lucky number

Как часто они стали встречаться в её покоях, проводя там будто целую вечность, упиваясь жаром собственных тел? Сара не может найти точного ответа. Однако она точно знает, что этот самовлюблённый они сдерживает себя из последних сил, чтобы не начать трещать всей Инадзуме о том, что сама генерал армии Сёгун Райдэн, генерал комиссии Тэнрё и надежда на процветание клана Кудзё, всякий раз седлает его бёдра и блаженно стонет его имя, пока руки демона блуждают по оголённым частям её тела, слегка сжимая. С их первой проведённой вместе ночи прошло достаточно времени, а Кудзё все ещё удивляется тому, что этот громила так никому и не растрепал об их секрете. Даже своей банде. В комнате невыносимо душно от горячего дыхания обоих. Капли пота стекают по обнажённой груди генерала, а Аратаки ловит их своим языком, слизывая и вбирая следом в рот её набухший от возбуждения сосок. Приглушённые стоны и то, как реагирует её тело на его действия, так будоражат воображение Итто, что где-то давным-давно он уже считает её своей, пока сама Сара отрицает что-либо романтическое между ними. От действий Аратаки у девушки кружится голова. Она сжимает его член внутри себя и чувствует, как вибрация от губ на груди отдаётся по всему телу, ещё сильнее заставляя Сару почувствовать близость к разрядке. — Сожми меня ещё раз, прошу тебя, — он молит и любовно целует её грудь, а после падает на подушки, чувствуя изящную руку генерала на своей шее. Сара смотрит на него сверху своим стальным взглядом янтарных глаз, а узел где-то внизу затягивается ещё сильнее, когда она видит эти щенячьи багровые глаза, что молят о большем. Генерал бы поцеловала его, да запретила сама себе это делать. Считает, что поцелуи только сильнее сближают и привязывают друг к другу, а ей не хочется признавать то, что сама давно уже привязалась к Итто. Но всякий раз, когда желание прильнуть к нему побеждает, девушка закрывает ему рот ладонью, приближаясь своим лицом к его. Аратаки не понимает, почему она запрещает целовать себя в губы, но не смеет её ослушаться и выполняет всё, что ей хочется. — Ты выглядишь, как щенок, который просит о лакомстве. — Ну так, — Итто скалит свои клыки в самодовольной ухмылке, продолжая всё также по-щенячьи смотреть на возлюбленную, — я себя очень хорошо вёл, даже доски не исписал и у детей не отбирал игрушки после выигрыша. Так что, думаю, я заслужил, чтобы ты, генерал, вознаградила меня. — И что же ещё ты хочешь? — Сара следит за его реакцией, пока сама всё же выполняет первую просьбу. Итто мычит в удовольствии, сильнее сжимая ее бедра, заставляя двигаться чуть быстрее, потому что тот темп, которому следует Сара, такой невыносимый для него. А она, в свою очередь, всё же ускоряется, так как сама близка к разрядке и всё внизу ноет от нетерпения. Она уж было хотела начать пальцами массировать собственный клитор, но Итто опережает её, перемещая свою ладонь к внутренней части бедра, то и дело когтями легонько задевая бугорок, что ещё сильнее подогревает желание дойти до пика. Ещё пару толчков — и оба приходят к разрядке. Тело Сары вовсе не слушается её, и юноша притягивает бывшую соперницу ближе к себе, утыкаясь носом в такие мягкие волосы и целуя в макушку. Это блаженство, и девушка признаётся сама себе, что почему-то только с этим шумным они она получает настолько мощный оргазм, после которого ещё долго восстанавливает дыхание и пытается вернуть свой затуманенный разум с небес. Они оба молча лежат в объятиях друг друга. Итто нежно проводит ладонью по её плечам, ещё сильнее прижимая к себе такую родную душу, словно он знает её с