Заставляет краснеть

Акутагава как-то раз спросил у самого себя: «Зачем существуют люди? Кому нужны их книги?» С тех пор до самых его последних дней тема человеческих существ не переставала его мучить. Дадзай-сан убедил его, что люди не должны существовать, они не должны ему нравиться. Поэтому они должны исчезнуть – или стать прахом. Но перед этим надо создать соответствующие условия. И он создал. Точнее не он создал, вселенная сама смогла это сделать. Каждый раз, когда он видел Ацуши, ему не хотелось стереть всех с Земли, ему всего лишь хотелось отвоевать немного любви, которую Дадзай не давал ему. А еще хотелось поучить немного любви от Ацуши, но он это понял слишком поздно. Настолько поздно, что когда он это осознал, он был в плену влюбленности. Осознание влюбленности происходило так. Сначала он ощущал, как этот тигр помогает ему, бесит его, успокаивет, лечит, несет на спине... Затем, когда это становилось неизбежным, ему не хотелось причинять ему вред. Да, вначале он пытался отказаться от любого их взаимодействия вне задания, но Ацуши стоял на своем. В конце концов Акутагава смирился. Затем, что все еще случалось не часто, сам подходил, закидывал руки на плечи («Нет, тигр, я тебя не обнимаю, я тебя нагружаю своим телом!») и требовал его нести. Ацуши ругался, но нес. Акутагава утыкался в макушку и, сам того не замечая, краснел и балдел от того, что сидел у Ацуши на спине. Как-то Ацуши улыбнулся Акутагаве, немного рассмеялся (кажется, он сказал что-то смешное на взгляд Ацуши), а сердце Акутагавы забилось, как бешеное, скулы покрылись румянцем. «Ох, красиво...» — проскочило у него в голове. Он даже не пытался как-то отрицать. Ну да, Ацуши красивый, особенно с улыбкой, что тут такого? А потом Ацуши как-то приснился Акутагаве. Ничего особенного, они просто гуляли, Ацуши купил им какой-то уличной еды, они сели на лавочку в парке. Они о чем-то говорили, о чем Акутагава не помнит, но помнит, что это было спокойно, приятно. Он во сне, кажется, даже улыбнулся. А потом Ацуши приблизился к нему и легонько поцеловал в лоб. И Акутагава проснулся весь красный, аки рак. Он приложил руки к щекам («Черт, почему вы такие горячие?!») и осознал, что не то чтобы он был не против такого, нет, он хотел бы, чтоб это сделал Ацуши. И именно Ацуши. Он даже представил несколько человек на месте Ацуши и были как-то неприятно, но только он вспоминал сон, сердце трепетало, а щеки горели. За советом обратиться к кому не знал. Дадзай засмеет или скажет, что он дурачок, или еще хуже — расскажет самому Ацуши. он этого не хотел. Впервые он не хотел обращаться к Дадзаю. К Накахаре обращаться было бы странно, не совсем такие у них отношения. Хигучи? Да она его порвет, как Тузик грелку, а потом и себя. Он про ее чувства знал и уважал, хотя принять не мог. Акутагава вздохнул и решил, что к Гин он может подойти и поговорить. Возможность поговорить выдалась у них на следующих выходных. Он вытерпел ходить по магазинам и понес покупки домой. Гин щебетала о каком-то Катае и о том, что она сумела вытащить его из его коморки («Ты кота что-ли приютила?»). А после прихода домой Рюноскэ осмелился сказать «Нам нужно поговорить». Говорили они около часа. Гин спокойно выслушала о мыслях, о сне, о Ацуши от Рюноскэ, а потом выдохнула с облегчением и улыбнулась. «Ты влюбился, Рю». Эта фраза разделила жизнь Акутагавы до и после. Он уже не так активно принимал предложения о заданиях от Дадзая. Уже догадался, что его самого там не будет, зато будет Ацуши, который чуть что вгоняет Акутагаву в краску. А лицо надо было держать не смотря на симпатию. Как-то раз сам Ацуши позвонил Акутагаве. Не брать было бы как-то слишком — он уже неделю игнорирует Дадзая. Если звонит Ацуши, возможно, у них что-то случилось. Но внезапно Ацуши просил, не случилось ли чего с Акутагавой. Он аж замялся. С ним? Да ничего вроде. А потом он вспомнил про влюбленность и нервно хмыкнул. «Ага, ничего не случилось».