Агония

***

Всё как в тумане. Ты. Звонок ТК. Твоя комната в больнице. Молчащий Питер. Такое ощущение, что сейчас он безумно расстроен. Так ли это? ТК звонит, чтобы рассказать какую-то историю и предложить встретиться, но ты не слушаешь его— всё ещё не можешь забыть на себе тёплые губы. Твой друг что-то увлечённо рассказывает, пока ты пытаешься согнать с лица пунцовый румянец. Стыд-то какой… Наверное, этот поцелуй можно считать по-настоящему первым. До этого твои прошлые партнёры не были в этом так хороши. Или не испытывали от этого такого явного кайфа, как Питер. Как бы там ни было, ты всё ещё немного трясёшься, вспоминая приятные прикосновения, и краснеешь, потому что к тебе обращается Тейк, которого ты не слышишь. Было бы хорошо ему перезвонить. Ты в спешке прощаешься с другом, сбрасываешь трубку, поворачиваешься обратно к кровати. На ней всё так же, как статуя, сидит Питер. Его взгляд разочарованно бегает по тебе, но он молчит. Видимо не хочет говорить, что расстроен из-за того, что вас прервали. Ты садишься рядом, накрывая его руку своей, как будто утешая, мол «ничего страшного, успеем», но в голове всё ещё перебираешь все возможные комбинации успокаивающих фраз. «Извини»? «Ничего страшного»? «Господи, ты посмотри на его мордочку. И блевать хочется, и мило…» «Да, он милый». «Я не это имела ввиду!» «…» «И целуется он мерзко». «Не правда!» «Нашла себе метровый шкаф без волос и радуется. Ещё и облизываешься с ним в моём теле… Ненавижу». - Т/И, - Питер вдруг придвигается к тебе очень близко, - Я… Я хотел предложить тебе поговорить с моим врачом... Я з-знаю, что это звучит странно, но она очень хороший доктор… Она думает, что могла бы помочь тебе бесплатно… - Что? В голове всплывает размытая картинка добродушной женщины, с которой вы так и не смогли поговорить тет-а-тет. Вы сидите в кабинете. Она спрашивает твоё имя. Ей звонит Питер. Она уходит. Что было потом? Ты уже не слышишь слов Питера, который тревожно рассказывает о своём психологе, о том, что тебе стоит посетить хотя бы один сеанс. Ты так же не слышишь, как в комнату входит медбрат, видимо, чтобы выпроводить гостя. Ты не слышишь ничего кроме громкого истеричного голоса в своей голове. Сколько бы раз ты не просила её замолчать, она не сделает этого. «Прошу, оставь меня в покое…» «Нет. Это ты должна оставить меня в покое! Ты не представляешь, какая же ты жалкая мразь». «Одно твоё существование— это ошибка». «Ты— ошибка». - НЕТ!!! Ты чувствуешь боль в руке, которая ежесекундно ударяет стоящего рядом человека по лицу. Стучащая в голове кровь не сразу возвращает тебя обратно в реальность — перед тобой стоит Питер, отвернувшийся в сторону и прикрывшийся рукой. К нему сразу же подбегает медбрат, чтобы осмотреть его, громко чертыхается, начиная искать аптечку и лёд. Питер стоит молча, не шевелясь, как собака, которую только что ударил хозяин. Он не поворачивается к тебе лицом, чтобы ты не увидела кровь, размазавшуюся по его губам, стекающую из носа на подбородок. Ты попала аккурат в сосуды носа, параллельно задев губу, из-за чего лицо парня стало похожим на Хеллоуинский макияж с кровоподтёками. Твой взгляд судорожно мечется от врача к Питеру, но ты не в состоянии сдвинуться с места - что-то продолжает удерживать тебя, словно не хочет, чтобы ты пошевелилась. Звуки больницы постепенно сливаются в один шумящий гул, в котором ты снова слышишь только голос, её голос. Жестокий. Властный. Женский голос в твоей голове. «…а всё это потому что ты, Т/И, никогда не была сильной. Я с самого детства тянула нас двоих, но по итогу… По итогу ты просто забрала моё тело». «Заткнись…» «Ты жалкая, самовлюблённая сука, которая на протяжении всей моей жизни использовала меня». «Замолчи…» «Я была бы рада, если бы ты просто умерла».

