бы он ни был, когда я думаю о нём, внутри расползается тепло, в сердце распускаются цветы, а в животе поют птицы. Я хочу обнять его и никогда не отпускать, защищать от жестокого внешнего мира, заботиться о нём».***
Нейтан потерпел поражение. Разве это вообще возможно?! Третье место в короткой программе. Юзуру — первый. Невольно вспоминаются слова Ю. Ханю не дремлет. Расслабляться нельзя. У Нейтана нет права на ошибку. Время показало, что отрыв в сорок с лишним баллов в финале Гран-при ничего не значит. Юзуру всё ещё общепризнанный бог, всё ещё не сдаётся, всё так же фальшиво учтив. За время пандемии Нейтан уже почти забыл эти притворно-вежливые поклоны, объятия, рукопожатия и улыбки. После прошлого раза Чен точно не поверит. Как можно не возненавидеть человека, который испортил твой день рождения, растоптал все твои старания? Ведь Юзу посвятил фигурному катанию столько лет, отдавал ему всего себя, всё своё существо, ведь Юзу как никто другой умеет превратить зимний вид спорта в шедевр, произведение искусства, завораживающее даже ничего не смыслящего прохожего. Именно он, Ханю, заслужил это золото. Да что уж там, он заслужил всё золото в мире, но какой-то Нейтан Чен испортил богу праздник, удостоившись двойной порции божьей кары. Чен устал играть по чужим правилам, устал терпеть чужое лицемерие. Этот театр вызывал в нём огромную неприязнь, которой не суждено было скрыться за лживой маской. — Теперь ты смотришь на меня по-другому. — О чём ты? — Ханю непонимающе хлопал ресницами. Они ни о чём не говорили до этого. Странная фраза поразила слух японца внезапно. — Взгляд победителя. Он как будто говорит мне: «Что, выкусил?» — Ахах, а что он говорил тебе раньше? — «Ты ещё увидишь, и на моей улице будет праздник». — Ханю не смог сдержать мастерски сыгранный смех, в котором всё же присутствовали нотки неловкости. Чен стушевался. — Нейтан, я думаю, сейчас ты смотришь на меня так же. — Призёр не нашёл, что ответить, лишь открыл и закрыл рот. Вид счастливого Юзуру прогнал желание спорить. Грозных взглядов больше не было, что было непривычно. Чен даже скучал по ним. А всё так потому, что Юзуру пребывал в хорошем расположении духа, ибо праздник действительно был на его улице. Но длился он недолго: Нейтан окончил турнир трёхкратным чемпионом мира, вернув всё на свои места.***
«На самом деле я не удивлён», — писал позднее Ю.
«Даже после его поражения в КП?»«Да. Я думаю, он очень силён духовно. Провал для него — не повод сдаться. Он собрался и сделал своё дело».
«Всё ещё считаешь, что Юзуру может его победить?»«Конечно!»
***
Тем временем сны не прекращались. Наоборот, они становились только откровенней. Образ Ю из сновидений стал много чётче. Это был не кто иной, как...Юзуру?! Как это могло выйти — непонятно. Внутренний мир любимого человека и вечный соперник слились воедино. Хотя если подумать, они и правда чем-то похожи. Правда делать такие выводы тяжело, когда ты плохо знаком с одним из сравниваемых. Если бы Нейтан не побеждал его всё время, могли бы они стать друзьями? Возможно. Иногда Чен думает о том, что было бы здорово, если бы Юзу был с ним искренним. Не обязательно дружелюбным, просто искренним. Если бы японец открыто его ненавидел, ему было бы гораздо проще. Также Нейтан заметил одну беспокойную, но, как он убеждал себя, ничего не значащую вещь. Чехлы для лезвий коньков Юзуру были точно такими же, как фиолетовый чехол с фото, которое не так давно присылал Ю, возвращаясь домой с катка. Чёртов чехол. Кроме того, руки у этих двоих тоже идентичные. Нейтан, конечно, не специалист, но очень уж похоже. Чемпион насторожился. Уже можно составлять крупный список из всех этих совпадений. Единый часовой пояс можно приписать тренировкам в Канаде. Буква имени. Национальность. К тому же, если Ю и правда Ханю, это объяснило бы, почему он скрывает свою внешность. «Это просто мой мозг. Вероятность того, что всё так, очень мала. Чёрт, Нейт, перестань», — мысленно говорил он себе.***
Не прошло и месяца, фигуристы встретились снова. До начала турнира. Скучно-серый этаж с жилыми номерами, окрашенный красной тенью закатного солнца. Юзуру стоял перед окном, рассматривая освещённый алыми красками город, настолько красивый, что складывалось впечатление, будто какой-то волшебник, пролетая мимо на своей метле, случайно обронил чудодейственные зелья. Уличные фонари, яркие неоновые вывески, медиафасады и скроллеры становились главным источником освещения. Их искусственный свет раскрашивал когда-то мрачные улицы, наполнял их жизнью, правда фальшивой, такой же, как и он сам. А последняя киноварь естественно-живых солнечных лучей уже потерялась за синим небоскрёбом. В этот момент рядом с ним и возник чемпион. — Черпаешь вдохновение для программ на олимпийский сезон? — Нейтан остановился в метре от японца, прислонившись к стене. — Нет, всего лишь смотрю на город. — Который ты видел сотни раз. — Одарив Чена мрачным взглядом, Юзуру вернулся к своему занятию. — От этого он не перестаёт быть красивым. — Нейт не знал, как на это ответить. — Готов к чемпионату? — Абсолютно. — Надеюсь, составишь хорошую конкуренцию в этот раз. — Глаза американца широко распахнулись в удивлении. Он не смог уследить за собственными словами. Не успев обдумать, насколько это плохо, Чен решил не отступать от своей позиции, сохраняя едкость в голосе. Юзуру возмущённо развернул корпус к наглецу. — Да-да, в короткой программе ты выиграл золото, но только потому, что я немножко ошибся. Хотя даже это не сыграло роли в итоге, — запальчиво тараторил американец. — Не дерзи. — Прости уж, как-то само получается. Я привык обращаться с людьми так же, как и они со мной. — Извини? — Ханю, ты же всем своим видом выражаешь ко мне неприязнь. Да ты её и не скрываешь вовсе! — Юзу сморщился. — С прошлой встречи ты ведёшь себя странно. Всё в порядке? — Юзу, я в полном порядке. Ответь-ка мне лучше, что это за гневные взгляды в мою сторону? — Нейтан говорил слишком быстро для Юзуру, который никогда не блистал отличным знанием английского. Японец застыл на секунд десять, переваривая сказанное ему, пока чемпион пытался утихомирить свою ярость. — Прости, но... я не понимаю, о чём ты. Давай поговорим об этом в другой раз, хорошо? — Я хочу, чтобы ты перестал лицемерить. Из-за угла коридора донеслись смех и непонятная речь. Вскоре оттуда показались Туктамышева и Щербакова, хохочущие над чем-то из телефона первой. С дружелюбной улыбкой поприветствовав русских девушек и дождавшись, когда они отойдут достаточно далеко, Ханю схватил Чена за руку и повёл в свой номер. — Нейтан, послушай. Воспринимай мои прошлые действия, как хочешь. У нас и правда не самые лучшие отношения, и, — парень вздохнул, — ладно, я буду честным с тобой, но давай не будем показывать эту честность перед камерами и другими людьми, — слова извлекались медленно, натянуто, с трудом. — Для поддержания образа идеального мальчика, верно? — Аргх, не выводи меня из себя, прошу. Закончим на этом? — Несмотря на то, что японец говорил так, он уже не мог поддерживать ровность голоса. А Нейтан всё напирал и напирал. — Нет, ответь мне. Чем я тебе не угодил? — Я не хочу отвечать. — Скажи это. — Ты и сам всё прекрасно по... — Ты сказал, что будешь честным! — Отвали, Нейт. Я же сказал, что не хочу говорить об этом. Я честен. Уходи, — холодно отчеканил японец. Глаза, до этого так старавшиеся избегать контакта, впились в Чена ледяным взглядом. Тихие секунды молчания, пронизанные напряжением, казались вечностью. Громко ступая, Нейтан удалился, случайно хлопнув дверью громче, чем хотелось. Он направлялся в свой номер, на ходу доставая телефон. Только сейчас он заметил сообщение, отправленное несколько часов назад:«Привет, как ты? Ты реже заходишь в сеть в последнее время».
