Inside my coffin

Сеул, октябрь 2019 — Только дождись, хорошо? — Тэхен боится, что, возможно, последние слова, которые Чонгук от него услышит, будут ложью, поэтому молчит. — Хорошо, Тэ? Искреннее беспокойство в голосе парня больно колет где-то под ребрами, из-за чего Тэхен все-таки берет под контроль собственный голос и выдает короткое: — Хорошо, — после чего вешает трубку. Он прижимает холодное стекло смартфона ко лбу и стоит так, зажмурив глаза. Выбраться из многоэтажного дома не получится, равно, как и попасть внутрь. Тэхен пытался — удалось спуститься на пару этажей, но ниже творился полнейший хаос. Зараженные… Эти люди, если они еще были людьми, нападали на всех, кто попадался по пути. Отбиться было чрезвычайно трудно — инфицированные очень прыткие и норовят цапнуть тебя за любые открытые участки кожи. Тэхен столкнулся с одним из них в коридоре, сбежать получилось по счастливой случайности, но по ходу дела парень распорол себе левую ладонь. Из подъезда слышатся вопли и топот шагов — человеческих и не только. Тэхен понимает, что не может просто сидеть здесь, как принцесса в гребаной башне, поэтому потуже зашнуровывает кроссовки, берет совсем небольшой рюкзак, где лежат документы, ключи и несколько предметов первой необходимости. Брать дорожную сумку смысла нет — тяжелый груз замедлит и будет мешаться в узком пространстве коридоров. Тэхен становится перед входной дверью, пытаясь собраться с духом. Смелости придает тот факт, что если он выберется наружу самостоятельно, Чонгуку не придется рисковать собой лишний раз. Потому что он будет. Парень берется за дверную ручку, но потом решает взять кое-что на память — маленькую музыкальную шкатулку, из тех, где внутри крошечная балерина кружится под музыку вокруг своей оси. Он всегда любил такие на первый взгляд бесполезные вещицы. Именно эту подарил Чонгук, потому Тэхен приходит к выводу, что небольшой сувенир не займет много места. Парень вооружается большим кухонным ножом для резки мяса. Звуки снаружи подозрительно стихают, из-за чего Тэхен делает последний глубокий вздох и распахивает дверь. Не успевает он ступить и шага, как на него из ниоткуда набрасывается мертвец — его сосед сверху. Бывший сосед. Парень отпихивает его от себя, что есть силы, но закрыть дверь обратно не удается. Он пятится назад, случайно сталкивая подставку с цветочными горшками, когда монстр делает очередной выпад. У того из пасти вытекает темная кровь, а взгляд направлен в никуда. Тэхену сложно поверить, что буквально вчера он обменивался любезностями с этим мужчиной, а уже сегодня — пытается избежать смерти от его зубов. С улицы доносится оглушительный грохот и из-за этого парень допускает ошибку — он отвлекается. Как в замедленной съемке, зомби подается вперед, Тэхен, пытаясь избежать укуса, толкает того, но слишком слабо. Он замахивается ножом, но, теряя равновесие, попадает не в голову, а в шею. Он не видит, но чувствует, как еще теплая жижа стекает по его пальцам. Запнувшись о край ковра, Тэхен падает, ударяясь виском о кофейный столик. Перед глазами плывет, лицо заливает кровью. Он наугад пинает ногой мертвеца и пытается подняться, цепляясь окровавленной рукой за спинку дивана. Ноги не держат, поэтому Тэхен валится на четвереньки, изо всех сил стараясь не потерять сознание. Голова кружится с такой силой, что парень зажмуривает глаза и стонет от пульсирующей боли в виске. Все это происходит в считанные секунды. Он снова пытается подняться, но падает плашмя на пол. Сознание начинает медленно покидать, поэтому дальнейшие события кажутся нарезкой кадров. Вот он слышит, что женский голос зовет его по имени. Потом он чувствует, что его тащат по полу, поэтому пытается отмахнуться, боясь, что это мертвец утаскивает его, чтобы