***

- Миранда, я не понимаю, что происходит. Чем я напугал её? - Питер лежит на небольшой кушетке в кабинете психолога. На его лице всё ещё приклеены пару пластырей, которые, пока что, не стоит снимать. Сидящая в кресле Доурен покачивает коленом. Такая знакомая атмосфера. Этот кабинет, запах старомодных духов Миранды, тёмно-синие стены, дубовый шкаф с кучей книг о клинической психологии (Питер пару раз порывался посмотреть их, но, по словам его психолога, это лишнее захламление его неустойчивого разума). Сколько бы он ни приходил сюда, всё оставалось прежним. И предметы, окружающие его, и то, как его встречала Миранда. Даже чай, который она ему предлагала, оставался одним и тем же, на протяжении уже полутора лет. Сама Доурен, словно сделанная из светлого мрамора и серебра, всегда такая светлая и спокойная, тоже никогда не менялась. Не менялась, даже если ситуация вокруг была отвратительной. Казалось, что эта женщина — божество, которому чужды скверные человеческие эмоции. Она никогда не поддавалась страху, гневу, обиде. Её неизменно нежное и приятное лицо всегда встречало Питера с улыбкой, преисполненной королевским спокойствием. Иногда Питеру казалось, что Миранда видит в нём сына. Скорее, он надеялся, что она видит в нём сына, ведь он, каком-то смысле, видел в ней не просто товарища или врача, а мать. К сожалению, жизнь обделила его женской заботой, но, как бы там ни было, он нашёл поддержку в тебе - как в девушке, в Миранде - как в семье. К сожалению, иногда он сомневался в вас обеих… - Я просто не понимаю. Она ударила меня, я знаю, что говорил, что был бы не против такого, но Боже, - он громко выдыхает сквозь зубы, кажется возбудившись, - Миранда, мне так страшно за неё. Я попытался убедить её сходить к вам, но… Миранда молча смотрит на то, как молодой парень на диване немного прогибается - она уже давно привыкла к тому, что Питер, кажется, при любом упоминании тебя, начинает нервничать и ёрзать, а иногда даже пытается незаметно самоудовлетвориться, что тоже никогда не ускользает от её взгляда. На самом деле, Питеру всё ещё разрешено мастурбировать прямо на сеансах. По словам самой Миранды, ему незачем стесняться своей любви. - Что ты чувствовал в тот момент, когда она тебя ударила? - Возбуждение, - голос парня становится ниже и грубее. Он лежит спиной к врачу, немного согнувшись. Сейчас в нём с каждой секундой нарастает невероятное желание. Доурен, в свою очередь, молча записывает что-то в блокнот. Питер громко дышит, взяв себя за горло. Он ведь был бы не против, если бы ты попыталась задушить его своими нежными руками. Это так заводит. - Питер, - Миранда гордится тем, что её щенок научился выполнять команды, - Я восхищаюсь вашей с ней любовью. Но девочка должна пройти моё лечение. Это просто необходимо, необходимо для вас обоих. - Да, я… Я сделаю всё, что в моих силах… Тихий смех женщины заставляет его улыбнуться — да, она определённо не может предать его, нет. Миранда покачивает головой, всё ещё улыбаясь собственным мыслям, а так же тому, как всё гладко складывается. - Миранда, я… - Питер пускается в долгий рассказ о тебе, который врач прилежно слушает, чтобы не вызвать подозрений о том, что ей это совсем не интересно. Тебя она уже знает вдоль и поперёк, как человека, которого можно читать, словно книгу. То, что действительно было для неё интересно, лишь начиналось. Питер начинает крупно дрожать, вспоминая о твоих мягких губах. Ох, как же давно он ждал того поцелуя. Если бы у него был тогда шанс не напугать тебя своим поведением, он сделал бы намного больше. Намного больше. Одни лишь воспоминания о твоих прикосновениях, таких желанных и нежных, заставляют его негромко вдохнуть. Питер, абсолютно забывая о присутствии Миранды в комнате, незаметно для себя, начинает тихо постанывать. Как же ты всё-таки тогда была хороша. Питер уже долго думает о том, что скоро не сможет сдерживаться перед тобой. Тем более сейчас, когда ты уже практически дала своё согласие на это… Он расстёгивает ширинку и параллельно закрывает рот рукой, смущённо краснея. Медленно, но верно, парень сходит с ума, вспоминая то, как сжимал твои запястья на постели, и то, что ты сама начала это. Сама поцеловала его. От этого ему действительно сносит крышу. Мастурбировать при своём психологе парень уже может практически свободно, понимая, что здесь его идеи и цели на счёт тебя одобряют. Миранда смотрит на то, как на диване перед ней немного прогнулся в спине молодой парень. Он прикрывает своё лицо, иногда даже посмеивается, продолжая водить рукой по своему достоинству. Уже не сдерживаясь, он громко стонет в момент оргазма, когда Доурен встаёт, чтобы открыть форточку. «Жду не дождусь, когда вы, Питер, наконец-то, как вы говорили, завладеете ей...» - Думаю, что мы могли бы провести для неё сеанс через пару дней после её выписки. Женщина отчеканивает каждое слово, но в них совсем нет раздражения — она садиться рядом с Питером, смотря на него. Голубые глаза. Такие же голубые, как у отца. Голубой цвет такой красивый. Смотря на Питера, сразу же у неё в памяти всплывают картинки из совместной жизни с её бывшим мужем, Шоном. Даже сейчас, Питер, которому только-только исполнилось двадцать три, уже похож на него, как две капли воды. Такой же высокий, такой же молчаливый и спокойный. Всё, что передалось парню, было в его покойном отце. Походка, привычки (например, курение или нервное покачивание ногой при разговоре), взгляд — всё. Тем не менее, Шон, хоть и был когда-то горячо любим Мирандой, сделал выбор в пользу другой женщины. Предал её. Ради той, которая проигрывала Доурен во всём. Эта маленькая частичка биологической матери не давала Миранде покоя с самого начала. Почему-то, как только она полностью погружается в голубые глаза молодого человека, оттуда сразу же всплывают подводные камни, напоминающие о её вечной сопернице. Да и какой нормальный человек смирится с тем, что ребёнок, который должен был быть её сыном, родился от другой женщины? Почему Питер именно её сын? Почему всё так обернулось именно перед свадьбой? На эти вопросы Доурен не может дать ответ себе самой на протяжении очень долгих лет. Сейчас она знает лишь то, что Питер — убогий ребёнок двух не менее убогих выродков, которые разрушили её счастливую жизнь. Наблюдать за тем как рушится его психика — настоящее счастье. Он настолько глуп и доверчив, что видит в ней кого-то вроде друга, бросается на помощь, не смотря на то, что иногда бывает опасен. Опасен, потому что слишком расчётлив. Тем не менее, то, как милый и скромный мальчик прямо у неё на глазах превращается в безумного зависимого психопата, очень её забавляет. Настолько, что иногда сложно бывает сдерживать смех. «Если бы ты знал, Питер, насколько ты сейчас зависим. Зависим, но не от неё, а от меня». Сейчас Доурен уже знает, что оправится от предательства, только если отомстит. Конечно, сам Питер ни в чём не виноват. … Ну, только если в том, что его появление полностью её уничтожило. Поэтому сейчас настало время не мучаться самой, пытаясь ухватиться за последние шансы выжить под лучами счастья и беспечности, а мучать тех, из-за кого она была когда-то растоптана.

