В Самайн ты вновь пришел ко мне

Самайн — время года, когда зажигаются огни, когда земля уходит на покой. — Хочешь пойти туда? Локи вел ее к толпе, к разгоряченным горожанам, которые плясали вокруг пылающего костра. Людей становилось все больше. Каждый брошенный шаг навстречу огням давался все сложнее. Она проходила сквозь толпу, крепче сжимая его руку. Высушенные красочные листья на ее голове выпадали от дуновения ветра. Ее щеки пылали, от бега у нее совсем сбилось дыхание. Они остановились у костра, и Сигюн расплылась в широкой улыбке. Он тоже улыбнулся в ответ. Каждый год он обещал проводить Самайн вместе. — Тебе нравится? — Локи аккуратно коснулся ее ушка и робко поправил пожелтевшую листву на ее волосах. Сигюн сияла, от бега, от жара, пропитавшего всю улицу. — Да, — закивала она, все ещё улыбаясь. — Хочешь потанцевать? Спрашивать не стоило, потому что по ее глазам, искрящимся при отблесках света зажженных фонарей, можно было прочитать ответ. От танца у нее закружилась голова, и, смеясь, она схватилась за его ворот, когда они остановились. Локи усадил ее на скамейку и сам сел вместе с ней. Музыканты начали играть на флейте, веселье только начиналось. — Я устала, — прошептала она, потирая глаза. — Хочешь домой? — ласково произнес он, поглаживая ее за плечи. Сигюн мягко улыбнулась и, словно совсем недавно родившийся котенок, нуждающийся в ласке, взяла его за руку и прижалась к его груди. Прикрыла глаза и вдохнула его запах. Хоть ее окутывало тепло и одновременно от него несло сидром и брагой, Сигюн все равно было уютно. Так хорошо на сердце как никогда прежде и ни с кем. Шум, смех подвыпивших асов, топот — все это не имело смысла. Она подняла на него свои глаза, полные любви и покоя. Только ребенок может любить искренне. Только такие, как она. Локи погладил ее по щеке: она была мягкой, как сладкая булочка, нежная, как лепесток цветов. Он придвинулся к ней ближе, его палец коснулся ее рта, пухлых губ. Она потянулась к нему, и его губы нежно коснулись ее. Сигюн ещё никогда не целовалась. Не то чтобы он с ней совсем недавно и не то чтобы ему не хотелось, просто с Сигюн все должно быть по-другому. Неспеша, нежно и осторожно, чтобы случайно не напугать ее своей похотью или развратом. Потому что однажды он понял, что она становится особенной. С ней уже не поведешь себя, как вздумается, не будешь пошло приставать и прямо тащить к себе в спальню. Да и не то чтобы он был легкомысленен с другими. Ему все так же нравились женщины, и он вполне тогда был серьезен, но просто с ней все было иначе. Он углубил поцелуй, но по-прежнему не напористо, и почувствовал, как она ещё крепче схватилась за его ворот. Когда она приоткрыла рот и наслажденно замычала, возбуждение медленно накрыло его. Приятные мурашки заползли по телу. Локи в какой-то момент пришлось отстраниться, когда Сигюн, стыдливо улыбаясь, убрала его руку с ее колен. Он тяжко вздохнул. Как же тяжело сдерживаться. — Я не хочу сейчас, — прошептала она, все ещё касаясь тёплыми пальцами его руки. — Я знаю, — он гладит ее по щеке. — Все хорошо. Они пошли на главный рынок, и Локи купил ей глазированные яблочки. — Не ешь слишком много, — усмехнулся он, обнимая Сигюн за плечи. Сигюн хихикнула и со сладким мычанием откусила мякоть. Кто-то посмотрел на них, но ничего не сказал и лишь прошел мимо. — Эй, девушка в розовом платье, — донесся голос за их спинами. Она удивлённо похлопала глазами и обернулась, держа в руке все ещё недоеденное яблоко. Какие-то в стельку пьяные асы ухмылялись ей нагло в лицо и бросали недвусмысленные намеки на то, что она с Локи. А потом послышалось что-то: «Молодец, Локи, такую красотку охмурил, наверное, хороша она снизу». Сигюн резко бросило в жар, и румянец припал к вискам. Локи закатил глаза и резко увел ее от