Made the mistake of leaving it there

Здесь он и встретился с ним, спустя столько времени. Он шел уверенной походкой по мокрой дороге, грациозно выпрямившись и смотря куда-то вперед, пока незеритовый топор лежал у него на плече. Небольшие желтые крылья были аккуратно сложенны, пушистый пух, который никогда и ни при каких условиях не приглаживался, даже сейчас, под напором несильного дождя он виднелся за чужой спиной. Наконец-то увидев на нём красные разводы, он в мыслях надеялся, что это лишь его воображение и фантазия а не горькая реальность, он нервно сглотнул. Поранился? На него кто-то напал? Но зачем, он же ничего такого не делал. Даже не важно то, что они с ним в последний раз виделись достаточно давно, он не мог кого-то убить, верно? Подавив ужасное чувство в животе, которое заставляло хвост нервно дергаться, а здравый смысл бесконечной трелью говорить ему уходить от сюда как можно скорее, прежде чем случится нечто плохое. Настолько ужасное, что его внутренний мир и надежды просто сломаются, разобьются как стекло в множество осколков, которые будет уже очень и очень трудно собрать в одно целое. Но он проигнорировал это и окликнул Квакити по имени, прежде чем подбежать к нему вместе с нарастающими вопросами в голове. Прошло столько времени после того, как они собирались все вместе, втроем. Он прекрасно помнит то, как им было весело наблюдать за актерским мастерством Квакити, который постоянно передразнивал всех или флиртовал с ними, смущая. Помнит как ловкие пальцы Карла были всегда натренированные и готовые заплести любому второму косичку либо хвостик, в конце добавляя в свое творение пару цветочков. Помнит как он сам весело рассказывал различные истории про себя и своих друзей, активно жестикулируя и пытаясь передать историю как можно ярче, иногда это ярко было в буквальном смысле и им приходилось тушить пожары. Почему бы не наверстать упущенное, пускай один из них и отсутствует, но ведь они могут и просто пообщаться где-то в более сухом и уютном месте, за чашечкой кофе или чая. Погрузившись в старые воспоминания, вперемешку со своими планами, с головой парень и не заметил как на него с недоумением уставился второй, пытаясь незаметно уйти. Ему же совершенно не хотелось оставаться здесь. Убежать как можно дальше, взлететь в небо и лететь пока не прекратиться дождь, а над облаками он не увидит уходящее в закат солнце, которое уступало свое место луне, просто стать невидимым и исчезнуть, да все что угодно, лишь бы его здесь не было. Сапнап — тот самый, которого он не хотел бы сейчас встретить и предстать ему в таком виде и в такой ситуации. Невольно бросив взгляд на здание, которое было уже скрыто за дождем и из которого он вышел, направляясь уже к себе, в свою страну. И все-таки ему пришлось поддавить дрожь и желание убежать, заставляя себя натянуть на лицо улыбку, пытаясь сделать её как можно выразительнее и ярче, уже полностью поворачиваясь к демону и незаметно убирая в инвентарь окровавленный топор. Во время разговора с Кью, то жуткое чувство в животе снова вернулось, а здравый смысл вернулся обратно с характерным хмыком. Что-то было не так и это что-то смог бы заметить даже слепой. Само поведение Квакити заставляло желать лучшего: крылья постоянно поддергивались при сказанном или пока тот слушал демона, выдавая его с головой, он вечно кусал губы, отводил взгляд куда-то в даль или опускал его на мокрую дорогу, поддергивающиеся пальцы нервно стучали по собственной руке, а весь он старался как можно сильнее сжаться. Изюминкой на торте была кровь на его одежде, на лице и руках она из-за дождя более-менее отмылась, оставляя лишь красные разводы. — Хей, Кью, с тобой все хорошо? — парень чувствовал себя неуверенно, тормоша пальцами краешек накидки, пока хвост негромко