_
30 октября 2021 г., 22:22
Тихий шелест страниц нарушал тишину небольшого домика на окраине Ли Юэ. Большая и толстая книга лежала в сильных руках так, будто совсем ничего не весила, но взгляд светлых глаз отчего-то не бегал по строчкам, а был направлен в одно место. Странички перелистывались скорее на автомате. Ни одна книга не потерпела бы такой низкой концентрации внимания на себе.
В мыслях Чжун Ли творился самый настоящий бардак — в его коллекции безделушек порядка было больше, чем в голове. Если настоящие полки были забиты сувенирами и всё еще хоть как-то были рассортированы, то в мыслях эти полки попадали, побились, смешались в кучу, и осколки их больно впивались во все тело. Терпеть это становилось невозможно, но бывший архонт не двигался с места, продолжая сверлить ровные строчки из неинтересных слов. За всю свою жизнь он не был настолько сильно отстранен от чего-то. Заслуженный отдых длился уже как месяц, но он не приносил ни капли радости. Был ли в нем смысл, если рядом не звучал смех опаснейшего из Предвестников? Того, кто во всей этой истории был брошенным, оставленным всеми. Даже тем, кому он больше всего на свете доверял.
В какой момент Тарталья послал свою миссию к чертям, Чжун Ли, как ни странно, вспомнить не смог. Чайльд должен был искать архонта всеми силами, устраивать заговоры и чинить беспорядки, и если с последним он справлялся, то первое успешно — нарочно — игнорировал, потому что нашёл и не предпринимал абсолютно ничего. Он мягко улыбался, смотря уютными вечерами на Чжун Ли в свете уличных фонарей, рассматривал звездные скопления в его глазах, что будто не отражали небосвод, а сами были им, старался вызвать улыбку и на губах Чжун Ли, осторожно касался его пальцев своими… В тот день всё прекратилось. Облегчение от освобождения от многовековой работы? Его не было. Пропало сразу же, как только янтарные глаза заметили всю боль, разлившуюся на дне океанов таких привычных глаз.
В тот день Моракс отдал своё Сердце Синьоре, но что же тогда так тянуло в груди? Болело, отдавало противным стуком в уши, не давало спать по ночам. Магия элементов переполняла Чжун Ли, струилась магмой по его телу, но сил словно не было вовсе. Слишком поздно бывший архонт понял, кто же на самом деле украл его настоящее сердце. Он причинил боль Тарталье — жаждущему его внимания, его ласк, и тот не специально, но проделал дыру в груди Моракса. Сколько бы древний бог ни рассматривал себя в зеркале, настоящей дыры обнаружить не мог. Пальцы упирались в грудину, оглаживали ребра, пульс продолжал стучать изнутри, но холод в груди никуда не девался. Тогда Чжун Ли увлекся романами. Легкими, слишком легкомысленными, но на каждой странице он задерживался взглядом и перечитывал строчки по нескольку раз. Он читал о любви, о поцелуях и объятиях, но видел в книге не вымышленных героев, а собственные пальцы, что зарывались в рыжие непослушные пряди и оглаживали нежную кожу на щеках. Он видел синие глаза, что смотрели на него с нежностью из-под ресниц — как на тех прогулках каждый вечер в течение многих месяцев.
Вспоминая свой подарок Чайльду, Чжун Ли тяжело вздыхал и старался спрятать глаза от себя же самого. В тот день Тарталья согласился. Принял свадебные палочки и сделал вид, что не знает о традициях Ли Юэ, хоть он и перерыл все книги с обычаями в попытке выцепить хоть немного информации о местном архонте. Теперь Чжун Ли жалел, что не пошёл до конца и не обратил легкую шутку в реальность для них обоих. Что стоило верховному адепту одарить Предвестника бессмертием и прожить с ним бесконечно долгую жизнь? Глупые планы, контракты и амбиции.