«Хай. Прости, что долго не отвечал. Переживаешь?» Ответ пришёл тут же:«Нет, что ты».
«Ты не ответил на мой вопрос».
«У меня всё паршиво. Только что был один неприятный разговор...».«У меня тоже».
«А, так теперь я знаю, кто ты».«Конечно. Жаль только, что это невозможно».
А вдруг возможно? Ещё одно совпадение. А их всё больше. С одной стороны, Нейтан и рад был бы, если бы это предположение оказалось правдой. Уж слишком крепко в его голове засел образ, смешанный из двух знакомых. Только вот Чен был уверен, что Юзу этого бы не оценил. В реальности Нейтан не испытывал к Ханю никакой ненависти, но был сильно задет таким отношением к своей персоне. А теперь, прокрутив в голове прошедший разговор, чемпион сомневался, стоило ли ему вообще начинать всё это. Всё же, окажись Ю и Ханю одним человеком, это отбило бы у Нейтана все шансы. А он не хотел рвать столь важную для себя связь. Он боялся своих же догадок. «Ю». «Ты в Японии?»«Да».
«Я тоже. Давай встретимся». — Отправив это сообщение, Чен отложил телефон в сторону, пытаясь унять дрожь в руках. Проверять, пришёл ли ответ, было страшно.«Прости, но не получится».
«Почему?»«Давай я расскажу потом».
Весь трепет Нейтана сошёл на нет. Он боялся встречи, но хотел, чтобы она случилась. И верил в то, что она случится. Но вера в лучшее в итоге привела к разочарованию. «Надеюсь, у твоего отказа есть веская причина».«Для меня — да».
***
Благодаря Ю раздражающий Юзуру подзабылся, настроение значительно улучшилось, несмотря на отказ друга. Но была одна проблемка. Одно здание, один этаж, один лёд. Куда бы Чен ни шёл, лицемерное божество встречалось везде. Но нет же, чемпион видел проблему не в этом. Проблемой было полное безразличие, даже игнорирование со стороны японского фигуриста. Серьёзно. Он даже не посмотрел в его сторону. Нейтана бесило это ещё больше, чем сам Юзуру. Разозлившись, Чен решил отказаться от ужина и покинул столовую, провожаемый внимательным взглядом угольных глаз.***
После окончания прокатов коротких программ Нейтана задержал Джейсон. Похвалив парня за хорошую работу, он пустился объяснять организационные вопросы, под конец разговора переходя на более личные темы. «Ненадолго», сказанное Брауном, неслабо растянулось на сорок минут, так что когда Чен пришёл в раздевалку, там оставался только один фигурист. Встретившись взглядом с Юзуру, Нейт поспешил отвести свой; он закрыл дверь и направился в дальний угол напротив японца. Ханю сидел на скамье, быстро печатая кому-то сообщения; через пару минут он отложил телефон в сторону, уставившись на чемпиона. Чен, снимая костюм, следил за японцем боковым зрением. — Хочешь что-то сказать? — Ханю отрицательно замотал головой. — Юзу-кун, — раздался осторожный голос Шомы из приоткрывшейся двери, — ты идёшь? Схватив свои вещи, Ханю молча вылетел из раздевалки за другом. Наконец, напялив на себя толстовку и спортивные штаны, Нейт поплёлся в номер, внезапно зависнув у двери: его внимание привлекла светящаяся коробочка на скамье. Отлично, добавим к минусам Ханю рассеянность. Обречённо вздохнув, Чен взял в руки устройство. Взглянув на экран, он остолбенел. «Чёрт». — Ты всё ещё здесь? Хорошо. Ты не видел мой... Что ты делаешь? — Нейт поспешил затемнить экран. — Собирался вернуть растеряше потерянное. — Парень протянул гаджет японцу, не сводя пристального взгляда с вопросительных угольков Юзу. Последний резким движением выхватил свою вещь, сухо ответив: — Спасибо. Вновь оставшись в одиночестве, Чен издал пару нервных смешков. «Всё-таки возможно». Он сел на скамью, сгорбившись. Достал телефон, чтобы проверить, действительно ли ему пришли сообщения от Ю с устройства, которое было в его руках пару минут назад.«Какое-то время я не смогу отвечать на твои сообщения и писать».
«Это недолго».
«Если что, не волнуйся. Со мной всё хорошо».
Неуверенно отправив «Ок», американец посмотрел на чёртову дверь раздевалки, за которой не так давно скрылась чёрная макушка горделивого соперника, а теперь ещё и любимого человека. Ранее Нейт волновался из-за каждого отправленного сообщения, боясь показаться японцу грубым, страшась отпугнуть его. Теперь же всё ощущалось по-другому, и этот страх вовсе пропал. В голове глухая пустота, а сердце сковало цепью томительного ожидания и интригующего предвкушения. Несмотря на то, что пугающие его опасения подтвердились, Чен почувствовал облегчение. «Зато он рядом». Но путь к сердцу этого мужчины давно зарос непроходимой травой, завален огромными валунами. «Влюбиться в человека, который тебя ненавидит. Молодец, Нейт», — возникло в его голове.***
Подрагивание пухлых губ в увлечённой беседе с сокомандниками, почёсывание подбородка, задумчивый взгляд, довольная рожица, лучезарная улыбка и сузившиеся прорези глаз. — Нейт? Ты в порядке? — Жан помахал рукой перед лицом парня. — Да. Всё хорошо. — Чен заставил себя отвести взгляд. — Ты уже минут 15 тупишь в японскую команду. Знаешь о них что-то тайное? Допинг?... Оу, а, может, влюбился? — У меня нет времени на отношения. О чём ты? Я просто задумался. — Бэйкер задумчиво промычал, в очередной раз окинув взглядом японскую сборную. — Побоюсь спросить, о чём ты там думал, пока раздевал взглядом Ханю. — Чего?! — Я думаю, даже он заметил. — Нейт метнул взгляд обратно, встретившись с пристальным взором японца. Они долго не отводили друг от друга глаз. — Что между вами двумя происходит? — Здоровое соперничество, — хмыкнул одиночник, отведя взгляд первым. — В гляделках? — Нейт закатил глаза. Жан засмеялся. — Ты серьёзно? Ау..? Взглянув на потревоживший его объект, Чен косо ухмыльнулся. Ничего не сказав, Юзу гордо прошествовал мимо, пихнув чемпиона плечом и ядовито стрельнув глазами. Подождав, пока японец не скроется из виду, он выдохнул: — Я сейчас. Не особо скрываясь, Нейтан проследил за Ханю до самой двери в какой-то кабинет, за которой тот и исчез. Несколько помявшись, Чен вошёл: Юзу сидел за письменным столом, положив голову на вытянутые руки. До этого закрытые глаза распахнулись, не одаряя вошедшего взглядом, но пусто, как будто в забытьи, втыкаясь в белую стену, усеянную всякими документами в рамках. — Хороший мальчик решил сломать свой образ перед посторонним? — Юзу молчал. Американец выпустил воздух в тихом смешке, проходя вглубь комнаты. — Игнорируешь? — Спустя ещё пару секунд выжидательного взгляда Нейт взял стул, разместил его перед столом, устроив голову на предплечьях, упёршихся в спинку предмета мебели. Чемпион с интересом рассматривал фигуриста. — Мне всё равно на него. — Чен улыбнулся, дождавшись ответа. — А если он пустит о тебе слухи? — Этого не произойдёт. — Почему? Ханю не отвечал, но американец и не ждал ответа: он не хотел раздувать из этого очередной спор. — У тебя красивые глаза. — Упомянутые тотчас впились в Чена, искря непониманием. — Нейтан, ты не смог придумать ничего оригинальней? — переждав небольшую паузу, произнёс дрогнувший в насмешке голос. — Прости меня, дорогой, я исправлюсь. — У японца непроизвольно подскочила бровь. — У тебя красивые руки, белая нежная кожа, — медленно перечисляя, американец накрыл ладонь Ханю своей, — к тому же приятная. Миловидное лицо, отражающее своё настроение на других. Как зеркало. Несмотря на наши взаимоотношения, когда ты счастлив, мне тяжело разговаривать с тобой как обычно, а когда ты расстроен, у меня тоже портится настроение, я ничего не могу с собой поделать, Ханю, перестань на меня смотреть так после каждого своего поражения. Я чувствую себя обвинённым. — Юзу сильно втянул носом воздух, тесней прижав ладони к дереву, окрашенному в чёрный. На это действие Чен легонько погладил кожу японца большим пальцем. — Шикарные волосы. — Он провёл по ним второй рукой, намереваясь зарыться, но Ханю поднял голову, увернувшись. Издав смешок, чемпион продолжил: — С виду хрупкое тело. Наверное, тебя здорово обнимать. — Что-то ещё? — Пока не знаю. Но глаза у тебя правда очень… цепляющие. Юзуру усмехнулся. — Неужели Нейтан Чен поддался шалящим гормонам? И почему же именно я? Боишься девушек? — Всё хорошо, а язык у тебя ядовитый. — Но, тем не менее, его бы ты тоже хотел опробовать в деле? — нарочно томно протянул Ханю. — А как же моя «лицемерность»? — Да уж. Ты ещё тот ублюдок. Но… — Хах, что ты несёшь? — Юзу вырвал руку. — Ты точно нигде головой не бился? Дурной какой-то. — Японец направился к выходу. — Хватит уже вести себя, как обиженный ребёнок. — И это я ребёнок? Ты боишься даже признать свою глупую зависть, не то что нормально бороться с ней. Это по-твоему не по-детски?! Бросив напоследок яростный взгляд, Ханю закончил неприятный диалог: — До встречи.***
Погасив свет, парень рухнул на постель и медленно начал укутываться в мягенькое одеяло, коротко постанывая. Он долго ворочался не в силах уснуть. Сдавшись, Нейт стащил телефон с тумбочки, сощурившись от яркого света, ударившего в лицо. «Ю?»«М?», — ответ пришёл незамедлительно.