самого детства. По сути, так оно и есть. Сара всё ещё помнит их детскую битву на равнине Бякко и то, как потом ей пришлось тащить его на своей спине до дома, где жила бабушка Они. Эта старушка была так добра к Саре и хотела предложить ей остаться на ночь, ведь у Итто совсем не было друзей. Но подобная доброта была чужда для тэнгу, оттого она отказалась и старалась всю себя посвящать тренировкам, а не поединкам сумо с этим рогатым парнем. — Ну что, второй раунд? Сара подняла голову с накаченной груди юноши и взглянула в его глаза, которые горели некой любовью и восхищением. За то время, пока генерал держала подле себя этого демона, она многое узнала о нём, однако сама о себе почти ничего не рассказывала. Не хотела казаться слабой в его глазах. Девушка цыкнула, чмокая кончик его носа, а затем удивлённо произнесла: — И откуда в тебе столько энергии? — Готова сдаться? — Нет, конечно же! Сара поднялась с груди Аратаки, вновь находя удобное положение на его бёдрах, приставила головку члена к входу, медленно насаживаясь. Однако их «битва» была прервана стуком в дверь. Досины давно уже знали, что в покоях генерала чуть ли не поселился тот преступник, наводящий шум по всему острову. Но они никак не смели говорить что-то против приближённой сёгуна, ибо не дай Электро Архонт сразу же попрощаются со своими чинами и жизнью. Поэтому не задавали вопросов, почему Аратаки Итто настолько близок к главе комиссии Тэнрё. — Да? — Госпожа Кудзё, Вас требует к себе на встречу Сёгун Райдэн, — дрожащий голос солдата выдаёт его волнение и смущение. Безусловно, сначала видеть, как этот двухметровый нахал с самого утра идёт напролом в покои генерала, а потом слышать тихие стоны госпожи дастся спокойно не каждому. — Я только недавно получил данное донесение, но не смог, кхм, — он запинается, но всё же заканчивает речь, — не смог Вас оторвать от дел. Услышав имя сёгуна, Аратаки будто бы восстаёт из мёртвых, восстанавливает разом всю потраченную энергию — сила духа вновь возрастает. Только он хочет выкинуть из своих уст дерзкое оскорбление в сторону Её Превосходительства, как тут же получает удар прямо в нос. — Эта встреча не требует того, чтобы отложить её или прийти в свободное время? — Нет, Госпожа. Её Превосходительство уже ожидает Вас. — Поняла. Вольно. Даже сейчас, не беря во внимание тот факт, что она сидит на Итто, а его член наполовину в ней, Аратаки так восхищается её стойкостью и невозмутимостью. Его не смущает и кровь идущая из носа после удара. Они смотрит на её острые черты лица, на оголённые участки тела, где почти нет живого места без шрамов, и, наконец, на то место, где они слились воедино. Аратаки замечает, как Сара поправляет форму, заправляя топик обратно в пояс, а затем и вовсе отстраняется от возбуждённого парня, который только глупо хлопает глазами. — Штаны подтяни, — не смотря в его сторону, произносит генерал, пока сама ищет своё нижнее белье и шорты, откинутые ранее Архонт весть куда. Итто потупляет взгляд, но потом разочарованно выдыхает и начинает подтягивать штаны, мысленно проклиная Сёгун за вмешательство в самый разгар их «битвы». И он совсем не учитывал, что даже ночью, когда Сара спит, она обязана подняться по первому зову Её Превосходительства и пойти в бой или на разведку. — Эх… Если бы ты вступила в ряды моей банды, генерал, — Итто ложится на бок, подпирая голову рукой, и пристально следит за тем, как тэнгу приводит себя в подобающий вид для аудиенции с Архонтом, — то нас бы никто не смог отвлекать. Я бы тебе такую сладкую жизнь показал, что тебе бы точно понравилось. Вступи, ведь третий раз звать уже