стучал по земле. Он с точной уверенностью мог заявить о том, что крылатый чувствует себя не лучше его самого. На заданный вопрос он поднял взгляд словно олень, который заметил охотника и не спешил бежать в глубь леса, дабы спасти свою жизнь. Он просто уставился на него, приоткрыв рот с убеждением сказать что-то. Что-то важное из-за чего ему пришлось сразу же его закрыть. С самого начала разговора Квакити был не сильно разговорчив, лишь кивал или угукал, говорил коротко и быстро. — Кью… скажи мне, — Сапнап уверял себя в том, что то куда он лезет — не его дело и он должен дать своему жениху хоть какую-то уверенность, защиту, заботу, но не смог сдержать себя и с беспокойствием все же спросил. — Чья это кровь? Наблюдать за чужими эмоциями было как-то страшно и в то же время любопытно. Он боялся того, что его теория окажется правдива, а он сам — чертов слепой. Квакити нервно вздохнул, дергая крыльями и сжимая руки опустил взгляд вниз. Демон даже подумал, что он чувствует вину и прикусил себя за язык за столь резкие действия в чужую сторону. Но брюнет не чувствовал никакой вины за содеянное деяние, из-за которого его руки и одежда покрыты кровью, а разум сломлен и забит каким-то мусором. Он гордился тем, что сделал в этой тюрьме. Улыбка появилась на его лице от воспоминания того, как единственный тюремщик в страхе прижимался к прохладной стене, выставляя испорченные в шрамах руки для защиты. Это заставило рогатого потерять ту былую уверенность в себе и своих мыслях с надеждой на нормальное объяснение. Нервно сглотнув и резко повернувшись в сторону тюрьмы, куда постоянно косился Кью, брюнет выдохнул небольшое облачко дыма. Теперь он все понял и все что было раньше до него наконец-то дошло. Почему он не догадался об этом, когда проходя мимо тюрьмы впервые услышал приглушенно-тихий крик, вырвавшийся из чужого пересохшего и охрипшего горло из-за боли. Когда он пришел туда с просьбой впустить его к своему другу, а Сэм лишь отказал сказав, что тот в полном порядке и сейчас не хочет ни с кем видится. А это его сейчас продолжалось пару месяцев. Почему он не заметил тусклый блеск в глазах надзирателя, который легко обманывал его выводя из тюрьмы с улыбкой под маской? Почему он не обращал на все те малозаметные изменения? Почему он был так чертовски слеп?! Да, он позволил заключить своего лучшего друга в тюрьму и даже не кто-то, а именно он это и сделал, дал остальным его обезвредить и повязать, не заступился, дал поймать. Но он сделал это лишь из-за того, что ему пообещали, что с ним все будет хорошо и его не будут постоянно избивать и вредить ему же. Сколько, черт возьми, раз Квакити приходил к нему с оружием, которое по правилам тюрьмы было нельзя приносить, но надзиратель лишь закрывал на это глаза, либо же был вместе с крылатым? Сжимая кулаки до следов от ногтей в виде полумесяцев на руке, демон выдохнул разряженный дым вместе с рыком. Из-за дождя его немного воспламенившиеся волосы быстро остужались и превращались в облачка пара. Он был зол на себя, за свою же невнимательность, на Квакити, который приходил в эту тюрьму и пытал его лучшего друга, на Сэма, который как полагается всем надзирателям должен был следить за безопасностью как и тюрьмы так и заключенных, что собственно он не делал. Подняв голову на своего жениха, а жениха ли теперь? Он ведь уже давно не с ними, взял и бросил. Ушел, исчез, забыл про них с Карлом, оставив их одних с надеждой на возвращение. Если шатен и начал забывать про Квакити, из-за чего демону приходилось каждый вечер сидя рядом с ним рассказывать давние истории про те времена, когда они ещё были вместе и не нуждались в чем-то ещё, то сам Сапнап хранил все два кольца на своей руке, часто смотря на них с грустной улыбкой. Резкий удар и крылатый падает на мокрую