закусить. Последним он слышит диалог мужчины и женщины. Звук доносится, будто бы из-под толщи воды. — Нахрена ты помогаешь этому пидорасу? — басит мужской голос. — Он же юнец совсем, мы не можем его оставить! — отвечает женщина. А потом Тэхен отключается. *** Он приходит в себя от тряски. Еще не открыв глаза, Тэхен чувствует, что его голова покоится на чьих-то коленях, а сам он лежит на заднем сидении автомобиля. Парень поднимает руку и касается лба кончиками пальцев, начиная ощупывать его в поисках эпицентра боли, которая, кажется, вот-вот расколет череп пополам. — Не трогай, занесешь заразу, — говорит женский голос, отводя его руку от головы. — Где я? — хрипит Тэхен из-за пересохшего горла и пытается разлепить веки. — Мы уезжаем из города, — отвечает голос. — Но… Кто.? — Тэхен, я миссис Хан, твоя соседка. Не помнишь? — Я… Помню, — и в этот момент Тэхен вмиг все вспоминает. Он резко встает, от чего головокружение накрывает, будто снежная лавина. Женские руки тянут его назад за плечи. — Куда ломанулся, глупый? — причитает миссис Хан. — У тебя швы разойдутся. — Нет, мне нужно обратно, — Тэхен снова предпринимает неудачную попытку встать, но чужие руки не дают этого сделать. Яркий свет из окон буквально выжигает глазные яблоки, от чего головная боль лишь усиливается. Парень кладет ладонь на глаза и говорит уже более уверенным голосом. — Там Чонгук. Мне нужно обратно, он будет ждать меня. — Не было там никакого Чонгука, Тэхен! Мы уже на пять миль уехали от Сеула, — не сдается женщина. — Ничего, я могу дойти, — настаивает парень. После этой фразы водитель — муж миссис Хан — цокает и резко съезжает на обочину. Мотор глохнет, а в салоне звучит щелчок блокировки дверей. — В путь! — произносит неприятным, слегка гнусавым голосом мистер Хан. Тэхен начинает подниматься, цепляясь за подголовник кресла. Только теперь он замечает, что на переднем пассажирском сидении тихо, как мышка, восседает их двенадцатилетняя дочь. Девочка отвернута к окну и происходящее вокруг, судя по всему, не волнует ее абсолютно. — Не дури, Ённам! — строго говорит женщина, обращаясь к мужу. — Он сам и метра не пройдет! — И дальше что? Парень хочет уйти — так пусть валит! — отвечают спереди. — А я сказала, никуда он не пойдет и точка, — заключает миссис Хан, хватая Тэхена за руку. — Да все нормально… — пытается вклиниться в разговор парень, но договорить ему не дает новая волна головной боли. В конечном счете, мистер Хан вновь заводит машину со словами «От него проблем не оберешься, вот увидишь», и они двигают вперед. В одном его жена была права — идти сам Тэхен не смог бы, так как он и сидеть то может с огромным трудом. Он все-таки незаметно прикасается ко лбу и едва слышно охает, когда подушечки пальцев дотрагиваются до выпуклой слегка влажной полосы на виске, сантиметров пять длиной. Кожа вокруг горячая и пульсирующая, а местами торчат хвостики от ниток. Миссис Хан замечает реакцию Тэхена и говорит: — Не волнуйся, до свадьбы заживет. Пока они едут, парень просит телефон и несколько раз набирает номер Чонгука, но раз за разом автоответчик оповещает о том, что абонент вне зоны действия сети. То же самое происходит со всеми номерами, которые Тэхен набирает по памяти. После двадцатой попытки он сдается, решая испытать удачу попозже. *** Часа через три пути автомобиль останавливается перед невысокими деревянными воротами с колючей проволокой поверху. Выбраться наружу ему помогает миссис Хан, которая поддерживает его под локоть, пока они заходят на территорию. За забором в хаотичном порядке расположены небольшие деревянные лачуги и всё пространство напоминает маленький летний лагерь, расположенный в лесу. Поодаль у деревьев стоят три явно самодельные круглые мишени для стрельбы. Слева под навесом