толпы. — Прости. Он ещё никогда не чувствовал такой трепет рядом с кем-то. — А о чем это они?.. — краснея, спросила она, не поднимая взгляд. — Ты ведь знаешь, что женщин у меня достаточно, — Локи никогда этого не скрывал, для богов это было обычным делом. Сигюн тоже об этом знала, понимала, что от того, что она есть, ничего не изменится. Она просто пыталась привыкнуть к этому. — Они просто подумали, что ты… — он запнулся, решив смолчать. Сигюн улыбнулась. ‌- Я пойду домой. Спасибо, мне было очень хорошо. ‌ ‌- Прости, но… Я не могу тебя отпустить одну, как видишь, на улице полно таких пьяниц. Это небезопасно. ‌ ‌Сигюн пожала плечами. Ей, в общем-то, было это неважно. Когда они дошли до ее дома, она почти засыпала. Ей были чужды гулянки до утра, да и ложилась она рано, так что прогулки до полуночи были для нее слишком. Проведя ее прямо до порога, Локи ласково закинул ей на плечи свой жилет и поцеловал в лоб. Сигюн чмокнула его в ответ, но, в отличие от него, ее поцелуй наравне был с птенцом. Он заулыбался, влюбленность снова вскружила ему голову и не нарочно его взгляд упал на ее грудь. Локи сглотнул. Они были давно обручены, и ему не составляло никакого труда сделать её своей. Если ты обручен, нет никаких запретов. Да и какое «нельзя» может помешать ему? Но Локи не спешил, с этим нельзя торопиться, да и Сигюн не была готова. — Спокойной ночи, милая. Похолодало, спи с одеялом. — Конечно, — рассмеялась она. Локи хмыкнул и подмигнул. — Смотри, могу проверить. Сигюн фыркнула, смущённо захихикав, подумав о том, о чем не следовало, и даже кончики ее ушей покрылись краской. Глупый Локи. — Ты все ещё не ушел? — ее нежный, почти заспанный голосок как трель прозвучал где-то за спиной, и он поворачивает голову, встречаясь с ней взглядом. Она стоит у подоконника, глядя на него через окошко своими круглыми сонными глазами в одной сорочке и, почти засыпая на ходу, улыбается. Ветер проходится по ее волосам, мягко потрепывая их, и Локи не может не рассмеяться. — Иди спать. — Я просто хотела пожелать тебе спокойной ночи, — отвечает она, тоже смеясь тихо. — Знаю, что ты сейчас не пойдешь спать, но… — она на мгновение замолкает, вероятно собираясь с мыслями, может быть, обдумывает сказанное. — Я бы хотела, чтобы тебе приснился прекрасный сон. Просто часто в снах мы видим что-нибудь красивое… Я этого хочу, поэтому желаю, чтобы ты увидел что-нибудь прекрасное. Достойное твоих глаз. Она не стала говорить, потому что «я люблю тебя», ибо произнесла много раз потому что. Сигюн ещё раз подняла на него взгляд, и в уголке его очей отражалась любовь. Локи сделал шаг и дотронулся большим пальцем до ее бледно-розовой губы. — Я уже увидел красоту. И ничто не сравнится с тем, что я уже нашел. Доброй ночи, Сигюн. Сигюн надула щеки и покраснела, когда он развернулся, чтобы уйти. Она внезапно резво подняла голову и произнесла: — Подожди. Локи вновь посмотрел на нее. — Про красоту… ты про что?.. — зашептала она. Не то, чтобы она глупая и не понимает, но ей хотелось знать точно. Локи усмехнулся, и его губы растянулись в улыбке. — Красота. Это ты. — Подожди, — снова выкрикнула она, но он ушел, смеясь в такт своим шагам. Он обещал. Она потушила огни, закрыла ставни, убрала украшения, и праздничный обед на верхнюю полку. Новый год. Ещё один Самайн. Ещё одна ночь окончания урожая. Ещё одна ночь, когда граница развеивается. Она легла в постель и прикрыла глаза. Каждый год он обещал проводить Самайн вместе. Ее разбудил резкий стук. Сигюн как ошпаренная выбежала к окну. Сердце быстро забилось. В темноте она заметила очертания Локи. Она уловила его еле заметную усмешку и услышала голос. — Впустишь? Локи улыбнулся ей, опустившись на ноги. Сигюн вцепилась в спинку кровати, сердце забилось гулко. — Я же обещал. Он метнул на нее