«Тоже не можешь заснуть?»«Вроде того».
«У тебя почему так?»
«Из-за тебя».«?»
«Мы стали реже общаться. Я волнуюсь».«Нейт, всё хорошо. Скоро всё будет как раньше, просто сейчас завал на работе».
«И обещаю, мы ещё встретимся. Не сомневайся, я хочу этого не меньше твоего».
«А теперь давай ложиться».
«Не делай так, чтобы я влюблялся в тебя ещё сильней». Отправить. Сердце. Этот грёбаный орган, кажется, тоже решил побить мировой рекорд. Нейт не мерил пульс, но он точно перевалил за 120. Живот сковало страхом. Хотелось отбросить телефон куда подальше, но Чен должен был узнать реакцию Ханю.«Таак. Не знаю, что ты имеешь в виду, но я бы сказал тебе то же. Разберём это в следующий раз. Нужно спать, завтра важный день. Спокойной ночи», — такой ответ пришёл не очень быстро.
«Сладких снов». Блики от светящегося экрана в глазах американца потухли, а телефон вернулся на место. Чен пялился в потолок, пока сердце что есть мочи старалось пробить грудную клетку. «Что он этим хотел сказать? Я ему нравлюсь? Почему в жизни он со мной совсем не такой? Эх… Ах, и что же я вообще делаю? Как это всё глупо». Уткнувшись лицом в подушку, парень пытался утихомирить свою неспокойную голову, пока не провалился в сон.***
Нейтан совершенно не планировал смотреть его прокат вживую ранее, но в связи с последними событиями передумал. Даже несмотря на то, что ему ещё самому выходить на лёд, а играть с нервишками в такое время не стоит, он хотел увидеть. Лёгкое прикосновение тонких пальцев к розовым губам, блеск чёрных глаз, подлетающие волосы от взмахов головы, плавные движения хрупкого тела, распростёртые к небу руки. Нет, Нейтану не нравится эта программа. Это не его стиль, не его жанр музыки, и вообще всё не то. Но у него всё равно захватывало дыхание, и затуманивался рассудок. Потому что это был Юзу. Потому что ему невозможно не верить. Ханю был рождён в коньках, одарённый способностью чувствовать как никто другой. Он мог вжиться в любой образ, и, понимая своего персонажа, истинно раскрывал своим танцем его сущность, его мысли и переживания. Чен был очарован. Он представлял, как мокрыми поцелуями покрывает голубую ткань рукавов, срывает зубами все цветы, встречающиеся на его слепом от наслаждения пути, поднимается выше и горячо дышит в его шею, оставляя на ней слабые укусы. В полной мере осознав, как же сильно он хочет всего этого, американец, тяжело поднявшись, вышел на лёд. Все мысли исчезли, обернувшись чувствами. Концентрация вновь пришла сама собой. «Юзуру, ты был превосходен, но я не собираюсь поддаваться или лажать. Смотри на меня». И он смотрел. Заворожённо. Пристально. Пронзительно. Задерживая дыхание на каждом прыжке, тяжело выдыхая на всегда удачном приземлении. Натянуто улыбнувшись, японец повесил голову, глубоко вздохнув. Ему не нужно было ждать объявления чисел, чтобы понять, что он вновь потерпел поражение. Юзу не спеша побрёл в раздевалку. Забывшись в своих раздумьях, скоро он обнаружил, что остался в помещении практически один. Справа от него находился неподвижный американец, уже довольно долго изучавший Ханю взглядом. Слегка растерявшись, Юзу схватил свои вещи и развернулся к выходу. Но не успел он сделать и шага, как его плечи крепко сжали чужие руки, мешая сдвинуться с места. — Нейта…? — Чен прижался к фигуристу вплотную. Спустившись левой рукой вниз по плечу, он забрался на талию. — Что-то не так, дорогой? — зашептал Нейт на ухо. — Нас могут увидеть. — Тебя правда волнует только это? — Потянувшись, Чен положил голову на плечо соперника и правой рукой накрыл его грудь. Японец шумно выдохнул и, зажмурившись, сглотнул. — Тебе не кажется… — Рука Ханю неуверенно легла на чужую кисть, убирая её с груди. — …что ты переходишь черту? — Позволь мне отпраздновать свою победу, Юзу-кун, — игриво протянул американец, подражая голосу Шомы. — Если просто хочешь развлечься, закажи себе специализирующегося на этом человека. — Японец оттолкнул парня, повернувшись к нему лицом. Его глаза сверкали разрушительными молниями, готовностью вступить в смертную схватку с самым сильным противником в мире. В тщетных попытках быть сдержанным в выражениях, поддерживать спокойный тон голоса, Юзуру выплёвывал каждое слово: — Если не можешь подождать пару дней до возвращения в родные места, это не мои проблемы. Я не тот, кто позволит домогаться до себя. Ты ошибся в своём выборе. — А если я хочу не просто развлечься, Юзуру? — Он схватил его за руку и потянул на себя, за ягодицу прижав к себе тонкое тело. — Нейтан! — Ханю вырвался, прожигая американца взглядом, полным кровавого желания. — Не вынуждай меня обращаться в.. — Ты не сделаешь этого. — Уверен? — Мрачный взгляд японца стойко вцепился в горящие ониксовые глаза чемпиона. Чен медленно взял в свои ладони кисть Ханю, потирая его большой палец. — Это были бы не самые приятные новости, связанные с Юзуру Ханю. — Юзу закатил глаза. — Псих. — Он резко выдернул руку, вновь направившись к двери. — Если выпадет пересечься, делай вид, что мы не знакомы. Я не хочу тебя видеть. Американец рухнул на скамью, безэмоционально взирая на удалявшуюся спину спортсмена. Когда тот пропал из виду, Нейт разочарованно улыбнулся, опустив взгляд. Он вновь жалеет о своих словах и действиях. Почему он просто не может думать прежде, чем что-то предпринимать? Из-за этого своего недостатка Чен только отдаляется от цели. Нужно взять себя в руки. Возможно, эти отношения ещё получится сгладить? Выиграть себе шанс? Попробовать стоит. Нейтан не мог сидеть сложа руки, ведь он — борец, который не привык к поражениям. Но Юзуру дороже любого олимпийского золота. И достать его сложнее, ведь в отличие от медали, его сердце может быть совершенно недосягаемо, и контроль над ним неподвластен даже самому японцу. Скорее всего. Чен решил сменить тактику. Другой путь — возможно, самый верный — требует большого терпения, времени и не гарантирует получения желаемого результата. Но разум говорил о том, что действовать следует именно так. Нейтан намеревался извиниться. Он долго прокручивал в голове все приходящие на ум фразы, которыми можно и лучше не следует пользоваться в подобных ситуациях. В итоге он ничего не выбрал, но неслабо напугал сам себя. «Сдаться — ничем не лучше, — думал Нейт, — это всего лишь принятие поражения до его наступления, отказ от борьбы за победу». Он повторял себе это не первый раз. Обычно раньше ему это помогало, но сейчас такой образ мышления придавал только трепета рукам. Американец обежал глазами столовую и, не заметив объект переживаний, уткнулся носом в подрагивающие ладони. Может, Нейт плохо старался, но за весь день японца он так и не нашёл. Встретились они лишь вечером. Чен, уже не рассчитывавший на то, что ему удастся извиниться в тот день, со вздохом облегчения вышел из номера, как он думал, в последний раз. Перед крепким сном ему необходимо было сходить в уборную. Только вот его планы на отдых в кроватке порушились неоднократно. Когда парень уже спешил на выход из туалета, обещая себе скорые объятия с пленительной подушкой и последующий сладкий сон с участием его любимого Ю, он услышал тихое постанывание из конца помещения. Американец впал в ступор не в силах пошевелиться. По прошествии нескольких минут голос стал громче. Протяжные стоны, рваные вдохи и дрожащая японская речь