деревянные столики, накрытые сверху старой клеенкой в цветочек. По правую сторону вдоль забора припаркованы машины — их немного, в пределах десяти. Асфальта нигде нет, только земля, присыпанная кое-где щебнем, чтобы можно было пройти по размытой от дождя земле. То тут, то там снуют люди, занятые своими делами, дети бегают вокруг деревьев, совершенно не представляя, что привычный им мир съехал с катушек. — Где мы? — спрашивает Тэхен у миссис Хан. — Это наши друзья, — отвечает та. — И тут мы обычно собираемся отдохнуть в выходные или отпуска. Тэхен удивлен, что у таких людей, как семейство Хан есть друзья. Он всегда считал их чудными. Эти трое ни разу в жизни с ним не здоровались, поэтому парень в принципе не ожидал, что они знают его имя. Мистер Хан, стоило столкнуться с ним в подъезде, лишь с отвращением кривил губы и уходил прочь, а их дочь — как выяснилось, ее зовут Су Мин — и вовсе выглядела жуткой тихоней, которая шарахается от любых посторонних. Тэхен, конечно, благодарен им всем за спасение, но оставаться здесь он не хотел и на секунду. Но выбирать не приходиться, с пробитой головой он едва ли сможет уйти далеко. Миссис Хан усадила его на скамейку у дерева и сказала подождать, пока они разберутся с вещами. Тэхен прикрыл глаза и откинул голову назад, прислонившись затылком к стволу. Головная боль усиливалась с каждой минутой, от чего хотелось буквально выть. — Ты новенький? — раздается голос рядом. Тэхен поворачивается и видит, что рядом с ним на скамейку присел молодой парень с коротко стриженными черными волосами. — Вроде того, — бубнит он в ответ. — Клевый цвет, — парень кивает, жестом указывая на синие волосы Тэхена. — Спасибо, — отвечает тот, пытаясь сдерживать подступающую тошноту. — Я Чанбин, — новый знакомый протягивает руку Тэхену. — Тэхен, — представляется тот в ответ и слабо жмет предложенную ладонь. Внезапно, ему в голову приходит мысль, — Чанбин, а у тебя случайно нет телефона? Могу я позвонить? Парень слегка улыбается и почесывая затылок отвечает: — Тут нет связи, прости. Всегда бесило, что в отпусках я оставался без твиттера. — Понял, — отвечает Тэхен. — Единение с природой и всякое такое. Когда мы тут, мы как бы отдельно от всего мира. Иногда мне кажется, что предки специально забацали этот лагерь в такой глуши. — Блять, — ругается Тэхен, на что Чанбин как-то смущенно отводит взгляд в сторону. Оглядывая лагерь этих сторонников дикой природы, Тэхен замечает то, что ускользнуло от его внимания в первый раз. Самое центрально здание слегка отличается от остальных — оно чуть больше жилых домиков по размеру, а крыша конусообразной формы. И самое главное — на вершине установлен небольшой металлический крест. Тэхена сей факт немало удивляет — какой смысл ставить часовню в лагере для отдыха? Его соседи, например, на верующих ни капли не похожи. Глава семейства частенько напивался и было слышно, как он за стеной в порыве злости бьет жену. Честно говоря, однажды Тэхен даже вызвал полицию, но когда они прибыли — ссора стихла и стражи порядка уехали ни с чем. В конце концов мистер Хан отводит Тэхена в их жилище, где ему любезно (или не очень) выделяют диван. Все спальные места находятся в одной комнате, так как помимо нее в доме лишь туалет и микроскопическая кухня. Мужчина уже собирается выйти наружу, но внезапно оборачивается и вперивает злой взгляд в Тэхена: — Слышь, педрила мелкий, попробуй только кому-нибудь растрепать о своих извращенских наклонностях. Я тебя лично за ворота вышвырну. — Я не… — Тэхен теряется. Мистер Хан выглядит действительно пугающе — он высокого роста и крупного телосложения, а глаза так и полыхают каким-то затаенным внутри бешенством. — Надеюсь, ты меня услышал, — кидает мужчина напоследок и захлопывает за собой дверь.

