Конфетти

Монте-Карло, Монако 20-23 мая Гонка дома как глоток свежего воздуха. Ничто с этим не сравнится. Разумеется, и давления тут больше. Не только команды, но и всей страны, которая поддерживает его, и только его. После успеха в Испании, Шарлю кажется, что и тут всё может пройти отлично. Эту трассу он знает намного лучше остальных. Это его дом. А ещё он под впечатлением от того, что Себ утянул его в укромный уголок перед практикой. Их разговор длился не долго. Брита изо всех сил пыталась увести Себа к гаражам, но это Себ его искал. Ничего особенного, обычная светская беседа, разговор, который заводится с любым гонщиком, в ожидании своей очереди на интервью. Но несмотря на это, Шарль не может убрать с лица довольную гримасу. Сама машина не показывает таких результатов, как в Испании, но всё нормально. В Монако он мог бы проехать хоть на тракторе с закрытыми глазами. Квалификация проходит не так успешно, как в прошлый раз. Он заканчивает одиннадцатым, что не супер, но у него бывало и похуже. Он точно сможет взять очки. У него есть надежда. Только вот всё идёт совсем не так. Пьер обгоняет его на первом повороте, и это не то чтобы очень хорошо, но он не слишком возражает. Это же Пьер. Потом его обгоняет Карлос. Потом Даня. Потом Антонио. А потом всё становится ещё хуже. Идёт одиннадцатый круг, когда он совершает глупую ошибку. Слишком отчаянная попытка вернуть потерянные места. Он влезает в промежуток, которого нет. И он, и Антонио оба отлетают по разным частям трассы. Это его вина. Ему стыдно, а Антонио слишком добр, чтобы злиться на него. Конечно, он расстроен, но на интервью он не говорит ничего плохого о нём. Шарль чувствует себя ужасно. Отвратительное чувство в животе не проходит ещё долго. Он собирается уходить с трассы. Он задержался с командой, пытаясь как-то оправдаться. Несмотря на все жалобы, которые он мысленно высказывал сам себе, поступать так безрассудно — лицемерие. Он должен им намного больше. Он замечает Себа краем глаза, когда тот уходит. Незамедлительно он меняет свой маршрут и направляется прямо к нему. Он зовёт Себа и тот, поворачивается, удивляясь, что к нему идёт Шарль. – Ты всё ещё здесь? – спрашивает Себ, явно запутавшись. Шарль должен был уйти несколько часов назад; это было совсем на него не похоже. Шарль кивает. – Сегодня я поступил плохо. Пытался загладить вину перед командой. – Я видел повтор во время красного флага. Это было не самое лучшее решение, – Себ всегда честен с ним, Шарлю в нём это очень нравится. Ему нравится, что он может доверять Себу, потому что он не будет пытаться сгладить его ошибки, как делает команда Феррари. – Я продолжаю совершать одну и ту же ошибку, – говорит Шарль, он в отчаянии. Ему нужна помощь и нет никого лучше, к кому ещё он мог бы обратиться. Себ смотрит, переминаясь с ноги на ногу, и Шарль это замечает. Себ решает, насколько честным ему быть, насколько глубоко залезть. Шарль напрягается. – Ты ошибаешься, когда волнуешься. Все это делают, никто тебя не осуждает, но ты продолжаешь делать одно и то же, когда думаешь, что заслуживаешь больше, чем можешь иметь. Ты любишь выигрывать, Шарль, все мы любим. Ты продолжишь совершать одну и ту же ошибку до тех пор, пока не научишься контролировать свои эмоции, – Себ облизывает нижнюю губу, и Шарль не может отвести взгляд, даже несмотря на то, что сейчас Себ пытается ему помочь. – Будет время, когда твои эмоции будут работать на тебя, но ты должен стараться. Ты можешь постараться? Шарль точно знает, на что намекает Себ. Он думает о Бразилии. Он думает об Австрии. – Я не специально. Я так разочарован. Машина не может сделать то, чего я от неё хочу, – из Чарльза льётся отчаяние, вместо этого наполняя его чувством облегчённости. То, что он наконец говорит об этом вслух, заставляет его чувствовать себя намного лучше. – Скажи им. Будь жёсток, Шарль. Это твоя жизнь, твоё будущее. Не позволяй им угрожать ему. Улучши машину. Сделай её своей. Себ понимает. Он понимает лучше, чем кто-либо другой. Приятно, когда тебя замечают. Он тоже замечает Себа.