Книга захлопнулась с глухим стуком, упала из ослабевших пальцев на пол. Чжун Ли терялся в себе, не мог найти выхода и впервые за тысячи лет так сильно жалел о своих действиях. Как глупо… Столько планов на будущее могло полететь из-за самой обычной… любви. Когда люди развязывали из-за нее войны, Чжун Ли смотрел на них с иронией и божественным снисхождением. Что только глупые людишки понимали в мироздании? Убивали себя и других ради любви, начинали жить сначала и затухали, как слабые свечи в ураган, если их любовь погибала. Люди дарили друг другу цветы и кольца, прилагая к ним самих себя и свои чувства, и Чжун Ли никогда не понимал: как же так легко глупые человечишки готовы были вручить свои жизни в чужие руки, что так легко могли предать? Теперь всё это не казалось бывшему архонту глупостями.
Входная дверь громко хлопнула, в коридоре послышались странные шорохи. Моракс не видел смысла в запирании дверей, но удивился нежданному гостю. Воры? Убийцы? Кто мог так просто войти в чужой дом, кроме них? Моракс напрягся всем телом, встал с кровати. Он тихо двигался в сторону коридора, готовился к нападению. Но глаза его расширились, а зрачки сузились. Он бросился к незваному гостю, подхватил его под подмышки и постарался взять себя в руки. Тарталья выглядел просто ужасно — будто его затянуло в механизмы на старых фабриках и несколько раз протащило через них. Тяжелый болезненный стон словно ножом разрезал тишину. На пол капала кровь, образовывала алые лужи.
— Сяншен, — обессиленно усмехнулся Чайльд. — Извини, что без стука…
Его одежда была разорвана в нескольких местах, её серовато-белый цвет превратился в багровый. Где-то кровь уже была подсохшей, где-то она ручейками стекала вниз. Все перчатки Тартальи были пропитаны ей насквозь — он пытался хоть как-то зажать раны руками, пока добирался до домика на отшибе. Чжун Ли быстро подхватил его на руки, и новый стон агонизирующей боли заставил его вздрогнуть всем телом. Как он донес Аякса до спальни, он не помнил. Перед глазами все краски смешались в один алый вихрь. Соленый запах заставлял сердце стучать сильнее. Тарталья закашлялся, но так слабо… Силы покидали его слишком быстро.
— Сяншен, — ломано улыбнулся Чайльд. В уголках его глаз выступили слёзы. — Я должен кое-что сказать тебе. — Чужие руки без перчаток пытались стянуть с его тела одежду, и Предвестник накрыл их сверху, останавливая. — Послушай…
— Аякс, сейчас не время, — оборвал его Чжун Ли. — Скажешь позже.
Моракс окинул взглядом комнату в поисках любого ножа, но ни одного вокруг не оказалось. Он нахмурил брови, глаза его засияли ярким пламенем. Руки перехватили остатки от когда-то красивой одежды, рванули ее в стороны. Треск ткани смешался с тяжелым дыханием Чайльда. Новый кашель — надрывный, еще более тихий, — заставил Чжун Ли действовать быстрее. Грудь Чайльда была исчерчена множеством глубоких полос, они спускались неровными линиями ниже, влажно сияли красным в свете ламп и свечей, переходили на бедра и плечи, окольцовывали шею будто в попытке задушить и отнять последние крупицы кислорода.
— Моракс, — шепнул Тарталья едва слышно. Чжун Ли старался вслушаться в его сорванный голос. — Прости меня. Я… — кашель поглотил следующие слова, засел где-то в горле. — Я так и не смог признаться тебе…
— Признаешься, — чуть ли не крикнул бывший архонт.
