Старик и сказки

      Когда наступит ночь и явится луна, в дремучий дикий лес поскачет детвора.       Её возглавит тот, чьё имя, как моё, несёт в себе не свет, а кое-что своё.       Под звонкий детский смех, он скатится в ручей, где проиграв теченью, останется ни с чем.       Огонь в лесу потухнет, прольётся тишина и тут же все обратно запросятся друзья.       Они простят не сразу мальчишку за фонарь и выберут другого, кто их вернёт в кровать.       Возложат эту ношу детишки на того, чей волос, как у лиса, заменит огниво.       Вот только не сумеет их вывести малец. И мне признаться лестно, затащит глубже в лес.       Шагая друг за другом и хлюпая не в такт, они браниться станут и совершат привал.       Из них одна девчонка окажется умней — достанет из кармана щепотку отрубей.       На всех её разделит, но утаит о том, что ткань её набита соломой и зерном.       Валежина послужит им стулом и столом. А байки про покойников напомнят о святом.       Ведь нынче ходит праздник на радость детворе, а я хожу за ними, но речь не обо мне.       Девчушка, что в косички вплела себе костей, начнёт рассказ о звере, кой сторожит людей.       Она приврёт немного, болтнув, что все мертвы, но честно скажет строго: «Голов у него три!».       На это та, что с краю, держа в руке зерно, ответит: «Ну и ладно! Я знаю вот чего!..».       Она раскроет тайну о чёрте без хвоста. Напомнит, что пошёл он, как вышло, не в отца.       Её прервёт мальчишка, купавшийся в реке, и скажет: «Этой сказке почти что сколько мне!».       И радостным смехом зальётся ребятня, пока фонарь со светом не возвращу им я.       «Мне было интересно», — начну издалека. — «Чем кончилась та байка, скажи-ка мне, дитя?».       Незваный гость присядет, валежину качнёт, но ни один ребёнок с неё не упадёт.       «Коль вы молчать хотите, могу я подсобить: тот чёрт нуждался в слугах, хотел руководить.       И он спускаться начал на Землю по ночам. Бродил один по лесу и реже по домам.       Утаскивал он лихо девиц и молодцов, даруя им бессмертие под призмою оков.       Раздал прислуге крылья в цвет камня «морион». И он нарёк их «демонами», себя же — «Сатаной».