не буду. — Вступить в ряды бестолковых олухов, которые, кроме наведения шума на улицах Ханамидзаки и бездельничества, ничего не могут? Архонта ради, меня устраивает и моё нынешнее положение. — Не бестолковые олухи, а те, кто грамотно распределяет время, не тратя его впустую! — продолжая лежать на боку, Итто гордо задирает подбородок и закрывает глаза, но все равно одним изредка подсматривает за Сарой, ожидая реакции. — Работать полдня, а потом три дня отдыхать? — генерал отходит от письменного стола, взяв в руки все самые важные документы, которые хочет передать госпоже, но посередине комнаты останавливается, бросая на демона полный равнодушия взгляд. — Это другое. — Конечно, — она фальшиво улыбается. — Покинь мои покои до того, как я вернусь. — А если не уйду? — рывок — и он уже стоит рядом. Такой высокий и такой несуразный, на самом деле. — Тогда я прибавлю в твою историю судимости то, что тебе будет положен ещё срок за проникновение в служебное помещение и попытку кражи ценных документов, — Сара глядит в его растерянные багровые глаза, а Итто даже после услышанного ложного обвинения смотрит на неё, восхищаясь в душе. — Либо расскажу всё твоей бабушке. — Не смей! Только не… — словно маленький ребёнок, кричит он, но потом осекается, откашливаясь, и уверенно произносит: —Тогда не смею более Вас задерживать, Кудзё Трусишка. — Тебе не хватило удара по носу? — Да хоть сто раз ударь, на мне все как на собаке заживёт, — Итто запинается, нахмурив брови, показывая вид, будто действительно задумался о чём-то серьёзном, но затем выдаёт: — Интересно, на том собачке-генерале тоже всё заживает быстро, или он как человек? — На этот вопрос ответишь сам, когда уйдёшь отсюда, — Кудзё кладёт свои холодные ладони на его талию, давая знак отодвинуться и дать ей пройти. После того как генерал покидает свои покои, Итто решает ещё на какое-то время остаться здесь. Ему нравится быть среди вещей, что принадлежат Саре, чей запах они впитали в себя. Даже несмотря на своё большое любопытство и желание узнать, что же хранится на пергаментах, аккуратно разложенных на столе и на полках шкафа, он не мог позволить себе вторгнуться в дела комиссии, потому что это могло разозлить Сару. Написано ли всё это рукой генерала? Какой у неё почерк в настолько важных документах? Они полной грудью вдыхает запах этой комнаты. Тот самый пьянящий аромат тела Сары, заставляющий Итто забыться и всецело отдаться ей. Особенно когда она лежит на его груди, восстанавливая дыхание, а он, утыкаясь носом в макушку, вдыхает её аромат, чтобы не забыть никогда. Аратаки не настолько глуп, как может показаться на первый взгляд. Он знает, что рано или поздно эта их интрижка закончится, либо генералу наскучат их встречи. Она никогда не будет для него чем-то большим, чем просто партнёршей в битве. По правде говоря, от этого так саднит в груди. Юноша понимает, что настанет тот день, когда Кудзё встретит достойную ей вторую половинку, с которой она проведёт остаток своей жизни и с которой рука об руку возьмётся за главенство своего клана, не давая ему зачахнуть. Итто не считает себя достойным. Куда ему? У него не самая приятная история за спиной, тем более он тот ещё дебошир. Знала бы Сара, сколько он лиц побил, когда краем уха слышал какие-то оскорбления в её сторону. Итто прямо не говорил противникам, зачем вызывает на бой, но сам в душе кипел от нетерпения и от желания набить морды обидчикам. Они не замечает, как в покои входит домработница, потому что слишком увлечён рассматриванием орденов Кудзё и её торжественной военной формы. — Ох, Всевышний, — женщина