Кончики его пальцев немели, обращались в лед и покрывались невидимым камнем. Он бросился к платяному шкафу, скинул с полок собственные вещи. Нужная коробочка оказалась совсем рядом, и руки наконец смогли схватить ее, чуть не выронив к упавшим вещам. Перед глазами Тартальи было мутно. Свет будто мерцал и прерывался. Он не чувствовал своё тело в нормальном понимании слова «чувствовать». Всё ужасно болело и словно снова и снова рвалось. Чжун Ли упал на колени возле кровати, быстро открыл коробку. Спирт потек по открытым ранам. Чайльд широко распахнул глаза, громкий крик отразился от стен небольшой спаленки. За ним последовал следующий, еще более громкий — тугие жгуты перетянули места выше ран на бедрах. Там, где раны были не такими глубокими и опасными, Чжун Ли растянул полотна белоснежных бинтов. Он действовал быстро и точно, хоть руки и дрожали. Нельзя было ошибаться. Он приподнял голову Тартальи, перехватив его за затылок ладонью, стянул бинтами изрезанную шею.
Чайльд наблюдал за ним отстраненно и даже не слышал своих криков и стонов. Перед глазами искры адской боли заменялись тьмой, а та расцветала яркими вспышками. Прикосновения к телу пропали, образ Чжун Ли растворился в красках комнаты, чтобы вскоре мелькнуть новой вспышкой перед глазами. Всё, что было под руками — копье, которым бывший архонт пользовался крайне редко. Острие отломилось от древка, белое свечение разогнало тьму. Тарталья выгнулся на кровати, от нового крика голос сорвался и перешел в надрывный хрип: раскаленное острие копья прижигало те раны, что нельзя было зашить и перетянуть. Грудь опалило невыносимым жаром. На сколько Чайльд провалился во тьму, он не знал. Он видел только приближающееся к новой ране острие, а затем картинка резко сменилась на стягивающую порезы нить. В свете искусственных огней сверкнул металл иглы. Чжун Ли зашивал его так, словно занимался этим каждый день.
— Моракс, — через силу улыбнулся Аякс. Его лицо было залито кровью, что расступалась в местах, где пролегали дорожки слёз. — Я люблю тебя. И с каждым днем я…
— Либо ты экономишь силы, либо я больше никогда не заговорю с тобой, — зашипел Чжун Ли. Он сделал последний стежок на бедре, срезал нить копьем. — Никогда, Аякс.
Тот в ответ тихо засмеялся и провалился в небытие. Не эти слова он хотел услышать в последнюю секунду своей жизни. Властелин Камня всё же был жесток, что бы о нем ни твердили легенды. Тьма поглотила сознание Тартальи.
Чжун Ли прижался своим лбом к его лбу, зажмурился. Израненная грудь вздымалась в неглубоких вдохах, теплый воздух щекотал губы бывшего архонта. Убедившись, что всё в порядке, Моракс поднялся на ноги и пошёл в сторону ванной комнаты. Вернулся он оттуда с тазиком и мягким полотенцем. От остатков одежды он избавился окончательно, и те брезгливо были отброшены в ящик для исписанной бумаги. Полотенце пропитывалось подсохшей кровью, теряло ее в теплой воде, снова набиралось алого цвета и так по кругу. Несколько раз Чжун Ли менял воду на новую. Полотенце стало ненужным только тогда, когда тело Чайльда стало чистым. Бледная от потери крови кожа в свете ламп и свечей была похожа на снег из родной страны Предвестника.
Слегка приподняв Аякса, Чжун Ли оценил повреждения на его спине. Там ран было в разы меньше — хватило пары местных повязок. Кровь уже не шла. Мелкие ранки остались обработанными только спиртом. Рубашка цвета ванильных цветков скрыла израненное тело в своей ткани, застегнулась на все пуговицы — лишь бы швы и бинты не касались постели и не терлись об нее, делая хуже. Тихое дыхание успокаивало бывшего архонта. В прихожей следовало прибраться, иначе кровь грозилась остаться в дощатом полу навсегда. Но сил отойти от кровати не было. Сильные пальцы смахнули рыжие прядки с лица, провели легкими прикосновениями по спинке носа и пропали.