давила на Нейтана мягким приглушённым голосом, настолько знакомым, что он ни с чем бы его не спутал. Этот голос снится ему каждую ночь, и фигурист как раз спешил скорее лечь спать, чтобы он вновь обволакивал его до утра. Парень сглотнул. От мыслей о том, что происходит в кабинке, у Нейтана дёрнулся… В миг захотелось сгореть дотла, испариться дымом, развеяться по всей воздушной поверхности, и так несколько раз. Все последующие действия взяли верх над разумом Нейтана; он понимал, что это ненормально, но его дрожащая кисть уже вытащила телефон из кармана спортивных штанов и нажала на кнопку начала видеозаписи. Наведя камеру телефона в сторону злополучной кабинки, Чен пытался унять дрожь в занятой руке, второй накрывая свой рот, чтобы собственное тяжелое дыхание не донеслось до ушей Юзу. Так он и стоял, пропуская сквозь себя бурю противоречивых эмоций. Неловкость, неизведанный страх, непонятная боль, откровенное наслаждение и тягучее желание. Он не мог думать о чём-то конкретном, рука так и хотела пробраться к налитому желанием органу и сделать своё дело. Но он бездвижно продолжал стоять на месте, закрыв глаза от чужого протяжного стона, довольно громкого по сравнению с предыдущими. Чен поздно догадался, что японец закончил. Звук открывшейся дверцы кабинки больно ударил по барабанным перепонкам. Вывалившийся оттуда Ханю ошеломлённо глядел на парня, широко распахнув глаза. Нейт сделал неловкий шаг назад, врезаясь в стену и роняя телефон от неожиданности. Сердце американца замерло, он грузно повалился на колени, чтобы поднять гаджет, случайно тапнул на снятое видео, и тишину разорвал очередной стон, но в этот раз из коробочки Нейтана. Парень спешит выключить запись, боясь встретиться с японцем взглядом. Тем временем Юзу быстро хлопает глазками, делая глубокий вдох, затем не менее глубокий и шумный выдох. Только спустя какое-то время он произносит: — Какого. Чёрта. Ты. Сделал. Не получив ответа, японец продолжил. — Нейтан Чен, я спрашиваю… — Американец резко взмахнул рукой, принуждая Ханю замолчать. Он собирался извиниться и уже сделал вдох, почти решившись, но когда встретился с этими углями, разжигающими самый настоящий пожар ярости и презрения, у него снесло крышу. — Ты мой, — выдохнул он. — Что?! — Я выложу видео в сеть, если ты не будешь слушаться впредь. Возникшая тишина казалась для парней вечностью, Ханю опустил взгляд, ядовито выплёвывая: — Ублюдок. Чен, ты ужасен. Как можно было опуститься до этого?… Хочешь спать со мной? И тебя, конечно, даже не волнует, что у меня есть любимый человек?! — Нейтан вздрогнул. — Удали. — Ты меня услышал. Выдавив из себя последнюю фразу, американец вылетел прочь, туда, где дышалось свободней, где он сможет обрести успокоение и принять ситуацию, — в свой номер. Хлопнув дверью, Нейтан преодолевает расстояние в пару метров прыжком, роняя своё бренное тело на мягкий отельный матрац. «Может, сбежать от этой истерички в прыжки? У меня уже неплохо получается. А он только рад будет моему исчезновению из его жизни и первому месту в рейтинге ИСУ». Чен мученически вздыхает, приподнимаясь, чтобы достать из кармана вибрирующий телефон. Не смотря на экран, он взял трубку, где одновременно с его терпеливым «Да?» раздалось: — Нейт, не спишь? — Как ты думаешь? — издевательски кривляется парень, быстро добавляя: — Прости, Джейс, я такой идиот. — Пх, всё в порядке. Я собираю ребят у себя в номере, справим окончание сезона, пока что танц. дуэтами и парнями. Остальным пока рано. Наши уже у меня, скоро остальные будут, Юзу только что видел, сказал, что в номер заглянет и придёт. Ты с нами? — Нет. — Почему же? — наигранно грустно спросил Браун. — Не обижай своего капитана. Ты наш золотой мальчик во всех смыслах, ты просто не можешь не прийти. — Ладно. Подожди немного. — Нейт сбросил вызов. Он не смог быстро придумать отговорку, а говорить истинную причину не хотелось. У них же с Ханю «хорошие отношения», и вообще, как можно не любить этого японца? Действительно.***
Узкие коридоры были для Чена бесконечной тропой, ведущей к заветному и такому дорогому человеку, не способному ответить ему взаимностью. Абсолютно наоборот. Нейтан предполагал, что он единственный, с кем Юзу себя так ведёт. Он хотел сблизиться, но сделал всё хуже. Теперь поняв, что назад пути нет, он уже совершенно не верил в хороший исход всего этого. А в голове всё звучала одна и та же фраза из желанных уст. «У него есть любимый человек? Я и правда ублюдок. Не хочу, чтобы он страдал из-за меня. Не хочу ни к чему его принуждать». Вошедший чемпион в момент оказался пронзён взглядом своего любимого соперника, так и говорящим: «Ты покойник». Хмыкнув себе под нос, Чен опустился на пол между Мишей и Брауном, подключающим приставку к телику. Потерянным взглядом Нейт упёрся в колени Кэйтлин, осеняясь пришедшей идеей. Достав телефон, он напечатал сообщение своей любви, решив рискнуть. «Он может перестать общаться со мной в сети, но я должен сказать ему». «Ю, я люблю тебя». «Как парень любит***
Тёплая кожа под губами манила. Нейтан всё ещё видел один из своих постоянных снов, когда начал ласкать языком кожу любимого. Он целовал свежие засосы и оставлял новые, придя в себя лишь после тихого короткого стона где-то над ухом. Растерявшись, он приподнялся: Юзу сонно глядел на него, сощурившись от яркого луча, бьющего сквозь оконное стекло. — Доброе утро, дорогой, — Чен запустил руку в волосы парня, чмокая его в скулу, от чего Ханю поморщился. Ойкнув, американец схватился за живот, слезая с японца и ложась на спину. — Ты себя нормально чувствуешь? — Я не пил, — задорно ответил Юзу. Мучительно простонав и зажмурившись, Чен скороговоркой матерился на русском, что давно стало его привычкой, заставляя японца взирать на него в замешательстве. — Ты же не пойдёшь на завтрак, да? Американец утвердительно кивнул. Вздохнув, Юзуру поднялся и удалился из номера, оставляя мучившегося в одиночестве. «Чё-ё-ёрт. Он бросил меня». Приняв позу эмбриона, Нейтан недовольно фыркал, впившись пальцами в живот, периодически выдыхая тихие стоны. В это время он плохо соображал, так что не то что бранить японца, даже жалеть себя было трудновато. Но упомянутый совсем скоро вернулся с бутылкой воды и таблетками по классике. С немой благодарностью Чен выпил таблетку, наполовину осушив сосуд, и откинулся на спинку кровати. — Лучше? — Лучше, — прохрипел в ответ Нейт, глухо смеясь в кулак от того, что ему это напомнило. Юзуру посмотрел на него самым жалостливым взглядом, отчего непонятно почему стало ещё смешней. Прыснув, Чен заболтал ногами, путаясь в одеяле. — Иди ко мне. Ханю насупился, задумавшись на пару секунд, после чего лениво забрался на кровать, уместившись сбоку от Нейтана. — Я не заставляю, если что, — робко добавил чемпион. Бровки Юзу высоко подскочили. — Обещаю, видео я удалю. Я совершаю много необдуманных действий и веду себя ужасно. Не хотел, чтобы так вышло. Я вообще не понял, зачем это сделал. — Так вот, почему тогда ты извинялся и плакал. — Чен старался спрятать зардевшееся лицо, но алый кончик уха выдавал его с поличным. Вздохнув, японец обхватил рукой торс Нейта, прижавшись к нему. Пока что он не собирался уходить. — Я хочу пойти на завтрак. — Ну иди. — Ты пойдёшь со мной. — Я не голоден, Юзу. — Американец запустил пальцы