Солнце заходит завтра

      В небольшом провинциальном городке, где-то на востоке Англии, царил мир и покой. Люди прогуливались по красочным и еще теплым улицам, не задумываясь о грядущих переменах в погоде и о том, что вскоре на улице будет господствовать легкая прохлада, перерастающая в студёную зиму. На лицах милых дам горел румянец, в то время как джентльмены одаривали их всевозможными комплиментами, уделяя внимание лишь глазам, говоря, что в них сокрыт целый мир, который чаще всего был соткан из гнили и лжи. В столь теплый вечер куча народу вышла, чтобы покупаться в лучах еще летнего солнца. Где-то на площади собралась толпа, слушая живую музыку и иногда выполняя танцевальные номера. Все веселились и беззаботно проводили время, зная, что следующий день они проведут точно так же, с нисходящей улыбкой на лице и в компании друзей, в которой каждый будет льстить и злобно завидовать друг другу, но ни в коем случае не покажет этого. Вся эта мишура могла бы завлечь любого человека, ведь кто не хочет хорошо провести время в потоке радости и предаться забвению? Многие могли бы попасться на столь заманчивую приманку. Но вот только не каждый мог себе позволить. Двуличные люди могли принять к себе любого кто располагал хорошими деньгами, связями, образованием или же просто пришел в этот мир с очаровательной внешностью и был хорошо сложен. Любого мужчину юные леди облюбовали бы, будь он состоятелен или же красив, любую бы девушку приняли с радушием, если она знает французский и у нее богатый отец. Но пришел бы к таким людям обычный бедняк или пьяница, попросивший у них пару фунтов на булку хлеба, его бы тут же прогнали с отвращением, как бродячую шавку, что просто искала теплый ночлег, лишь бы пережить хоть одну ночь.       Всегда есть обратная сторона медали, и здесь это лицемерные люди, бедность и криминал; все это маскировали пылью, под видом богатства, счастья и достатка других людей. Это не столица и здесь уж точно не найдется чего-то интересного для простых людей, что приехали издалека, лишь бы поглазеть на достопримечательности. Так что бороться с этим нет смысла, как считало большинство. Никого не волновали бродяги, умирающие от голода и холода люди, падающие в обморок на улицах. Никого не волновали чужие беды и никому они никогда не были нужны, даже так называемые «друзья», в светском обществе, никогда не помогали друг другу, даже если и просили о помощи, тут же получали пренебрежительный отказ или выдуманную на ходу историю о том, что они заняты или не имеют возможности помочь. Хотя все прекрасно понимали, что это ложь, но скрывать все за ширмой беспомощности, гораздо спокойнее, чем говорить правду. Вот и сейчас одному бедному и потрепанному жизнью человеку, потребовалась помощь, но никто и никогда её оказать не сможет.       В одном не из самых лучших и чистых домов этого городка жила маленькая семья, что состояла лишь из трех человек. Честно сказать, лучше бы её не было вообще, потому что влачить такое жалкое существование в таком непристойном не то что для жилья, но даже для пережидания ливня месте, слишком уж отвратно - считали некоторые люди, проходившие мимо столь незаметной квартирки, в которой по вечерам горел свет, изредка мигая. На самом деле, отчасти они правы, место в котором жила эта небольшая семья было по правде ужасно. Помещение было практически пустое, стены с желтыми, почти что выцветшими обоями, готовы были обрушиться от одного дуновения ветерка. В углу, где-то между старой, черной от золы, печи и хлипким окном, пропускающим в дом холод, стояла кровать. На вид она была жесткой, как сталь и скрипучей, как самые старые качели, простоявшие без желающих на них прокатиться детишек, не меньше пары десятков лет. Посередине квартиры стоял нисколько не уступающий в жесткости кровати диван, обитый синей махровой обивкой, но не желающие быть под натиском ткани, доски, что выполняли всю свою прискорбную «жизнь» роль подлокотников, решили, наконец, показаться, разрывая непрочный материал. Местами это бедное, служащее для расслабления и приятного отдыха, изделие было потрепано и изорвано уже очень давно. Где-то, поодаль от лазурного цвета мебели, была импровизированная кухня, хотя даже «импровизированной кухней» это назвать сложно. У пары, когда-то бежевых, кухонных тумбочек уже либо отпали дверцы, либо держались на честном слове. Черные столешницы таили в себе частички грязи, которые юная хозяйка