***

- Сис, ну ты меня убиваешь! - Люси с выпученными глазами смотрит на тебя в тот момент, когда вы вместе открываете коробку с огромной пиццей. Кажется выписка из больницы проходит весело. - Вы лизались прямо у тебя на кровати, ууу~ - Ну… - Ааххахаах, ну и как тебе? Слюняво? - Люси часто шутит о том, как редко ты вступаешь в подобные контакты с людьми, но сейчас искренне радуется за тебя, как за девушку — ты уже в красках успела описать всё, что происходит между вами с Питером. Конечно, Люси, как настоящая профессионалка в этой сфере, сразу же предлагает тебе пути и решения, если что-нибудь пойдёт не так. Она всё ещё сомневается на счёт твоего ухажёра, поэтому продолжает шумно расспрашивать тебя о нём: - Хуй хотя бы нормальный? - ААХХААХАХАХ. Вы в громко катаетесь по кровати и смеётесь, как два умирающих тюленя - Люси не меняется, как и её пошленький юмор. В любом случае, вы обе понимаете, что сегодняшний вечер просто идеален для такого разговора. Всё прямо как в сериалах про американский подростков: пицца с тремя видами сыра, кола, в которую Люси очень умело подливает водку, лаки для ногтей, стоящие на полу, и куча подушек возле телевизора. Вы обе уже немножко пьяны, не смотря на то, что тебе это запретили. Люси вообще практически не выходит из запоя, плюс на работу вам обеим выходить с понедельника, в общем, много причин выпить. И обсудить всё, что успело произойти. - То есть, - ты сидишь в одном лифчике и трусах с куском пиццы в одной руке и колой в другой, - ты продаёшь людям презервативы, которые пищат во время секса? Как это вообще работает? Наклюкались вы не по-детски, поэтому, уже практически валяясь друг на друге без одежды, громко икаете через слово: утончённо, как настоящие леди. Приятное жужжание телевизора успокаивает тебя, пока ты, напившись, листаешь каналы. Неожиданно задерживаешься на вечерних новостях, пихая Люси в бок. Девушка-диктор, достаточно приятной наружности, зачитывает текст новостей. Ты поудобнее устраиваешься, чтобы послушать, пока подруга начинает выбираться из под пустых банок колы. - Сегодня, в районе девяти вечера был найден труп жестоко убитого сотрудника кафе „Daddy’s Damn Food“. Его тело было найдено на кухне, но лишь наполовину — остальная часть тела не была найдена. Один из очевидцев согласился предоставить нам возможность задать ему вопросы… … Твои пальцы судорожно сжимают плечо соседки, когда ты видишь видеозаписи с обрезанным пополам трупом твоего коллеги. «Его перерезали. Как сыр тофу». Вдох. На экране появляется ТК, сидящий в полицейском участке. Выдох. У него красные глаза. Он плакал? «Этот человек не заслуживал смерти...» Почему? «Тебе страшно». «Мне страшно». «Дейв погиб. Его прирезали, как дворовую псину». «Замолчи». «Но ты знаешь, кем он был». «…» «Ты знаешь, каким он был человеком». Тело вашего младшего повара пакуют в чёрный мешок, предварительно доставая из духовой печи, пока ты задыхаешься в слезах и собственном страхе.