в волосы парня, наматывая их, пробуя гладкие чёрные пряди на ощупь. Ханю, сощурившись, чуть ли не мурчал. — Как тут тебя одного оставить, когда ты скулишь, как пёсик, от похмелья? — В таком случае мы оба не позавтракаем… — Нет, вставай. Выпьешь кофе, и станет легче. Вместо ответа Нейт нежно обнял парня, уткнувшись носом в макушку, наслаждённо вдыхая приятный аромат моря. У японца, как и у всех фигуристов, не так много свободного времени, чтобы часто отдыхать на всяких пляжах и курортах, но, видимо, солёный морской запах впитался под его кожу с самого детства. Чену и в голову не приходило, что это мог быть парфюм или шампунь. Этот запах он едва улавливал и раньше, годы назад. Сложилось впечатление, что морской аромат является неотъемлемой частью самого Ханю. — Значит, обнимать меня и правда здорово? — хитро протянул японец. Чен тихо угукнул, довольно чмокнув Юзуру во всё ту же тёмную макушку. — Вставай. — Понесёшь меня? Как вчера. — Нейтан ни на что, конечно, не рассчитывал, но от такой перспективы он бы ни за что не отказался. — Это будет выглядеть странно. Я не… — Да плевать, как это будет выглядеть. Забей уже. Один человек помогает другому человеку добраться до столовой. Какой тут может быть подтекст? — Любой. Мы можем оба пострадать. К тому же, не забывай, какое сейчас тяжёлое время. Недовольно рыча, Нейт приложил огромную гору усилий, чтоб, наконец, подняться. Пошатываясь, он медленно брёл рядом с Юзу, ежеминутно хватаясь за его плечо в попытке восстановить равновесие. Кофе и правда помог, или же Чен внушил себе это. Но по крайней мере голова уже не раскалывалась от прежней пульсирующей боли. — На этом расходимся? — прежде прочистив горло, поинтересовался японец. — Как хочешь, — безразлично промолвил Чен, помешивая чайной ложкой недопитый кофе, наблюдая незатейливые движения жидкости. Ханю вперился в ширму одним из своих самых бешеных взглядов, он яростно прожёг её в уверенности в том, что Нейтан по ту сторону обязательно почувствует его. Недолго помолчав, он хладнокровно спросил: — Так тебе всё равно? Пенная жидкость застыла, а Нейт, уверенный в том, что Юзу хочет вывести его на глазной контакт, твёрдо уставился в место, где предположительно находились глаза парня. — Юзуру. — Короткая пауза. — То, что я сказал тебе… Моё признание было не самым удачным. Но в моих словах нет ни капли лжи. Ты правда мне очень дорог. Я не хочу расставаться с тобой ни на малейшую единицу времени, и вообще тебе лучше не знать, чего я хочу, но я больше не собираюсь быть эгоистом. Ты знаешь о том, что я чувствую. Остальное за тобой. Если у нас нет будущего, то лучше закончить всё, даже не начав. Сжав губы в тонкую полоску, японец шумно поднялся, привлекая внимание фигуристов, и без того удивлённых тем фактом, что два соперника в не самых дружеских отношениях сидят за одним столом. Обойдя упомянутый предмет мебели, он поравнялся с сидящим американцем, опустил руку ему на плечо и тихо произнёс: — Дай мне какое-то время. Тот кивнул. И Ханю испарился, а с ним и солёный аромат.***
Оставшееся время соревнований прошло довольно спокойно. Разговор в столовой всё не находил своего продолжения. И вообще на этом чемпионате он стал для них последним. Зато ребята часто перекидывались выразительными взглядами, а когда случалось проходить мимо друг друга в узких коридорах, невзначай соприкасались ладонями на какой-то миг. В общем, Чен уже устал придумывать ответочки назойливому Жану на его шипперство, который по-тихому начал затягивать в тему всю сборную. Раскрывать перед кем-то из них душу Нейту в самом деле не хотелось. Ему хватало виртуального общения с его любимым. Если его что-то и тревожило, то он мог красиво завуалировать ситуацию и подать Юзу, забавляясь от комичности ситуации. Он же жалуется Ю, по сути, на самого него. Вообще, Нейтана очень тревожило это «Дай-ка мне какое-то время». Он пребывал в томительном ожидании, с одной стороны радуясь от того, что вроде как не всё потеряно, и с другой расстраиваясь от теории о том, что эти слова вообще не имеют никакого смысла и были брошены просто так. Он помнил, что у японца есть любимый человек, всё больше считал тревожащую фразу сомнительной и злился на Ханю. Сильно злился. «Ну и сколько тебе времени, блять, понадобится? Я, конечно, ради тебя и всю жизнь прождать, наверное, готов, но мне же… больно».***
С течением времени древесные тени становились всё длинней и длинней, неестественно-глупо вытягиваясь. Щебетание птиц было слышно реже. Улица меняла свои краски, облачаясь в тёмные монотонные оттенки. Алая полоска горизонта с уже закатившимся светилом устроила игру света на волнующейся поверхности воды. Но Нейтану было не до этого. Перед ним открывался другой пейзаж. Сидя на парковой скамейке он молча глядел на серебряный банан, прочно закрепляющийся в небе. Его приглушённо-светлые лучи озаряли длинную асфальтовую дорожку, на которой уже почти никого не было. Парк пустел: все спешили прочь. Только Нейтан да луна, да только что вспыхнувшие фонари подчинялись умиротворённой атмосфере. Кажется, Чен давно не проводил своё время так бесцельно. Но иногда просто необходимо прийти в парк, прогуляться в тени ветвистых деревьев, затем усесться на скамейку в наиболее безлюдном местечке, надеть наушники, и под любимую музыку размышлять о насущном. А позади море, не дающее покоя нигде: ни во сне, ни в прошлом, ни в настоящем, ни в тех самых размышлениях о насущном. Пора идти. Да, сейчас отпуск, но нельзя же так расслабляться. Впереди олимпиада. Но Нейтан совсем обленился и не мог заставить себя даже подняться и пойти домой. Закрыв глаза, он грустно вздохнул. Здорово. Когда смыкаешь очи, обоняние улучшается. Морской запах стал намного ощутимее, пуская мурашки по коже, заставляя окунуться в мечту. Американец почувствовал дуновение тёплого ветерка в шею, так похожее на человеческое дыхание. Боже, если он продолжит в том же духе, то возбудится прямо здесь. Почувствовав исчезновение наушника, наступившую в левом ухе тишину и натянувшийся в сторону провод, Чен ошеломлённо распахнул ониксовые очи. — Давно не виделись, — раздался шёпот на ломаном английском из-за спины. Выдернув второй наушник, Нейт резко развернул корпус, не веря своим глазам. — Не ожидал увидеть тебя… ближайшие пару месяцев. — Ты не рад? — спросил японец с напускным равнодушием. Чен тяжело выдохнул. — Ничего не изменилось. Юзу, что ты здесь делаешь? — Гулял. Не ты один отдыхаешь. Очень странно, что мы оказались в одно время в одном месте, но такое бывает. Я не следил за тобой. Американец недоверчиво хмыкнул. — Как насчёт погулять вместе прямо сейчас? — Свидание? — Японец ничего не ответил, лишь сверкнул одной из своих фирменных улыбочек. — Давай. Наушники небрежно были запихнуты в карман шортов; поёжившись от подувшей с моря прохлады, Нейт лениво поднялся, выжидательно глядя на Юзу. Тот кивнул головой в сторону, и они пошли в указанном направлении. Фигуристы долго шагали вокруг огромных цветников, между деревьев, напоследок направляясь к берегу моря. За это немалое время ни один из них не проронил и слова. Между ними установилась тишина. Не давящая, но уютная. Нейтан был расстроен неясностью их отношений и никак этого не скрывал, но от нескольких минут, проведённых вместе с Ханю, пусть и в абсолютном