оттирала как могла. Между тумбами мирно покоилась плита, казалось, что её действительно пора отправить на металлолом, но эта старушка еще держалась и даже помогала приготовить не очень вкусный, но съедобный ужин. В самом углу стоял такой же старенький холодильник, который всегда являлся почетным кавалером газовой «дамы», все, что входило в его обязанности — это сохранять, хотя бы недолго, свежесть продуктов. И он даже справлялся с этой задачей, что было несказанной радостью. Ну и куда же без роскошного обеденного стола, за которым уместилось бы персон семьдесят, но только не в этом случае. Скрипучий, на шатающихся ножках, с трещинами - только такой стол, мог стоять сейчас на этой кухне, в окружении таких же как и он. Старых и никому не нужных, но только не в этом случае. Рядом со столом, любезно задвинуты в таком же состоянии стулья, один из них был лишен такой чести и в одиночестве стоял у стены, он как будто прожигал своих братьев несуществующим взглядом, явно не желающий быть в стороне. Всё, что оставалось в этой небольшой квартире: лишь покосившийся шкаф, с нелепой, почти что отвалившейся вешалкой, обувная полка, полупустая и такая же ничтожно маленькая, как нора мышки, и ванная комната. Самое страшное в этом доме помещение, мертвая, местами отвалившаяся, когда-то белая плитка облепила пол и стены. В углах и возле плинтусов спокойно уживалась черная плесень, что от влаги разрасталась до огромных размеров, жить ей здесь только в радость. Маленькое круглое окно под потолком пропускало небольшие лучи света, но этого явно не хватало, чтобы освещать все пространство, так что над дверью висело небольшое бра - единственное что было в этом доме в адекватном состоянии. Даже за освещение в самой квартире отвечала одна несчастная лампочка, которая просто висела на проводах. На плесневых стенах находилась пара полок, не особо в хорошей форме, с досок давно слезла краска, правда некоторых местах она еще боролась за свое жалкое существование, держась на куске дерева. На них стояли такие же ободранные баночки, уже давно потемневшие, со стертыми этикетками, лишь на самом дне оставалась капля средства, что подразумевалось под использование для банных процедур, но даже эту несчастную каплю здешние жители берегли как могли. То что находилось посередине комнаты назвать ванной, было очень сложно, скорее это было похоже на ржавое корыто, чем на чугунное изделие. Вся она была покрыта несмываемым «чем-то», этой скользкой субстанции, налипшей на стенки оранжевыми подтеками, даже не было определения, эмаль давно потрескалась и были видны трещины, в которые забилась грязь. Расслабиться в таком месте будет непросто, а уж лежать в теплой воде с кучей пены точно никто не позволит, хотя бы ощущение того, что ты лежишь в заржавевшей, местами склизкой ванне, не даст возможности представить себя в романтическом кинофильме. Про фаянсовое изобретение стоит промолчать - это была последняя вещь в доме, о которой хотелось говорить хоть что-то.       Да уж, место было не из приятных, чего не скажешь о людях. Хоть семья состояла всего-то из трех человек, держаться на плаву было все равно сложно. Сейчас в квартире находилось лишь два человека, а третий член семьи, как обычно где-то слонялся, не задумываясь о том, что сейчас его ждут. На жестком диване сидела девочка, крохотная и тощая, как всем известная дюймовочка. Её каштановые волосы спадали на плечи, разной длины пряди выбивались из хвостика, затянутого на потрепанную резинку. Острые черты лица, выпирающие ключицы и бледная кожа — явно сулили о том, что девочке хватает не просто витаминов, ей буквально не хватает еды. Единственное, что в ней по настоящему выглядело живым — это глаза. Такого же цвета как и софа, на которой она восседала, только вот в отличии от старой ткани, они свой цвет не потеряют. Рядом, буквально в нескольких сантиметрах от неё, сидел мальчик, который выглядел слегка необычно. Его особенностью были кошачьи ушки и хвост, что в нашем представлении является мутацией и место ему в цирке уродов, но вот только никто не посмел бы сейчас сказать подобное ему в лицо, ведь у него теперь есть верный защитник в лице хрупкой девочки. Не так давно, спустя года два, они стали жить вместе.       