взгляд, и взор упал к ее открытой шее до ключиц, к грудям, скрытым под тканью ночной рубашки. Сигюн посмотрела прямо ему в глаза и увидела в них голод. Он обводит ее взглядом снизу вверх с явным желанием обладать ею. Остаётся вопрос: готова ли она к этому сейчас? Но Сигюн по-прежнему стояла, не отводила глаза, блестящие синевой, и только мурашки скользили по телу. Локи потянулся к ее манящей груди и распустил ленты. Рубашка упала к ее ногам. Она вздрогнула и подняла голову. И в эту же секунду он потянул ее на себя и желанно впился в губы. Он оставил на ее шее мокрый след и влажными поцелуями пробежался вниз по груди. Она была полностью голая, а Локи все ещё одет, и это жутко бесило Сигюн. Она ворочалась в постели под ним, двигая бёдрами, и мычала. Жар окутал ее тело, и почти до крови на губах от нетерпения сжимала бёдра. Она бросила на него помутневший взгляд и приоткрыла губы. Из ее рта вырывались чувственные вздохи и стоны. Она была уже готова, ему не доставляло труда довести женщину до нужного состояния, а уж девственницу тем более. В его руках она просто млела, готовая уже ему отдаться. Никак не могла найти себе места, то и дело раздвигая и сжимая ноги. Локи ухмыльнулся, азарт блеснул в его зелёных глазах. Даже в тусклой комнате, источником света которого являлся лишь слабый блеск лунного диска, она замечала в нем невыносимое желание. — Сейчас, потерпи. Он приподнялся и стал с рвением расстёгивать ремешки. Смачно выругался, когда одна из петлей отказывалась распутываться. — Дурацкие штаны! Но когда наконец удалось расправиться с ними, он тут же опустился к ней, к ее широко разведённым ногам. Локи улыбнулся почти до боли. Ему тоже не терпелось. Он столько ждал, что не вообразить. — Ах, Локи… — не выдержала она, стоило ему лечь на нее, и Сигюн сжала крепко бедра, дрожа от возбуждения. Локи поцеловал ее в макушку, когда она резко вскрикнула. — Потерпи, — зашептал он. — Боль утихнет. Он не мог понять ее боль, но искренне пытался помочь. Вообще женщинам приходится тяжелее всех: сначала это, а потом рождение ребенка. Локи не заметил, как пролетело время. Кажется, он пробыл с ней всю ночь. С первым рассветом Сигюн приоткрыла глаза и повернула голову. Локи лежал на подушке и задумчиво глядел в потолок. — Уже рассвет, — слабо улыбнулась она. — Да. — Я буду ждать тебя на следующий Самайн. — Я всегда приду в срок, — улыбнулся он. — Ведь я обещал. А в следующем году он уже женился на Сигюн, построил дом, только для них. Локи не всегда приходил на все праздники, не всегда был рядом с ней, хоть и старался делать все возможное. Но он хорошо держал обещания. Он ступил на порог, как и всегда из года в год, и расплылся в широкой улыбке. Сигюн выбежала из кухни и крепко прижалась к нему, хоть и видела его совсем недавно. Его аромат и тепло только в осенние дни могут ее согревать. Локи коснулся ее ушка, мягкой нежной щеки и ласково притянул к себе, а ее выпирающий живот через синий сарафан так комично упёрся в него. Он рассмеялся, заливисто и весело и с невероятной нежностью и заботой опустил руку на ее живот. И их смех был слышен по всему дому. — Как растет мой сын? — с гордостью промолвил он. Сигюн хмыкнула. — Почему ты все время говоришь, что это сын? — усмехнулась она. — А если это девочка? — Потому что я знаю, — с невероятной уверенностью ответил он с той же интонацией, что в начале. — Это сын. — Да почему ты так уверен? А если все-таки девочка? — накладывая на тарелку кусок тыквенного пирога, не унималась Сигюн. — Волк, точно будет волк, не спорь. Сигюн вздохнула и села рядом. Локи поцеловал ее в лоб. — Я точно знаю. У нас родится сын. Он прижал ее к себе и улыбнулся. В Самайн он тут. Рядом с ней. Самайн — это когда желтеют листья и собирают урожай, когда зажигают огни. И когда Сигюн его ждёт.