землю, пачкая свои желтые крылья, которые выглядели на фоне всего каким-то наивным детским пятном радости. Он не сопротивлялся и не пытался уйти от чужого кулака, подставляясь под него с усмешкой. — Я был о тебе намного лучшего мнения, Квакити, — он говорит это холодно, сжимая кулаки с желанием ещё раз его ударить. Оставить след на его теле помимо этого шрама на лице, который будет напоминать ему долго и долго о том, что он посмел сделать с лучшим другом демона. Что будет если он узнает правду, которая не должна была всплыть на поверхность. Раздраженно выдохнув облако дыма с небольшими искрами, он успокоился. Запрокинув голову вверх, давая каплям дождя остудить его гнев и заменить на грусть. Когда-то давно они сидели под боком друг друга, обещая что не посмеют обидеть себя, не уйдут и не кинут как какую-то использованную вещь. Они обещали. Все они. Но свое обещание никто из них не сдержал, оставляя наивные детские мечты где-то далеко в прошлом. А сейчас он стоит над тем с кем хотел провести всю свою оставшуюся жизнь. Он испачканный грязью, кровью и обманом, лежал на земле не имея права подняться без чужого ведома. Он и так слишком много сделал. Ещё раз презрительно посмотрев на крылатого, Сапнап с тихим рыком развернулся, уходя в сторону их дома. Туда, куда он хотел пригласить Квакити и даже попросил Карла отправить ему письмо с приглашением. И они ждали, долго и много с надежной. Но теперь все изменилось, Королевство Киноко — дом лишь для него и Карла. И сейчас, уходя туда, он прекрасно знает, что будет желеть о своих мыслях и действиях. Но он обещает себе, как и обещал Дриму убить его, если тот сбежит из тюрьмы, потому что он думал, что там ему помогут, окажут защиту и поддержку в которой он нуждается, а не наоборот. Он дает себе слово, что при следующей встрече с Квакити без колебаний встретит его в полной незеритовой броне наперевес, с такими же зачарованными и заточенными до блеска мечом и топором. Без колебаний и лишнего страха возьмет оружие в руки и убьет его. И эта смерть будет каноническая, уж он себе обещает это. А пока что, он лишь с грустью в душе идет по проложенной когда-то их известным трио, которое распалось как-то быстро и незаметно во время войн на этих землях, владелец которых — один из них, его лучший друг, его брат и гниет в проклятой тюрьме из-за него. Сапнапу хочется расплакаться от собственной слабости, но он не может. Должен хотя бы дойти до их дома, до его кровати и с тихими всхлипами наблюдать за спящим Карлом, который все чаще начинает терять память и дольше спит. Он боится что с ним произойдет тоже самое, что случилось и с Джорджем. Боится что Карл не проснется, а если проснется — забудет его. Он боится остаться один. Квакити уже предал его, нарушив то данное пару лет назад слово, это уже не тот старый-добрый весельчак Кью. Это Квакити, который не боится совершить что-то столь ужасное как пытки и муки, не боится осуждения собственного женихи. Он начинает походить на него. Все на этих землях незаметно для себя начинают вести точно как Дрим. — Мне жаль, что ты меня увидел таким. Правда жаль, — Сапнап неверя дергает ухом, поворачиваясь назад. Уже вставшиий на ноги и немного, но не до конца, отряхнувшийся от грязи Квакити смотрел на него. Он ожидал от него чего угодно, криков от которых кожа демона нагревалась сильнее, а сам он походил в спичку, драки, которую так хотел он или чего хуже. Он просто ждал. Ну а второй лишь вздохнул, опуская заостренные уши и нервно хмыкнул, мотнув хвостом, разворачиваясь и продолжая идти туда, куда должен был, точно зная по приглушенным из-за дождя шагам, что крылатый идет в другую сторону. Им обом не нужно ничего больше говорить, Квакити лишь хотел дать новую надежду на их сближение, которое уже точно не произойдет.