***

Два месяца прошли для Тэхена будто в тумане. Единственными сведениями о внешнем мире, которые он получал — были свидетельства старших мужчин, которые время от времени выбирались в города за провизией или другими необходимыми вещами. Лагерь находился не просто в глуши. Это место было построено будто бы специально в самой дали от цивилизации. Но даже несмотря на такую отдаленность от любых человеческих поселений, к ним время от времени забредали мертвецы. К счастью, ни одному из них не удалось ступить за ограждение, но менее страшно от этого не становилось. Больше Тэхена пугал тот факт, что если даже в лесу, где обычно максимум гуляют грибники да кабаны, умудряются объявиться трупы, насколько же все плохо в городах? Первая вылазка их лагерной команды произошла примерно спустя месяц после того, как они тут обосновались. И если до этого момента Тэхен лелеял надежду, что, возможно, городские власти разобрались с инфицированными и те, кто забредает сюда — лишь единицы, которых не удалось поймать, то после первой вылазки все эти надежды рухнули, как карточный дом. Мир потерян. Заброшен. Мертв. Мертв, как и эти шаркающие и кряхтящие создания, которые когда-то были чьими-то друзьями, детьми, родителями. Единственным, что помогало держаться, было осознание того, что где-то там далеко Чонгук. Тэхен ни минуты не сомневался, что тот жив. Потому что иначе быть не могло. Кто, если не он? И Ким всячески гнал от себя мысли о том, что вся эта уверенность лишь напускная. Лишь попытка мозга не сойти с ума. Первые полторы недели были самыми ужасными. Тэхен находился в состоянии перманентного страха. Он не мог нормально спать, не мог ни на чем сосредоточиться, а горло то и дело сдавливало от неконтролируемого чувства тревоги. В какой-то момент организм просто привык к непрекращающемуся стрессу и адаптировался, поэтому стало чуть проще. Начало казаться, будто и не было вовсе нормальной жизни раньше, будто весь этот кошмар длился уже столетие, не меньше. Рассеченная голова беспокоила периодической тупой болью. На месте ранения красовался заживающий грубый уродливый шрам, пролегающий от виска к середине лба, который Тэхен успешно прикрывал некогда синими, а ныне грязно-зеленовато-голубыми волосами. Не сказать, что Кима сейчас сильно беспокоил внешний вид, но отчего-то именно шрам хотелось спрятать. Как только мозг перестал сходить с ума от произошедшего, и шок немного отступил, Тэхен стал внимательнее присматриваться к тому, что творится перед его носом. Люди были, мягко говоря, странными. На первый взгляд в них не было ничего необычного, особенно учитывая обстоятельства, в которых они оказались. Все занимались своим делом: мужчины выбирались наружу за провизией или на охоту, охраняли территорию, мастерили необходимое; женщины готовили, занимались уборкой и приглядывали за детьми. Тэхена никогда к мужским делам не привлекали, ссылаясь на его травму и говоря небрежное «еще учить тебя всему» оставляли в подмогу дамам. В целом народ был достаточно приветливым, за исключением мистера Хана, который либо делал вид, будто Тэхена не существует, либо общался с ним максимально короткими и грубыми фразами. К чему парню было привыкнуть сложнее всего — так это к набожности людей. Часовня, как выяснилось, стояла не просто так. На службы собирались все без исключения чуть ли не каждое утро. Тэхен пару таких мероприятий посетил, но нахождение в тесном пространстве, где стоял удушающий запах ладана, вызывало в нем лишь чувство негодования. Единственным человеком, с кем Тэхену удалось найти общий язык — был Чанбин. У парня были свои причуды, но он хотя бы казался искренним и не навязывал Киму своих верований. — Так, поставь арбалет, как я показывал и возьми