ахает, когда замечает в углу комнаты стоящего парня с багровым рогами. — Извините, но Госпожа Кудзё приказала мне поменять постель и удостовериться в том, что вы покинули её комнату. — Она настолько мне не доверяет? — шепчет они себе под нос, отрывая взгляд от орденов и поворачиваясь в сторону женщины. Пройдя мимо неё, Итто подходит к окну, открывает его и хочет выпрыгнуть, как вслед ему домработница кричит: — Госпожа недолго пробудет на аудиенции с Её Превосходительством. Ещё она просила передать, чтобы Вы подошли вечером к зданию с источниками и ожидали её там. Аратаки только коротко кивает, но перед уходом подмигивает работнице и бросает в её сторону небольшую записку, на которой корявым почерком написано: «Для Кудзё Тэнгу»

***

После всех выполненных комиссионных дел Сара возвращается в свои покои, но не для отдыха, а для того, чтобы снова продолжить решать проблемы, возникшие из-за предательства её приемного отца. Она отчасти благодарна ему за то, что он вырастил её прекрасным воином и привил ей дисциплину. И то, как Такаюки с неё требовал в ответ, постепенно исполнялось, но какой ценой? Сев за стол, поначалу Сара не замечает стоящих рядом кровоцветов и небольшой записки. Она слишком увлечена работой. Но когда внутренние часы подают знак, что на сегодня дела окончены, подняв голову, Кудзё видит этот прекрасный букет. Генерал сразу понимает, от кого это, и, пока никто этого не видит, позволяет себе тепло улыбнуться, с любовью смотря на любимые цветы, легонько касаясь лепестков. Хоть Сара большую часть своей жизни провела в одиночестве, и ей было так намного комфортней, с появлением этого багрового они её сердце вновь стало открываться для посторонних. Были вечера, когда она корила себя за то, что слишком близко подпускает его к себе и что может привязаться. Но слёзы сразу засыхали, едва она чувствовала демоническую энергетику рядом. Кудзё знает, что Итто рядом с ней становится влюблённым дураком. Его чувства и эмоции легко прочитать по глазам. Да он и не скрывается особо. Оттого ей боязно за то, что когда-то наступит тот день, когда она откроет свою душу ему полностью, и отвязаться от него будет ещё труднее. И каждый грёбанный день Сара убеждает себя, что это последняя их встреча, а потом снова и снова впускает они в свои покои, тает от его прикосновений, жаждет, когда он дотронется до неё там своим языком. То, что ей с ним хорошо, девушка давно признала. Но то, что её сердце начинает бешено биться, а щёки горят от смущения, сигнализируя влюблённость, она все ещё не может признать и всячески отрицает. Честно, боится этого чувства; оно ей чуждо. Теплоты и любви в детстве от приёмного отца она не получала, а похвалу слышала только после побития собственных достижений. Куда уж ей знать о любви. Тем более допускать её в свою жизнь генерала. Оторвав взгляд от цветов, генерал замечает записку, на которой её имя написано таким корявым почерком, на который способен только Аратаки. Что на бумаге, что на досках объявлений он писал безграмотно и коряво. Но это почему-то только сильнее заставляло улыбаться Сару. Она находит в этих мелочах что-то милое. Девушка не стала читать записку и решила убрать в ящик, где лежат остальные его записки, но только уже прочтённые. — Уже смеркается, — шёпотом произносит она, — думаю, он меня уже ждёт. Чёрт, Сара, прекрати себя вести, как влюблённая дура, — от злости и собственного раздражения девушка сжимает ладонь в кулак, пытаясь унять быстро бьющееся от нетерпения сердце. — Ждёт не ждёт, не твоя забота. Он просто интрижка, не более. Она лжёт себе, и сама это прекрасно понимает.