***
Яркий свет бил в глаза Чайльда. Он заставлял морщиться и пытаться хоть где-то спрятать глаза, но прятаться было негде. Тарталья попытался перевернуться на бок, и всё тело его пронзила ужасная боль. Он тихо застонал, наконец открыл глаза. В воздухе пахло чем-то привлекательно вкусным. Возле кровати обнаружился стакан с водой, но дотянуться до него было непосильным испытанием. Со стороны закрытой двери раздались размеренные шаги. Чайльд стиснул легкое одеяло в пальцах, постарался сконцентрироваться. Ручка двери дернулась… — Ох, ты очнулся, — удивился Чжун Ли. — Я думал, ты еще час поспишь. В его руках был поднос с новой чашкой и глубокой тарелкой. В тарелке точно был легкий бульон — запах от него был слишком уж явным. В чашке же, вероятно, находился лечебный отвар. — Лжец, — ответил Чайльд. — Если бы ты так думал, ты бы не пришёл с подносом. Чжун Ли улыбнулся, подошёл ближе. Поднос остался на письменном столе. Он присел на краешек кровати, перехватил Тарталью за запястье и тронул то губами в невесомом поцелуе. По загривку юноши пробежались мурашки. — Не зря ты числишься в Предвестниках. Как чувствуешь себя? — Будто меня прожевал геовишап и выплюнул в ту бездну, откуда сам выполз, — усмехнулся Аякс. — То есть, прекрасно. Не волнуйся. — За тебя сложно не волноваться, когда ты врываешься в мой дом в полумертвом состоянии, истекаешь кровью и теряешь сознание на неделю, — прищурился Чжун Ли. Чайльд приподнял одну бровь. — В следующий раз врываться не буду, уговорил, — легко ответил Предвестник. За это Моракс щелкнул его двумя пальцами по лбу. — Ну, за что ты так со мной? — За то, что сначала пропал, а после чуть не умер. Что с тобой случилось? Другие Предвестники? — глаза Чжун Ли зажглись недобрым огоньком. — Ты не поверишь, насколько же эта история глупа… С каждым новым предложением глаза Моракса щурились всё больше и больше. Брат, глупая легенда, завод руинных стражей, полное безрассудство… Желание еще раз щелкнуть Тарталью по лбу так и подталкивало бывшего архонта к действиям. Но в синих глазах теплилось что-то… мягкое. Мягкое и красивое, что заставляло дыру в груди заполняться чем-то приятным. Чжун Ли снова взял слабое бледное запястье, раскрыл теплую ладонь и прижал ту к своей щеке. Веки его прикрылись, грудь наполнилась кислородом в глубоком вдохе. Чайльд на мгновение замолк, чтобы через секунду провести большим пальцем под нижним веком бывшего архонта. Темные ресницы медленно приподнялись, брови свелись к переносице. — Аякс, — выдохнул Чжун Ли тихо-тихо, едва слышно. — Я боялся потерять тебя навсегда. Прошу тебя, не используй больше Глаз Порчи. Используй лучше меня в своих целях, но не вреди себе. Чайльд попытался приподняться, и сильные руки помогли ему, подхватив под спину. Синие глаза лучились коктейлем из чувств. Сожаление, печаль, нежность. Предвестник потянулся ближе, и Чжун Ли прихватил его губы своими. Пустота в груди пропала окончательно, но тяжесть никуда не делась — скорее заменилась новой, приятной и снова сбивающей мысли с полок. — Я говорил тебе, что люблю тебя? — спросил Тарталья перед новым поцелуем. — Да. — Моракс зажмурился, потерся своим носом о нос Чайльда. — Но я не говорил того же тебе. Я люблю тебя, Аякс. И буду любить, каким бы безрассудным ты ни был. Всегда. — Я обещаю убавить немного безрассудства в своей жизни, — облегченно засмеялся Предвестник. — Не беспокойся, я прослежу за этим, — прищурился Чжун Ли. Юноша снова потянул его к себе, но поцелуя не получил. Его ждали остывающий бульон и лечебный отвар, новые перевязки и промывания ран, и уже только потом — осторожные поцелуи. И Тарталья не был против такого расклада.
