Потанцуем?

Рид вышел из залы, где шел очередной благотворительный прием в поддержку новой разумной формы жизни. Присутствие полиции было пунктом обязательным, но негласным. Поэтому вместо привычной формы или гражданской одежды Рид был затянут в официальный костюм, гладко выбрит и предельно собран. То, что он пришел сюда не развлекаться, он понял уже давно, поэтому довольствовался одним тоником. В зале было душно и многолюдно. Рид вздохнул, поставил пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта, еще раз цепко осмотрел присутствующих и вышел. Холл был просто огромным. Массивная хрустальная люстра, спускавшаяся почти до середины пространства, раскидала по стенам множество переливчатых бликов. Между колоннами красивыми складками собирались тяжелые бархатные портьеры, скрадывая пространство и приглушая звуки. Рид повел плечами и позволил себе немного расслабиться. Поковырял носком ботинка ковровую дорожку, задумчиво рассматривая ворс, и отправился туда, куда шел изначально — на перекур. У одной из колонн краем глаза он заметил движение. Тут же сработали рефлексы, Рид весь подобрался и мягким плавным шагом направился к портьере. Глок привычно лег в ладонь, приятной тяжестью добавляя уверенности движениям. Мягкие драпировки и ковры скрадывали звуки, и Гэвин подобрался к портьере практически бесшумно. Он рассчитывал на эффект неожиданности, но когда резко дернул тяжёлую ткань в сторону, то сам замер в растерянности. В нише между колоннами совершенно неожиданно нашелся Коннор. Он стоял перед зеркалом и спокойно поправлял ворот черного бархатного платья. Ткань плотно обтягивала торс, выгодно очерчивая рельеф искусственных мышц, подчеркивала узкую талию и бедра и черным водопадом спускалась к самому полу. Ворот доходил почти до подбородка, а рукава полностью скрывали руки. Гэвин невольно проследил линию от плеча до запястья, заметив, что скина на кистях нет и мягкое сияние бархата переходит на угольно-черный пластик корпуса. Гэвин стоял с глоком в одной руке, судорожно цеплялся другой за портьеру и честно пытался закрыть рот, пока Коннор мельком бросил взгляд на него и вновь развернулся к зеркалу. — Добрый вечер, Гэвин. Гэвин наконец справился с эмоциями и шагнул в нишу, задернув за собой портьеру. — Это что еще такое?! Он неопределенным жестом описал в воздухе полукруг, указывая на Коннора все еще зажатым в руке глоком. Коннор мимолетно улыбнулся, вновь коснулся бархатного ворота пальцами. — Вы не могли бы мне помочь, детектив? Гэвин дёрнул уголком рта, но не подал вида, когда Коннор мастерски перевел тему и проигнорировал его вопрос. Он внимательно следил за каждым движением андроида и не мог избавиться от мысли, что ему поразительно идёт это чёртово платье. — Помочь? Коннор кивнул и указал себе за спину. — Цепочка расстегнулась, а я никак не могу дотянуться. Гэвин спрятал табельное в кобуру, шагнул ближе к Коннору и охренел во второй раз. Потому что платье было не глухое, как ему сначала показалось. Вся спина проклятого андроида была открыта, и можно было беспрепятственно разглядеть каждую, даже самую крошечную, родинку на светлом скине. Контраст черного бархата и светлой киберкожи был просто ослепительным, поэтому и только поэтому Гэвин (а вовсе не потому, что резко захотелось положить руку на эту спину и провести сверху вниз, попутно пересчитывая родинки) не сразу нашел треклятую золотистую цепочку, свисающую с одной стороны. Гэвин сглотнул сухим горлом и дрожащими пальцами взялся за цепочку. Замок как назло не желал застегиваться, хотя Гэвин очень старался. Он был предельно собран и сосредоточен на своей задаче настолько сильно, что старательно гнал прочь фантазии, то и дело появляющиеся в голове. Коннор не шевелился, и Гэвин был ему благодарен. Он и так чувствовал себя, словно обезвреживает самую опасную бомбу в мире и не имеет права на ошибку. Наконец, Гэвин продел колечко в петлю и смог закрыть замочек. Цепочка тонкой нитью мерцала поперек спины, притягивая к себе взгляд. Гэвин бездумно положил руки Коннору на талию и, едва касаясь, провел большими пальцами под цепочкой. Коннор тихо вздохнул, и Гэвин отмер. Его кинуло в жар, и он едва не отдернул руки, но тут Коннор развернулся к нему лицом, и пальцы Гэвина коснулись теплого скина. Сердце подскочило куда-то к горлу и жалобно там трепыхнулось. Гэвин снова сглотнул, не в силах отвести взгляд от лица Коннора, который заинтересованно смотрел на него сверху вниз, чуть склонив голову набок. — У вас зрачки расширены, детектив. И пульс учащен. Необходимо произвести анализ на содержание наркотических веществ. Хрипловатый голос мягко ввинтился в уши, и до Гэвина не сразу дошел смысл сказанного. В полной мере он осознал, что происходит, когда губы Коннора мягко коснулись его собственных, а синтетический язык скользнул ему в рот. Гэвин неосознанно крепче сжал пальцы на талии Коннора, притягивая его ближе к себе и ответил на поцелуй, который оказался преступно коротким. — Запрещенных веществ не обнаружено. Коннор не спешил отстраняться, Гэвин почувствовал его руки на своих плечах, шее, а потом и на лице. В голове проскочила мысль, что наверняка угольно-черный пластик охуительно смотрится на коже и тут же исчезла, когда Коннор провел подушечками пальцев по щеке Гэвина и чуть прикрыл глаза. Его диод ровно горел жёлтым, и Гэвин пообещал себе обязательно узнать, что все это значило. Он честно попытался сделать это здесь и сейчас, но Коннор в этот самый момент открыл глаза и спросил: — Потанцуем? Гэвин почувствовал движение, скосил глаза вниз и едва не подавился слюной, потому что у чертова платья, оказывается, был разрез, в который сейчас была видна острая коленка Коннора. Гэвин собрал все остатки самообладания, понадежнее и покрепче прижал к себе Коннора одной рукой, а второй нежно провел ладонью по выступающей коленке, наблюдая, как диод бешено перескакивает с жёлтого на алый. — Сколько угодно.