натяжитель, — проинструктировал Чанбин. На улице было солнечно и достаточно тепло для середины декабрьского дня. Парни стояли поодаль от мишеней, и Чан учил Тэхена обращаться со спортивным арбалетом. — Давай, цепляй два конца к тетиве и тяни к груди до щелчка, — продолжал Чанбин. Тэхен покорно следовал указаниям, надеясь, что тетива магическим образом не порвется и не выбьет ему глаз. — Это не так легко, — прокряхтел Тэхен, изо всех сил дернув натяжитель. С первого раза довести до щелчка не удалось, но вторая попытка увенчалась успехом. — Ничего, тут дело привычки. Потренируешься и будешь на раз-два его заряжать, — Чанбин провел рукой по своим коротко стриженным волосам и чуть вздернул подбородок. — Теперь стрела, цветным наконечником вниз. Предохранитель поставил? — Так точно, сенсей, — ответил Тэхен бодро. — Отлично, а теперь целься и стреляй. Тэхен поднял тяжелый арбалет двумя руками и посмотрел в прицел, пытаясь навести оружие точно на мишень перед собой. — Ты главное не спеши, — подбадривал Чанбин. — Сразу палец на курок не клади, сначала прицелься точнее. Вот так, да. Тэхену казалось, что еще чуть-чуть и мышцы рук буквально начнут дрожать, как желе. Это Чонгук был любителем потягать железо. Уж он бы эту штуковину двумя пальцами поднял. — Теперь большим пальцем снимай с предохранителя и на выдохе стреляй, — закончил Чанбин. Ким шумно выдохнул и спустил курок. Стрела с сухим треском вырвалась из арбалета и устремилась вперед. Промах. — Черт, — ругнулся Тэхен и тут же осекся, припомнив особенности своего товарища. — Извини. — Ты, Тэхен, главное это… не волнуйся особо. Тут дело практики. Пара часов тренировок в день и будешь стрелять, как настоящий охотник. И действительно, всего спустя неделю подобных занятий Тэхен ловко заряжал арбалет и стрелял, попадая в мишень. Пусть не всегда в самую середину, но стрелы хотя бы не улетали за периметр. В один из таких послетренировочных вечеров парни стояли на улице, прислонившись к низкой деревянной ограде вокруг палисадника и попивали горячий травяной отвар. Они смеялись над одной из забавных историй Тэхена из студенческих лет, и в какой-то момент Ким осознал, что сам про Чанбина толком ничего и не знает. Все то время, что Тэхен здесь — младший товарищ ходил за ним, как приклеенный, разве что в туалете оставлял того в одиночестве. Парень, видимо, действительно сильно привязался к Киму и, возможно, даже не отдавал себе в этом отчет. Он даже некоторые жесты умудрился перенять, а стоило Тэхену погрузиться в свои мысли, Чанбин сразу же пытался того подбодрить, думая, будто где-то накосячил и расстроил человека. — А чем ты занимался до всего этого? — спросил Тэхен, допивая последний глоток горячей жидкости. — Ну, валяй, расскажи про свое хобби? — Ну, тут и нечего особо рассказать, — пробубнил Чанбин, поставив свою чашку на землю у ограды. — Лучше ты говори, — сказал, Чанбин, положив свою руку на деревянный бортик прямо рядом с ладонью Тэхена. Киму казалось, что буквально еще чуть-чуть и парень прилипнет к нему в прямом и переносном смысле. А Тэхен очень ценил личное пространство, поэтому раздражался в такие моменты, как по щелчку пальцев. — Да я и так вечно говорю, — сказал Тэ, нахмурив брови. Чанбин кивнул, вздохнув как-то нервно. Затем Тэхен ощутил, как теплая шершавая ладонь опустилась на его руку, поэтому перевел на нее взгляд, хмурясь еще больше. — Это, наверное… — начал Тэхен, поднимая голову и вытаскивая свои пальцы из-под чужой руки. Но закончить фразу он не успел, так как лицо Чанбина стремительно приблизилось к его, и он неловко примкнул губами к тэхеновым. Реакция того была молниеносной, Ким отшатнулся, будто ошпаренный и прикрыл рот ладонью. — Я… думал мы… — обескураженно залепетал Чанбин, пятясь