В один из не самых прекрасных вечеров лил дождь, все спешили домой и даже не обращали никакого внимания на человека, что прятался в углу между домами. Только любезная юная леди удосужилась пройти на звук плача и всхлипов, где-то между ненужных коробок она заметила это удивительное существо. Бедный мальчик сидел и дрожал, то ли от страха, то ли от холода, на вид ему было не более девяти лет, ещё совсем кроха. Всё его лицо было в синяках и царапинах, на запястьях гематомы были поменьше, чего уж не сказать про ноги и колени: кожа была содрана, из ран сочилась кровь, тут же смываемая дождевыми каплями. Одежды как таковой на нем не было, лишь какие-то грязные и мокрые тряпки, отдаленно похожие на то, что обычно носили люди, будь у него выбор, он явно отказался бы от таких одеяний, сейчас это лишь вынужденная мера, чтобы прикрыть наготу. Но самое ужасное, что поразило девочку — это холщовый мешок завязанный вокруг головы. Он сдавливал все лицо необычного существа, причиняя невыносимую боль.       Девочка медленно подошла к нему, мальчонка пугливо сжался, отползая куда подальше. Он уже готов был провалиться под землю, когда она протягивала свою маленькую руку к его голове, ожидая, что сейчас его снова будут мучать. Но все что она сделала, это развязала тугой узел и сняла «адский кнут» с его головы. Тут же на голове выпрямились два черных ушка, от чего мальчик явно стал чувствовать себя лучше. Но стянутая кожа, посиневшая и разодранная, дала знать о себе жгучей болью, которая прошлась по всему телу. — Пойдем со мной? — тихо, почти что шепотом произнесла девочка.       Мальчонка лишь кивнул и, ухватившись за ранее протянутую руку, медленно поднялся.       На данный момент уже чистый, в одежде лучше прежней, он сидит и играет с плюшевым мишкой, пока его хорошая подруга и уже почти что сестра, прожигает хмурым взглядом и так настрадавшееся окно. — Ну где же он… — пробормотала себе что-то под нос девочка. — Лира, не переживай. Думаю, что твой брат скоро явится. — заметив легкую нервозность подруги, прокомментировал мальчик.       От звонкого голоса паренька, Лира слегка вздрогнула. По телу прошлась волна мурашек, девушка явно не ожидала, что плотное волокно тишины прорвет острый возглас. — Прости, не думала, что ты меня услышишь.       Больше никто из них не проронил и слова. Зато вместо голосов, нарушить их покой решил дождь, что медленно опускался пеленой на прозрачные окна, оставляя после себя мокрые подтеки. Капли медленно барабанили по карнизу, нарастая с каждым ударом все больше и больше. Люди на улицах либо поспешили домой, ведь никто не хотел намочить шелковистые платья и отутюженные костюмы, либо доставали зонтики, и уже защищенные от дождя спокойно шли дальше по своим делам.       В маленькой квартирке становилось прохладнее, так что хозяйка дома поспешила растопить печь, чтобы хоть как-то согреться и не заболеть. На лекарства денег не было, так что подобная проблема была совершенно некстати. Через несколько минут всё помещение прогрелось, стало тепло не только физически, но и даже на душе потеплело от мягкого света печи, сейчас бы не помешал уютный плед, хорошая книга и чашка вкусного какао с зефирками, но в данной семье могли позволить себе лишь книгу, и то, написанную когда-то давно, которая иногда помогала столу держать равновесие. Лира до сих пор ждала своего непутевого брата, который вечно заставлял её нервничать. Иногда нужно быть осторожными со своими желаниями.       Тяжелая старая дверь отворилась с душераздирающим скрипом и захлопнулась настолько громко, что можно было подумать — началась война. В дом зашел высокий парень, уже успевший промокнуть до нитки. С его темных каштановых волос, такого же цвета как и у Лиры, стекали капли дождя, будто он принял душ. Его глаза были яркого-голубого цвета, несмотря на то, что он одной крови с девочкой, больше пошел он в мать. Эти прекрасные глаза обрамляли прямоугольные очки с черной оправой. Парень медленно стянул с себя красный пиджак, кинув его куда-то в районе печки, сушиться, и прошел в глубь комнаты. — Братец, я так рада, что ты вернулся! — залепетала Лира, увидев своего любимого брата — Ты где был? Я так нервничала и волновалась. — Тебе-то какое дело. — несмотря на радушный прием своей младшей сестры, огрызнулся парень. — Рэй, скажи честно, ты опять сидел в казино? — голос брюнетки обрел сталь. — Я пред тобой отчитываться не обязан! — девочка нахмурилась еще пуще прежнего, после того как не особо обходительный брат повысил голос. — Ты же понимаешь, что мы сейчас на дне! И лучше бы ты устроился на работу, а не проигрывал все деньги в жалких карточных играх! — на глаза выступили слезы, а маленькие белые ручки сжались так сильно, что казалось вот-вот из вздутых вен потечет алая кровь. — Замолчи! Не доросла еще, чтобы учить меня жизни. Я и без тебя знаю, что мне делать.       