***

Но всё равно, находясь в той самой банной комнате, сидит на тёплом камне в одном легком халате и ждёт его. И сердце бьётся в два раза быстрее, когда ощущает его тёплое дыхание на своей шее и мажущие поцелуи от ключицы к мочке уха. — Прости, что заставил ждать, моя тэнгу, — его голос такой тёплый, такой пленяющий, заставляет забыть обо всем. Итто шепчет девушке на ухо множество комплиментов, пока сама она сгорает от нетерпения, когда его рука пробирается под ткань и начинает не сильно сжимать её грудь. — Я сама недавно пришла, поэтому, ах, — она закрывает глаза от удовольствия, а уста словно не могут более произнести и слова, когда они прижимает её к себе ближе, — я не сильно долго тебя ждала. Одной рукой юноша продолжает массировать ее грудь, пока другой развязывает пояс. Когда лёгкая ткань перестаёт держать халат, Итто отбрасывает её в сторону, кладя ладонь на оголенный пресс девушки, спускаясь всё ниже и ниже. Дойдя до заветного, не отвлекаясь от шеи тэнгу и от её нежной груди, Аратаки раздвигает бёдра, чтобы удобней расположить ладонь. Сара блаженно выдыхает, откинув голову на плечи парня, когда он пальцами скользит меж складок половых губ, а после аккуратно входит двумя пальцами в её лоно. Как бы Итто ни желал довести соперницу до беспамятства, всё равно понимает, что его когти точно приятно внутри неё не сделают, если он будет неосторожен. Девушка чувствует: внизу живота приятно тянет, и она вот-вот снова достигнет пика лишь от его пальцев. Отчасти она проклинает их и одновременно восхищается, как Итто медленно, но ловко может довести её до предела. И вот когда Сара чувствует, что сейчас уже будет готова к разрядке, как Аратаки останавливается, и из уст его вылетает глупый вопрос. — А ты прочитала мою записку? — Что? — она недовольно косится на парня, который на полном серьёзе прямо сейчас решил задать такой сущий вопрос. — Нет, предпочла ускориться и пойти помыться, а не читать твои корявые записульки. Начиталась их на досках объявлений. Сара подаётся бёдрами вперёд, чтобы продолжить движение, но от Итто нет никакой встречной реакции. Его пальцы всё ещё в ней, но он ими не двигает. Потому что Итто так разочаровал её ответ, что он поник. — Вновь ты откладываешь их, даже не читая! А я, между прочим, советовался, как красиво всё написать, чтобы тебе точно понравилось. — Я их читаю после удачно проведённого времени с тобой, — тэнгу нежно проводит тыльной стороной ладони по щеке юноши, оставляя на ней лёгкий поцелуй. А Аратаки застывает с румянцем на щеках. — Смутился так, будто я тебя никогда до этого не целовала. — Ну так когда был последний раз? Я уже и не помню! — Слушай, давай выясним отношения после того, как я наконец-то кончу, ладно? — Так между нами всё-таки есть какие-то отношения? — Нет! — она раздражённо произносит это, убирая руки Итто от себя. Сара хотела было встать и уйти, больше никогда не возвращаться к нему и продолжить игнорировать, но демон хватает её за локоть, притягивая к себе. Халат с девушки оказывается благополучно скинут, а тёплые поцелуи Аратаки на нежной коже немного унимают пыл тэнгу. Итто быстро сбрасывает с себя лишнюю одежду, точнее, халат, что ему выдали служанки. Притягивая Сару к себе ближе, спуская ладони всё ниже, они хватает её за бедра, подкидывая немного вверх, чтобы она скрестила ноги на его спине. Всё-таки Итто больше всего в жизни хочет не оказаться внутри неё, а поцеловать её нежные губы, с которых то и дело срываются тихие жалобные стоны. Он смотрит на них, а Сара, замечая это, сразу догадывается. Поэтому, недолго думая, сама завлекает юношу в поцелуй, который он так долго ждал. Итто краснеет, будто целует её впервые, да и вообще будто бы он делает всё это впервые. Почему-то ему кажется, что чем сильнее он влюбляется, тем больше походит на дурачка, который и трёх слов связать не сможет. Куда делась его уверенность после их первой ночи? Знал бы он. Не разрывая