молчании, ему становилось хорошо. Когда они остановились у берега, Юзу осторожно произнёс: — Нейтан, прости, но я так и не решил. Американец бросил на него вопрошающий взгляд. Но Юзу, вероятно, не видел его, упираясь глазами в тёмную морскую даль. — Я не могу сказать, что не чувствую к тебе совсем ничего, но ты не единственный. Я запутался. Да и нам с тобой тяжело было бы вместе. — Почему? — ненарочно резко оборвал Чен. Ханю замялся. — Ну… Ты же знаешь, что я тяжело воспринимаю твоё… превосходство. — Юзу, называй вещи своими именами. Пару слов сказать не можешь. — Я… Нет, не хочу. Американец одарил его строгим взглядом. Обречённо вздохнув, Ханю протараторил: — Я завидую. Зачем ты постоянно выпытываешь из меня эти слова? Чтобы удовлетворить своё самолюбие? — Боже, нет. Я думаю, что пора взрослеть, Юзуру. Ты никому ничего не должен, даже самому себе. Какая-то металлическая кругляшка не стоит твоих переживаний. Может, с моей стороны это и некрасиво говорить, но это правда не главное. К тому же у тебя и так уже есть все титулы. Ханю, неважно, кто победит. Ты всё равно остаёшься лучшим для миллионов. Ты лучший для меня. Я просто хотел, чтобы ты признал это чувство. — Забавно слушать нравоучения от человека младше меня на 5 лет. — Юзу. — Я знаю, что ты прав. Но это сложно. И я точно не хочу, чтобы ты уходил из спорта или поддавался. Это было бы слишком просто. — Если ты любишь меня, то я готов принять твою зависть, я помогу тебе с ней справиться. Мы бы вместе сделали это. Не вижу в этом причину отказа от отношений. Ханю опустил взгляд, глупо улыбнувшись. Спустя какое-то мгновение он заключил американца в объятия, впиваясь в его пухлые губы. Легко покусывая и сминая две розовые полоски, он пустил в свой ротик горячий язык Чена, отвечая не менее страстно. Скоро американец отстранился, чтобы задать важный вопрос. — Так ты согласен? — Не знаю. Но сейчас я хочу… — Оборвавшись на шёпоте, японец утянул Нейтана в очередной поцелуй. Когда он, не рассчитав силы, больно укусил губу Нейта, последний издал низкий стон, невольно сцепив руки на спине у парня. В извинение Ханю легко чмокнул американца в уголок губ, после чего отстранился. — Ты говорил раньше, что хочешь сделать что-то, что мне лучше не знать. Расскажешь? — шептал он, поглаживая щеку Чена. Нейтан разместил ладони на ягодицах японца, слабо сжимая и гладя их. — Предлагаю заказать такси. — И куда ты меня повезёшь? — Боюсь тебя разочаровать, но я морально вымотался и не хочу расставаться с тобой, поэтому давай поедем в мой номер в отеле, я как раз по ошибке взял двухместный. Ханю догадывался, к чему всё идёт, но ответил: — Я не против. Он и правда был не против. Но и не был уверен. Несмотря на этот его порыв, Юзуру до сих пор не определился. Он решил отложить этот вопрос на потом, а пока сделать приятно и себе и Нейтану. «Должно быть, я тот ещё эгоист. Я же так ничего и не решил. Мои действия можно приравнять к обману. Вдруг я сделаю ему больно? И вообще, это ненормально. Как я мог полюбить двух людей одновременно?! За что всё так сложно?» Уже в такси Ханю нервно кусал губу, решая, а не прекратить ли всё в этот самый момент. Он уже собирался сказать об этом, но ощутил нежное прикосновение к своей ладони и передумал. Он не мог подать голос. Нейтан очаровывал его невероятно сильно. А сердце колотилось так быстро, что фигурист засомневался в том, что от этого нельзя отбросить коньки. Всю дорогу они провели в задумчивом молчании. Даже жизнерадостный с виду таксист не втягивал их в разговор, он лишь выполнял своё дело, ритмично покачивая головой в такт негромкой музыке. Уже в номере парни по очереди приняли душ и, погасив свет, улеглись на своих кроватях. Но Юзуру не мог уснуть. Ему всё не давало покоя одно навязчивое ожидание. Он и не думал, что всё пройдёт так… никак. А не нужно было себе придумывать всякое. Теперь японец мог лишь прожигать спину своего соперника разочарованным взглядом в надежде на то, что это как-то даст парню понять, что «да, возьми меня уже, чёртов китаец». Тихий вздох в паре метров от Ханю стал для него сигналом. — Нейтан… — М? — Должно быть, ты не знаешь, но я… боюсь темноты. — Правда, что ли? — Да. — Но в прошлый раз всё было нормально. — В прошлый раз я был не один. Издав смешок, Чен сполз с кровати, которую через пару минут со скрипом половиц придвинул к соседней. Грохнувшись рядом с японцем, он обхватил его узкую талию, впившись взглядом в блестящие во тьме глаза. — Так лучше? Ханю удовлетворённо кивнул, зарываясь носом в шею парня и обжигая её горячим дыханием, обнимая в ответ. — «Я не тот, кто позволит домогаться до себя. Ты ошибся в своём выборе», — передразнил парня Чен, спускаясь на его ягодицы. Ханю на это больно укусил американца за ключицу. — Юзу, я хочу тебя, — низким голосом возвестил Нейт, который прекрасно понимал, что на самом деле его японец уж точно не боится темноты. Ханю шумно выдохнул, решив не отвечать, он только заглянул в глаза американца, ожидающего чего-то. — Ты не против…? — Нет, — помедлив, хрипло ответил японец. Спустя какую-то секунду Нейт впился в губы Юзу, забираясь под его футболку и исследуя спортивное тело. Японец жадно целовал парня в ответ, иногда в порыве страсти не рассчитывая силу неосторожных укусов. Футболка полетела на пол, а ладони Нейтана уже принялись за другой элемент одежды. Он добрался до любимых ягодиц, забравшись в боксеры парня, Нейт сжимал их, раздвигал в стороны, отпускал и снова сжимал. Навалившись на парня сверху, американец провёл пальцами по ложбинке, задевая тугое колечко мышц. Ханю издал короткий стон, заставив Нейтана зардеться и замереть на миг. Ткань боксеров впилась в предплечья американца, а в его бедро упёрлось что-то твёрдое. Чен перевёл смущённый взгляд вниз, но через пару секунд вновь встретился с горящими углями Юзу, обворожительно улыбнулся ему и, накрывая его пах ладонью и сжимая член, принялся расцеловывать нежную шею, дорожкой поцелуев спускаясь к груди, пока японец, не сдерживая стонов, сводил парня с ума, заставляя рассудок заплывать в тумане, а член твердеть и стремиться к луне. Когда американец сорвал с Юзу последнее, что на нём было, возбуждённый орган парня плюхнулся ему на живот. Ничуть не стыдясь, Ханю пытался поймать взгляд медлившего Чена. Тот, наконец, обхватил ствол японца, начал плавно водить вверх-вниз, иногда он отстранялся, но лишь для того, чтобы погладить агрегат, потянуть крайнюю плоть, легонько задеть кожу и помассировать головку, но он всё равно возвращался к предыдущим действиям, вскоре, уже решив не отрываться от них, он начал наращивать темп, растирая выделяющуюся смазку, закрывая глаза в наслаждении от тихих стонов и хлюпающих звуков секса без проникновения. Он сам, уже прерывисто дыша, ожидал разрядки партнёра, но возбуждённый Юзу, зачем-то пересилив себя, убрал руку американца. Любовно встречая вопросительный взгляд Нейтана, он припал к его телу, протянув шепча: — Нейт, давай по-другому. Теперь уже Юзу стягивал одежду с парня, оглаживая оголявшиеся торс и бёдра. Заметив никуда не девшийся вопрос в ониксовых глазах, он промолвил: — Что-то не так? — Я..