назад. Тэхен, не найдя слов, лишь отрицательно покачал головой, после чего его собеседник унесся прочь. Больше Чанбин с ним не разговаривал и всячески избегал. Даже не смотрел в сторону Кима, упорно делая вид, будто того нет. Тэхен не мог сказать, что его это сильно задело. Стыдно признать, но в большей степени он был даже рад, что у него наконец-таки появилась возможность остаться наедине со своими мыслями. Он никогда не был особенно общительным и во всем мире, пожалуй, ему сейчас не хватало только одного человека. Поэтому наладить дружеский контакт с Чанбином он не пытался.

***

Когда наступило католическое рождество, температура на улице была настолько низкой, что холод пробирал до самых костей. Ближе к полуночи люди собрались около часовни и негромко пели праздничные песни, держа в руках зажженные свечи. Тэхену это представление казалось настолько абсурдным, что он лишь наблюдал за всеми, сидя поодаль на холодной деревянной скамейке. Мало того Киму претила сама мысль о том, чтобы радоваться, когда вокруг, на минуточку, долбанный конец света, так еще и свечи тратили, которые были важным ресурсом ввиду отсутствия электричества. С неба начали падать мелкие снежинки, оседая на волосах и мгновенно тая при соприкосновении с кожей. Тэхен сидел, запустив руки в карманы какой-то старой телогрейки, и разглядывал людей в толпе. Перед часовней собрались все, кроме мистера Хана и его дочери, что странно. В какой-то момент Тэхен окончательно замерз и решил пойти в дом. Еще не открыв дверь он услышал сдавленные всхлипы, шуршание и будто бы скрип. А картина, представшая перед его взором, стоило войти внутрь, за какие-то доли секунды заставила его ощутить шок, отвращение и дикое бешенство. Руки сами по себе сжались в кулаки до побелевших костяшек. — Вот же мразь! — прорычал Тэхен, не узнавая собственного голоса. Девочка вскочила из-под отца и ринулась к двери, уже не сдерживая своих рыданий. Мистер Хан с членом наперевес обернулся к Тэхену и, изогнув рот в мерзкой усмешке, встал с кровати, не говоря ни слова и не отрывая от парня взгляд. Его мелкие глаза влажно поблескивали в тусклом свете керосиновой лампы. Еще ни разу в жизни Тэхен не чувствовал в себе такого лютого бешенства. Он не думая бросился вперед, впечатав со всей силы кулак прямо в лицо Хана. Послышался хруст, и из его носа хлынула кровь, пачкая наполовину расстегнутую рубашку. Тэхен успел ударить в то же место еще раз, прежде чем мужчина, который был больше него в два раза, оттолкнул его, будто Ким вообще ничего не весил. Парень с размаху свалился на пол, но из-за бурлящего в крови адреналина совсем не ощутил боли. Хан надвигался, явно намереваясь ударить Тэхена ногой, поэтому тот быстро пополз назад, пока не уперся спиной в тумбочку. «Еще чуть-чуть и мне конец» — пронеслось в голове Тэхена, поэтому он лихорадочно стал осматриваться по сторонам в поисках чего-либо, что может помочь. И тут он заметил свой арбалет, стоящий недалеко в углу. Ким резко подался в его сторону и ухватил за рукоять. Конечно же зарядить его он бы не успел ни при каком раскладе, поэтому сделал единственное, что представлялось возможным — с разворота ударил Хана оружием в область левого уха. Мужчина пошатнулся, видимо, удивленный, но не упал. Поэтому Тэхен быстро поднялся на ноги, пользуясь предоставленными ему секундами и ударил того еще раз, целясь в висок. На сей раз Хан одной рукой ухватился за место удара, согнувшись, а другой — опираясь о спинку кровати и, кажется, потеряв способность управлять собственным телом. Тэхен не был глуп и понимал, что в этой схватке ему уж точно не победить, поэтому решил делать ноги. Выйдя из дома, он заметил, что на улице уже подтягивались люди, которых привлек шум.