поцелуй, вместе с Сарой на руках Итто заходит в горячий источник, а в голове сразу проносятся моменты с первой встречи, с чего всё и началось. Именно с того дня они нашли упокоение в друг друге. И всё внутри так будоражит, словно бабочки в животе порхают у обоих. Он мягко опускает Кудзё в воду, наконец разорвав поцелуй. Оба жмутся друг к другу, пока восстанавливают дыхание. И от этого так хорошо. Аратаки бы хотелось получать таких ярких моментов намного чаще. — Как думаешь, — неожиданно для самой себя начинает Сара, — если бы мы жили другую жизнь, то были бы мы друг для друга кем-то большим? — Мы могли бы и не встретиться. — Тоже верно. Поэтому… — Поэтому я бы хотел, чтобы чем-то большим друг для друга мы стали сейчас, — Итто не хочет дослушивать то, что скажет тэнгу, поэтому решает прервать. Он смотрит в её растерянные глаза, ища в них ответ на свою просьбу. — Итто… — Сара расстроено опускает голову, она знает ответ на его просьбу, но боится. Очень боится последствий. — Давай прекратим прятаться за стенами? Прекратим делать вид, будто бы между нами и правда ничего нет большего, чем просто любовники за закрытой дверью, — Итто берёт её лицо в свои ладони, медленно поднимая. Но встречается с печальным взглядом Кудзё, отчего всё внутри сжимается. — Я… — она не может ответить как-то рационально, что её, безусловно, бесит. Но, беря себя в руки, всё-таки произносит: — Я хочу этого. Правда. Однако мой долг перед кланом и перед Сёгуном… — Ты будешь всю жизнь расплачиваться перед кланом и этой Райдэн, забывая о собственном счастье? — Итто говорит нежно и тихо, не пытаясь как-то давить. Лично он считает, что говорит сейчас по фактам. Хоть Кудзё практически никак не раскрывала себя перед ним, он не глуп и всё равно смог многое узнать через других. Она его солнце, которое он хочет сделать ещё ярче, чем оно есть сейчас. Тэнгу хмурит брови и отводит взгляд, думая про себя, что Аратаки прав. Сколько она себя помнит, она всё делала во благо клана и своей верности сёгунату, которую ей внушили. И Сара действительно забыла о себе. Забыла о том, какого это — на мгновение не думать о работе и своём долге. И только благодаря Итто она могла забыться. Могла таять от его касаний, поцелуев, толчков, устремляя все своё внимание на него, оставляя всё на потом. — Сара, ты сполна отплатила всем. Теперь настал твой черёд восполнить всё истраченное благодаря чему-то новому, — Итто прибижается к лицу девушки, соприкасаясь лбом с её. Сердце бешено бьётся, а дыхание сбивается, но он держится. — Ты прав, — Сара облегчённо выдыхает, когда весь груз отвественности, которую возложил на нее её отец-предатель, падает с плеч. Она не хочет более бояться. Ей хочется жить спокойно. Неважно, с кем и как, главное найти умиротворение и продолжать служить Родине. Итто мягко улыбается, словно ребёнок, который увидел что-то милое. И этим милым оказывается она — тэнгу. Его тэнгу. Теперь он надеется, что точно его. Она тянется к нему, целуя с такой любовью, словно всё то, что так сдерживала в себе, наконец выбралось наружу. Все вокруг исчезает, заставляя её фокусироваться только на этом багровом они, который так изменил её жизнь. Итто ведь старается даже повторять распорядок дня тэнгу, чтобы быть с ней на одной волне, но это только сильнее смешит. Почти каждый день прибегает на тренировочную площадку ровно в пять и ждёт, когда генерал выйдет на прогулку, чтобы вместе с ней пройти пять кругов. Потом уходит завтракать пятью порциями якисобу, но денег обычно хватает только на две. Итто готов поклясться всем богам, что сейчас он на пике собственного счастья. Словно он выиграл трофей. Однако Сара не трофей, а любимый сердцу человек, путь к которой он прокладывал постепенно. По крайней мере он так считает, а то, что на самом деле он выглядит как обиженный маленький ребёнок, требующий игрушку, его не смущает. Отстранившись от столь сладких губ, Кудзё обходит они, беря за ладонь, ведя