не понимаю… наверное, — американец стыдливо отвёл взгляд. — Нейтан, давай займёмся этим серьёзно. Чен молчал. Ханю пришло что-то в голову. — Ты спал до этого с мужчинами? — Нет. — Японец улыбнулся так, как будто увидел милого ребёнка, смущающегося какой-то незначительной глупости. — Тогда я тебя научу. — Чен раскраснелся. — Что ж… — Растерянно оглядевшись по сторонам и притворно вздохнув, Юзу, используя слюну, приступил к растягиванию своей задницы. — Ты правда ничего об этом не знаешь? Поражаюсь твоей невинности… — Я имею примерное представление… — А ведь так смело предложил мне это. — Ханю даже хихикнул. Закончив, японец дал пару смущающих рекомендаций перед тем, как начать, и задал вопрос: — Тебе как удобней? — Не дождавшись ответа, он встал в коленно-локтевую. — Пока что так. Ну, надеюсь, тут уже всё понятно. «А-а-а-а-а! Юзу, что ты такое говоришь! Ты же специально, я знаю!» Видели бы вы Нейтана Чена в этот момент. Ужасно красный он до невозможного близко приник к Ханю, осторожно вставляя смоченный слюной, блять, и предэкулятом член. Ханю резко вдохнул, вскинув голову. — В-всё в порядке? Японец закатился смехом, опустив голову вниз, под конец ойкая и чуть не задыхаясь. — Не переживай, мой милый. Можешь быть смелее, Нейтан-ча-а-ан. Смутившись и слегка разозлившись новому прозвищу, Чен вошёл слишком резким толчком, из-за чего сам сжал губу чуть не до крови. — А-а-а-ау! Я же не это имел в виду! — Простите, сенсей, — весело произнёс Чен, зажмурившись и попытавшись подражать японскому акценту на последнем слове. Ханю хмыкнул. Американец вновь привыкал, постепенно наращивая темп и силу толчков, круговыми движениями оглаживая спину, рёбра и бёдра Юзу, мягкими губами прикасаясь к белой нежной коже спортсмена. А Ханю сжимал отброшенное ранее в сторону одеяло, громко прерывисто дышал и не мог сдержать разномастных стонов. Когда Нейтан достиг заветной точки, Юзуру совсем снесло крышу. Он умолял Чена повторять эти движения, просил ускориться, чуть ли не крутился на месте, желая одновременно вырваться и продолжить. Стоны превратились в крик, и в один момент, протяжно и громко простонав имя американца, японец вздрогнул и кончил, как и Нейт, излившийся внутрь него. Вымотанные спортсмены обессиленно упали на сдвинутые кровати, переводя дыхание. У Ханю даже не было сил стряхнуть проступившие слезинки и вытереть слюну, давно скатившуюся на подбородок с расцелованных губ. — Примем душ завтра? — прохрипел японец, устало прижимаясь к Нейтану. Последний еле слышно выдохнул своё согласие. — Тебе хоть понравилось? — ….потрясающе. Это был… мой первый раз… вообще. — Ого. Я рад. Нейтан прижал к своей груди кисть Ханю, накрыв её сверху своей ладонью. — Но твоя перемена из смелого в стыдливого мальчишку меня позабавила. Ты очень милый, Нейтан. Ты нравишься мне, несмотря на всё, что между нами было. — В этот раз Чен не смутился, но, тяжело вздохнув, он вытащил из себя эти слова. — А другой парень… ну, который тоже нравится тебе. Расскажи о нём. Японец долго молчал, решая, стоит ли говорить об этом с Ченом, но, грустно вздохнув, всё же промолвил: — Это ужасное совпадение. Он тоже из США, его тоже зовут Нейтан, и он тоже увлекается фигурным катанием. Мне даже было страшно. Я так боялся, что между вами двумя есть какая-то связь. Я ведь даже не видел его в лицо и не слышал голос. Мы познакомились в соц. сети. И я почти сразу влюбился в него, а он ещё как-то что-то говорил мне о своих чувствах, но я не воспринял это серьёзно. Кошмар. Наверное, у меня ничего бы с ним и не вышло. Думаю, я могу попробовать оставить к нему свои чувства. Ведь, кажется, я начинаю тобой восхищаться... Да. Нейтан, я решил. Давай попробуем встречаться. — Парень радостно чмокнул Чена в нос. — Даа… И Нейтан так и не смог признаться Юзу в том, что он и есть тот самый друг.***
Чен проснулся от энергичного шуршания под боком. Юзу крутился туда-сюда, стараясь вымотаться из запутавшегося одеяла. — Ю…? — сонно протянул Нейт. Ханю вздрогнул. — Ч-что? «Ахахпха. Вот это я, конечно, чуть себя не выдал. Чёрт.» — Ты куда? — Хочу попить. — Можешь принести мне тоже? — Японец косо ухмыльнулся. — Нет. Пора вставать, Нейт. — Ну дорого-о-ой… — Всё. Ханю, наконец, выпутавшись и натянув на себя сорванную вчера одежду, побрёл на поиски питьевого фонтанчика. Первое, что увидел Нейтан с возвращением японца — холодная бутылка с водой, упавшая ему на живот. Американец тут же подскочил, спихивая с себя ледяной сосуд, пока Юзу хохотал, опасливо хватаясь за дверную ручку. — Я тебе сейчас дам воду! Распахнув дверь, Ханю, заливаясь звонким смехом, вылетел в коридор. Чен, чуть было не пустившийся за ним из номера, резко затормозил, сообразив, что он не в надлежащем для этого виде. Любимые угольки напротив весело и пристально глядели на него. — Нейт, собирайся, нам нужно принять душ и успеть на завтрак. — Американец окинул взглядом разбросанную по комнате одежду и, не найдя того, что искал, вернулся взглядом к Юзу. — Дорогой, мне нужна футболка, что на тебе. — Недоверчиво оглядев себя, японец ойкнул. — Давай её сюда. — Сейчас… Ханю осторожно вошёл в комнату, не до конца прикрывая за собой дверь. — Наклонись, я сам сниму, — повелительным тоном сказал Чен. И Ханю повиновался. Стянув с парня футболку, американец, сжав её, хлестнул Юзу по согнутой спине. От неожиданности парень рухнул чемпиону в ноги. Рассмеявшись, Юзу потянул Чена за собой. Тот, уместив голову фигуриста на своих коленях, любовно рассматривал смеющегося Ханю, перебирая его чёрные волосы. — Малыш, нам и правда стоит поторопиться, — напомнил Чен. — Ты прав. Взяв с собой свежую одежду, Нейт отправился в душ вслед за японцем. За завтраком парни уткнулись в свои телефоны. Нейтан с тяжестью на сердце наблюдал, как ему сообщение за сообщением приходят от Ю. Отвлекаясь от устройства, Чен поглядывал на улыбающегося Ханю. Американец затемнил экран. Он решил, что ему больше не стоит заходить в сеть с этого аккаунта. Днём парни вместе смотрят фильм. Чен замечает перемены в японце. Он кажется напряжённым, меньше улыбается и часто отводит взгляд. — Как тебе? — А.. что? Повтори. — Юзу, ты ведь думал о чём-то во всё время просмотра? — Что? Нет. Это прекрасная мелодрама. Мне очень понравилось. — Вот как. Согласен. Нейтан решил не напоминать, что они смотрели комедию. Он всё понимал, знал, что происходит с Ханю, сознавал, что в этом полностью его вина. Но что-то не давало Чену во всём признаться. Он боялся. Вечером японец собрался в свой номер, пообещав, что нагрянет к Нейтану завтра. Тот чмокнул его на прощание в щёку и проводил грустным взглядом.***