***

Спустя полчаса все сидели вокруг костра, в том числе и мистер Хан, который более менее оправился после удара по голове. На ногах был только Тэхен, который рассказывал всем о случившемся и изо всех сил пытался сдержать себя от порыва вмазать уроду еще раз. — Это нельзя оставить просто так, — не унимался Тэхен, говоря будто бы в пустоту, так как с момента, как он начал говорить, никто голос так и не подал. — Таких ублюдков нельзя держать среди нормальных людей! — Тэхен… — начал мужчина, который был главным по вылазкам в город. — Скажи прямо, что ты предлагаешь? — Изгнание, — четко ответил Ким. — Юноша, ты предлагаешь отправить человека к этим тварям на съедение, я правильно понял? — Человека? — скривился Тэхен. — Да где вы тут человека видите?! — Тэхен, я понимаю, что у тебя внутри бушует юношеский максимализм, но… — Я по-вашему что, подросток? Какой к херам максимализм? Вы себя слышите вообще? — заводился еще больше Тэхен. — В нынешнем положении каждый сильный член общества на счету, — медленно продолжил мужчина. — Если бы мы изгоняли каждого за их проступки, нас бы было уже вдвое меньше. И тут до Тэхена дошло. — Погодите… Вы знали? — спросил Ким пораженно. Он обвел взглядом лица вокруг, но никто так и не ответил. — Мать твою, вы знали! Знали и позволяли этой дикой хуйне твориться прямо у вас под носом! — Сейчас речь идет о выживании, Тэхен. — И эти люди считают себя верующими, — горько рассмеялся Ким. — Меня от вас тошнит. И знаете что? Надеюсь, вы все нахуй сгорите в аду за это! Тэхен направился прочь, понимая, что ничего против этой толпы сделать не сможет. От невероятного чувства несправедливости ему хотелось сломать что-нибудь. Самое паршивое, что дочь Ханов не вернулась и никто даже не пытался ее искать. Ким, осознавая всю мерзость ситуации, четко вознамерился уйти отсюда. Для этого он выждал, пока все уснут и прошмыгнул в дом, где спали Ханы, дабы собрать вещи и, самое главное, забрать арбалет. Парень тихонько повесил свой рюкзак на плечи — не зря он с самого начала его так полностью и не разобрал — и направился к выходу. Не успел он коснуться дверной ручки, как сзади послышался мужской храп. Разум Тэхена будто бы заволокло красной пеленой от бешенства. Как эти двое могут спать, пока их ребенок скитается где-то снаружи? Ким стиснул арбалет в руках с такой силой, что заболели пальцы, а дальше все слилось в одно размытое пятно. Тэхен точно не осознавал, что делает — он просто взял с тумбочки керосиновую лампу, поджег ее и бросил в сторону кровати. Край одеяла мгновенно вспыхнул пламенем. После этого он выскочил из домика, не закрывая дверь и не оборачиваясь. А спустя минуту-две он услышал за спиной пронзительные крики, которые еще долго будут преследовать его в кошмарах.