ближе к бортику. Итто дважды говорить не нужно, поэтому, усадив её на бортик, он принимается снова целовать каждый сантиметр лица девы, словно она вот-вот исчезнет. Когда Сара хватает его за ошейник с Глазом Бога, притягивая ещё ближе, и шепчет, что они должны закончить начатое, парень коротко кивает. И он не заставляет долго ждать. Нависая, неторопливо входит, словно Кудзё сделана из хрусталя и от любого неосторожного движения может рассыпаться на мелкие осколки. Вся вселенная словно соединяется в один миг, убирая на второй план шум воды, оставляя лишь жар двух жаждущих тел в самом эпицентре шторма, в котором они оба утопают сейчас и будут тонуть вечно. — Не осторожничай, всё хорошо, — заметив некое напряжение в теле Аратаки, девушка водит ладонями по накаченным рукам, стараясь успокоить его. Только от чего? От того, что Сара наконец-то признала и приняла его чувства, или от того, что этот вечер стал каким-то слишком интимным, особенным, в отличие от других таких? — Будь быстрее, прошу тебя. — Но что если я сделаю больно? — Будет больно и неприятно — я скажу. Кудзё зарывается пальцами в его мягкие волосы, тянет ещё ближе, к себе. Казалось бы, куда ближе, когда расстояния между их лицами и так почти не осталось. Но тем не менее, тэнгу хочет целовать его губы и выдыхать в них его имя. Рваное дыхание превращается в чувственные вздохи, что то и дело срываются на стоны, когда до ушей доносятся развратные шлепки разгорячённых тел. Спустя несколько толчков тело Сары изгибается, и всех громких стонов бы не хватило, чтобы выразить ощущение самого высокого пика блаженства, охватившего генерала. Она прильнула к губам они, вкладывая в поцелуй всю свою любовь и доверие к нему. Если раньше Сара боялась привязаться к нему из-за поцелуев, то теперь она точно уверена в том, что эта привязанность будет для неё не болью, а наградой и утешением. На устах крутятся слова признания в любви, но генерал так и не позволяет себе произнести их. Не сейчас. Она не отводит от демона взгляда, смотрит и думает о том, как именно этот багровый они заставил её сиять. Отчего в груди генерала было приятное, давно забытое чувство удовлетворённости и счастья, которое она так давно не испытывала? До разрядки ему осталось недолго, но его почему-то так смущает её пристальное внимание к лицу, и Итто заливается краской, обнимая любимую за талию, и утыкается носом в изгиб шеи, продолжая наращивать темп. А Сара только усмехается, продолжая гладить юношу по волосам, поддаваясь бёдрами ему навстречу. Спустя пару толчков Итто рычит, изливаясь в девушку. Оба не двигаются, ничего не говорят, только глубоко дышат, старясь вернуть себя в этот мир. Кудзё смотрит на они, отмечая у себя в голове, что с растрёпанными волосами, прикрытыми глазами и приоткрытым ртом, из которого выглядывают клыки, он выглядит так очаровательно, что сердце готово выпрыгнуть из груди. Только она хочет что-то сказать, как слова тут же застревают комом в горле. Сара впервые ощущает себя в такой безвыходной ситуации. Она не сказала ему «да», но и не отказала. Видя её битву с самой собой, Аратаки невесомо целует кончик носа, переходя к щекам. Он целует так нежно, так чувственно. Итто слов не нужно, чтобы говорить ей о своей любви, всё за него делают его действия и касания. Тэнгу хочет научиться показывать свою любовь, но пока выходит сухо и через битву противоречий внутри себя. — И я тебя тоже люблю, моя тэнгу, — внезапно шепчет демон, словно отвечая на её немое признание. Итто ласково гладит Сару по волосам, не ожидая ответа. Он мягко улыбается, когда видит лёгкий румянец на её щеках. И Кудзё готова поклясться, что сейчас перед ней всё тот же мелкий они из детства, который пять раз подряд проиграл в битву жуков и решил сразиться, но всё равно потерпел поражение. И на душе так хорошо. Сара бы назвала Аратаки своим новым любимым числом, потому что ровно через пять месяцев он забрал её сердце полностью.