Юзу не спалось. Он не мог выкинуть навязчивые мысли из головы, постоянно проверял, не ответил ли ему друг. Но Нейтан давно не заходил в сеть, а все сообщения Ханю оставались непрочитанными. Поворочавшись так ещё какое-то время, японец сдался и начал искать в интернете ночные сеансы на ближайших крытых катках. За эти несколько дней без тренировок он уже соскучился по льду. Юзуру надеялся на то, что такая «тренировка» поможет ему прийти в себя и отпустить сковывающие его переживания. Надев толстовку и взяв с собой телефон, Ханю побрёл до нужного места пешком, по пути разглядывая красивый ночной город, освещённый электрическим светом, проходящие силуэты людей и проезжающие мимо машины. Светящееся здание катка привлекало Ханю своим милым устройством. Уже на входе в японца впились глаза персонала и пары посетителей, узнавших фигуриста. Парень успел вовремя к сеансу, хотя явно расположенный к нему персонал готов был пустить его бесплатно на неопределённый промежуток времени, Юзуру отказался от такой возможности, честно оплатив билет. На душе у него было паршиво, но несмотря на все неприятности, тревожившие его в данный момент, Ханю продолжал улыбаться всем своим фанатам, давая автографы и делая с ними селфи. Ступив на лёд, он действительно почувствовал себя лучше. Юзуру не хотел привлекать к себе ещё большее внимание, у него не было желания откатывать какие-то программы или выполнять элементы, он просто катился по льду, иногда меняя направление или кружась. И он расслабился, почувствовал себя свободным и, должно быть, даже счастливым человеком. Ему хотелось разделить это счастье с кем-то ещё, и он начал искать взглядом вокруг Нейтана, но нигде не обнаружив его, потянулся к карману за телефоном, чтобы позвонить парню и, возможно, пригласить покататься вместе, но Ханю вспомнил, что они так и не обменялись номерами. Печально. Так сильно захотелось чувствовать рядом его тепло, крепкие руки на своей талии и щекочущее ведение носом по шее. Он даже зачем-то прошептал: «Нейтан, кроме тебя, мне больше никто не нужен». Музыка, шуршание режущегося льда и говор людей заглушил чей-то пронзительный крик. А после этого пропали и красивый блеск от линий, старательно выведенных коньками, и тусклый свет, единственный свет в этой части здания. Последними исчезли чувства и сознание.***
Нейтан проснулся лишь к полудню от давшей о себе знать боли в пустом желудке. Быстро напялив на себя первое, что попалось под руку, фигурист, подрагивая всем телом, кинулся в столовую. Оставшуюся часть дня Чен ждал своего парня, по которому уже успел невероятно соскучиться и за состояние которого сильно переживал. Американцу было стыдно перед Ханю, но он во что бы то ни стало решил не признаваться в том, что был и вторым человеком, который нравился Юзу. В ожидании своего гостя Нейт заснул за просмотром какого-то детектива по телику и проснулся лишь к 5 ночи с мыслями о том, что пора восстанавливать режим. Вспомнив о том, что с японцем он так и не провёл время, Чен расстроился. Неужели он пропустил его визит? Или Юзу и вовсе не приходил? Американец даже обиделся, правда пока не знал на кого: на безответственного себя или на Юзуру, не выполняющего обещаний? Приняв решение, что он разберётся с этим позже, американец переключил канал, залипнув на пару часов на какое-то известное новое телешоу, о котором он вроде бы что-то уже слышал, но времени посмотреть его всё никак не находилось. Шоу оказалось неплохим, Чену понравилось, вот только как сразу оно закончилось, так сразу и вернулось то тяжёлое чувство. Нейтан решил умыться. Вернувшись обратно в номер и завалившись в кровать, расстроенный Чен вновь вперился в экран телевизора. В этот раз шли новости. Ну, сейчас вообще ничего как-то смотреть не хотелось, поэтому Нейт помедлил, прежде чем переключить. Политика… Экономика… Какие-то звёзды разошлись, какие-то сошлись. Подготовка к летним Олимпийским Играм в Токио. Вот это уже интересней. А от следующей новости у американца чуть не отвисла челюсть. — Двукратный олимпийский чемпион по фигурному катанию из Японии Юзуру Ханю, решивший провести свой отпуск в городе ******, был травмирован в местном ледовом дворце неосторожным посетителем катка, набравшим сильную скорость…. «Что???» Нейтан не смог слушать дальше, он пустился разгребать длинный поток мыслей. Сердце заколотилось что есть мочи, американец прикусил губу до крови, больно сжав дрожащие ладони в кулаки. Схватив телефон, Чен подорвался с кровати и понёсся к выходу из отеля, отчаянно роясь в своих контактах в попытке найти номер Ханю. Осознание того, что у американца никогда и не было номера фигуриста пришло не сразу. Оставался последний вариант. «Юзуру, я знаю, что это ты, так что даже не пытайся увиливать. Быстро. Больница, номер палаты». «Блять, надеюсь ты в сознании вообще.» Ответ со всей нужной информацией пришёл довольно быстро, и Нейтан поторопился заказать такси, забегая в оказавшийся по близости цветочный магазин. И вот. Вместе с колотящимся сердцем, сбитым дыханием и букетом красных роз Нейтан влетает в больницу, узнаёт о том, что успел ровно к часам посещения, и уточняет, как найти нужную палату. Он теряет всю свою решимость у двери, мнётся пару минут, но всё же, сделав глубокий вдох-выдох, входит в палату, сразу же натыкаясь взглядом на бодрого Ханю, встретившего гостя хмурым взглядом. Чен отвёл взгляд. Они долго молчали, прежде чем Юзуру начал: — Так значит, это ты. — Нейт кивнул. — Ты издевался надо мной? Почему ты мне ничего не сказал?! — японец повысил дрогнувший голос. — Ю-Ю… — Юзуру насупился. — Извини. Мне было страшно. Я узнал это ещё на соревнованиях, когда ты забыл телефон в раздевалке… Тогда я боялся говорить тебе, потому что не хотел, чтобы ты прекращал со мной общение, а потом всё это так затянулось, что мне было неудобно говорить об этом. Я боялся твоей реакции. Я… — Я понял. — Юзуру, гордо вздёрнув подбородок, отвернулся к окну. — Чего стоишь? Проходи. — Американец в очередной раз кивнул, облегчённо вздохнув. — Это тебе. — Нейт качнул розами в сторону Ханю, но тот не принял их. Чен закусил губу. Заметив на подоконнике пустой стеклянный сосуд подходящих размеров, американец взял его, наполнил водой из палатной раковины и, опустив в него букет роз, поставил сосуд с цветами обратно на подоконник. После этого парень сел на стул рядом с кроватью, принявшись рассматривать любимого. — Как ты себя чувствуешь? — Пара ушибов и царапин, вывих правой ноги, ну и кожу немного на ней содрал. Сбившему меня парню повезло меньше. Ты же врачом хочешь стать вроде? Сильного повода переживать нет, сам знаешь. Бывало намного хуже. — Вспомнив инцидент, произошедший несколько лет назад, со столкновением двух фигуристов, в котором участвовал Ханю, и его травмы после этого, Чен сглотнул. — Я чувствую себя прекрасно. — Когда выпишешься, буду ухаживать за тобой. — Японец промолчал. — Успеет зажить до конца отпуска? — Не знаю. Но я точно ещё встану на ноги и покажу тебе, Нейтан, как правильно кататься. — Американец грустно улыбнулся, догадываясь о том, что оттолкнул от себя фигуриста. В речи Ханю не было и тени нежности, он даже не смотрел на Чена. — Юзу… — М? — Можешь посмотреть на меня? — Помедлив, Ханю всё же встретил виноватый блеск ониксовых очей Нейтана. — Я всё равно беспокоюсь. Если тебе нужна будет помощь, не стесняйся о ней попросить. Пока. — Медленно поднявшись, Чен поплёлся к выходу. — Даже не поцелуешь на прощанье? — Американец затормозил, непонимающе взглянув на японца. — Мне не нравится твой поступок. Но всё же… Как ты там меня называешь? «Дорогой?» Так вот ты тоже очень дорог для меня. Дороже золота. Думаю, я больше не завидую тебе. И кстати, спасибо за цветы. — Воодушевлённый Нейтан налетел на парня с объятиями, втягивая его в долгие страстные поцелуи. Он тщательно исследовал полость рта фигуриста: потанцевал с его языком своим, обвёл внутренние щёки, нёбо и зубы, иногда легонько прикусывая нижнюю губу японца. Напоследок смачно чмокнув Ханю в губы, Чен отстранился, уже весело направляясь к выходу со словами: — Скоро вернусь, дорогой. Я люблю тебя. — Я тоже.