Девочка ничего не ответила, а Рэй, который так любезно поговорил со своей сестренкой, мгновенно скрылся за дверью, ведущей в ванную комнату. Брюнетка заметно сникла, опустившись на рядом стоящий стул. Хотелось со всей дури ударить кулаком по и так уже настрадавшемуся столу, но предвидев его крушение, юная леди сдержала в себе порыв ярости. В голове крутились разные мысли, но самая главная — почему же он так с ней поступает? Почему так холоден? Ведь всю жизнь они жили душа в душу, все время он проводил с ней. А сейчас на дух её не переносит. От подобного рода размышлений становилось дурно, в горле стоял неприятный ком, а на сердце будто прошелся тайфун, сносящий все на своем пути.       Дверь ванной отворилась, и оттуда вышел почти что сухой парень, с какими-то грубыми возгласами: — У нас есть что-нибудь поесть? Чем ты сегодня занималась весь день, надеюсь приготовила хоть что-то. — Всё, на что мне хватило на деньги, которые ты оставил, это подгнивший кочан капусты. Так что довольствуйся супом, который я приготовила как раз из него. — Девочка уже собиралась достать тяжелую кастрюлю и налить в тарелку пару половников, но только недовольство Рэя её тут же остановило. — Что за дрянь? Я такое есть не собираюсь. — Поморщившись от вида желто-зеленой субстанции. — Ну тогда ходи голодный. Знаешь, на те жалкие фунты, что ты мне оставил я бы не смогла приготовить тебе свиную рульку. — ответила брюнетка, запихивая кастрюлю обратно в гудящий холодильник.       Рэй встал из-за стола, при этом громко цокнув на замечание своей сестры. Лира продолжала следить за движениями брата, который в данный момент схватив свою красную вещь, собирался уходить. Такой расклад её явно не устраивал, она ожидала хоть какой-то реакции, но никак не простой побег от серьезного разговора. Надо было вмешаться. — Куда ты собрался? Мы толком не поговорили. — Шатен проигнорировал свою сестру, делая вид будто её не существует вообще. Он ушел из этого дома, так же быстро и неожиданно, как и пришел.       Брюнетка тут же расстроенно вздохнула. Ей было тяжело постоянно разговаривать вот так с любимым человеком, но ничего она поделать не могла. Все разговоры обычно заканчивались руганью и слезами. Сейчас же почти ничего не поменялось. Паренек заметил грустный взгляд подруги и решил развеять её тоску, но не успел он сказать и слова, как девочка повернулась к нему с теплой, но заметно натянутой улыбкой. — Всё в порядке, Лулу, не тревожься. — Но ведь ты такая грустная, как я могу оставить тебя? — мальчик вскочил с дивана и обнял девочку. — Всё в порядке, не хватало, чтобы и ты печалился. — мальчик был немного ниже Лиры, она обняла его в ответ и нежно поглаживала черные густые волосы. — Ты же знаешь, что он вернется? Он хоть и кажется плохим, но он тебя любит, и не даст в обиду. — Лулу воспрянул духом после своих же слов. Девочка на секунду задумалась, отведя взгляд куда-то в сторону. — Да, ты прав, я его тоже очень сильно люблю, как и тебя.       Мальчишка еще сильнее обнял брюнетку, отпрянув от неё он снова плюхнулся на диван, а рядом тихонько уселась его подруга. Они еще долго разговаривали, иногда дурачились и так до позднего вечера, пока паренек не уснул от усталости. Девочка заботливо уложила его в кровать, но сама не спешила предаваться царству снов. Она все ждала своего блудного братца, прожигая дверь взглядом, иногда переходя на окно.

Несколько часов спустя.

      Рэй соизволил вернуться домой только посреди ночи, когда звезды и луна уже собирались покидать этот мир, уступая место солнцу. В доме царила тишина и покой, все спали, казалось даже сам дом дремал и через плотный покров воздуха просачивался его храп. В том числе спала и его сестра, только вот расположилась она не на довольно вместительной кровати, а на жестком диване, причем не в самой удобной позе. — Черт. — прошептал себе под нос шатен.       Он медленно поднял хрупкое и на удивление легкое тело девушки, заботливо перенося его на кровать. Всей площадью сейчас владел Лулу, поэтому пришлось его двигать в сторону, чтобы никого не разбудить. А сам парень расположился на синем изделии. Его долго не могли принять в царство Морфея, но в итоге, под утро, весь дом спал.