Парень и Граф

Антон уже битый час блуждал по незнакомой местности, предварительно привязав белую лошадь к сухой сосне неподалёку от вытоптанной тропы. Это был лес граничащий с казалось бескрайним полем, благодаря которому открывался вид на безумно красивый закат, но парню было не до этого. Конь по кличке «Кастиэль» от изнеможения и голода отказывался идти. Шаста мучила жажда, вода в фляге закончилась день назад, последняя речка которую они проскакали была в 6 километрах отсюда, а ближайшее село и вовсе видели ещё вчера. Начинало стремительно темнеть, температура с 17 градусов опускалась к 5. Полазив по кустам и забравшись на высокую сосну Шаст убедился что рядом ничего похожего хотя бы на маленький ручеёк нет (на деревню не стоило даже надеяться) в одной стороне было видно лишь лес в другой поле, а сбоку вдалеке огромный холм. Антон аккуратно слезал по сосне проверяя каждую ветку на прочность перед тем как ступить полностью, как вдруг послышался громкий хруст и ветка на которой он стоял полетела вниз вместе с парнем. Летел он не долго — к земле было метра три — но те секунды казались вечностью. Приземлился Шаст вполне удачно, если можно так сказать в данной ситуации, по крайней мере вроде ничего не сломал. Антон поднялся на локтях чтобы встать и с ужасом посмотрел вверх, послышался треск и быстро приближающийся шелест. На голову парня приземлилась громадная ветка. В глазах потемнело. Он отключился.. Шаст очнулся на рассвете. В ушах противно шумело. Голова кружилась. Его стошнило. Отплёвываясь от остатков рвоты парень начал аккуратно подниматься. Стоило ему встать на ноги, как тело словно током прошибло. Грохнувшись обратно на засыпанную корой и иголками сосны землю Антон довольно громко чертыхаясь осмотрел льняные штаны и обнаружил засохшее пятно крови. Как оказалось он упал на торчащую из земли ветку и наткнулся на неё ногой. От вида крови его стошнило ещё раз. На лбу был огромный синяк от ветки, в русых волосах было множество веточек и иголок, что тоже доставляло дискомфорт. Проклиная всех кто послал его доставить это чёртово письмо какому-то особо важному графу, парень снова начал подниматься придерживаясь за дерево. Он ведь обычный городской почтальон, зачем Павел — личный писарь царя Шеминова — отправил его в такую глушь не дав даже карты, а лишь объяснив на пальцах? Почему они в конце концов не отправили голубя как обычно? Наверное в этом письме что-то важное, а Воля доверял Антону, по этому отправил его, а не какого-то обычного гонца или голубя. Конечно его постоянно распирало любопытство, что же написано в этом письме? Почему этот граф сам не прискакал за этой новостью? Или там какой-то приказ? Шаст знал одно, об этом графе ходили недобрые слухи. Что тот якобы не стареет благодаря крови пропавших безвести путников, и всё в том же духе. Но он в это не верил ссылаясь на то что он хорошо выглядит благодаря наследственности. Конечно в жизни он его никогда не видел, но частенько представлял как он выглядит. Антон с горем пополам доковылял к лошади. — Не парься Кастиэль и не из такой жопы выбирались,– сказал парень погладив коня по морде. Тот в свою очередь посмотрел на него с ноткой презрения как показалось Антону, сделал недовольное «пррр» и отвернулся. Шаст печально выдохнул и достал из сумки на седле сухую горбушку хлеба и поморщившийся и почерневший кусочек яблока. Хлеб он проглотил быстро почти не пережевывая из-за чего подавился и зашёлся в кашле. Горло саднило ещё когда он проснулся, от холодной земли на которой он провалялся в отключке до самого утра, а после хлеба оно начало болеть сильнее от чего парень сморщился и всё же глотнул этот несчастный хлеб. А вот с последним кусочком яблока было сложнее, дать лошади или съесть самому? Если бы он его съел сам то его бы всю оставшуюся не долгую(?) жизнь мучила совесть, по этому он всё же решил отдать яблоко Касу. Антон протянул ладонь с яблоком коню. Тот без раздумий набросился на небольшое лакомство и чуть не рассчитав укусил Шаста за палец. — Ты чё творишь?! — заорал парень отдёргивая палец,— я это яблоко считай от сердца оторвал, а ты… ай как же больно. Потирая укушенный палец Антон заметил что конь немного оживился. Отвязав Каса от дерева и перекинув уздечку через его голову парень с лёгкостью на него забрался благодаря своему росту, стараясь игнорировать усиливавшуюся боль в ноге. — Но. Но, пошёл.— никакого движения,— Ну же давай, я тебя прошу. Пожалуйста Кас.. Конь не ступил и шагу. На все уговоры выдавал лишь раздражённое «пррр». Смерившись с этим Шастун спрыгнул с седла, но по всему телу прошла новая волна боли на этот раз ещё сильнее прежней и он тут же свалился на колени крича от боли и отчаянья. Неужели он умрёт здесь? От холода и голода? Он ведь хотел умереть от старости в своей постели с бокалом вина…Долго кричать он не смог, помимо боли в ногах и голове болело горло, так будто он его разодрал в кровь когда кричал, хотя может так и было. Лошадь словно чувствовала печаль хозяина, подошла ближе пару раз аккуратно потыкала мордой в лицо парня — на что он не отреагировал — легла рядом. Антон оперся спиной на бок коня и положил руку тому на загривок, кончиками пальцев перебирал пряди роскошной белой гривы, это его успокаивало. Конь устало прикрыл зелёные — как и у его хозяина — глаза и склонил голову. — Скажи Кастиэль мы умрём? Ты голоден, я голоден, еды у нас вообще не осталось, идти ты отказываешься, а бросать тебя я не собираюсь. Как же я хочу оказаться сейчас в каком нибудь борделе, выпить вина, снять какого-то смазливого паренька.. Эх. А тебя бы в стойло поставили. Сена дали бы и воды. Шаст частенько бывал в борделях. Нет, не от того что он никому не нравился. Многие девушки обращали на него внимание, поправляли свои платья и накручивали локоны волос на пальцы смущённо отводя взгляд, когда он проходил мимо. Оно и не странно. Красивый, высокий, грех было в такого не влюбится. Но Антона они не интересовали от слова совсем. По этому он часто бывал в деревнях неподалёку от столицы — хотя и там были парни которые не ровно дышали в его сторону — снимал парней и об этом знало очень мало, а кто знал на своих не доносил. А когда он поехал «за тридевять земель» к этому графу это стало его маленькой традицией, если останавливается в каком-то селе или городе зайти в бордель, но из-за его «пристрастий» приходилось часто доплачивать и на чай оставлять больше, его это не останавливало. Так как в столице таких как он называют «глиномесы» и недолюбливают, ну как недолюбливают, Шеминов их просто ненавидит, если напрямую застукали — смертная казнь, если по слухам доходит — то он обрезает им всё и не только в переносном смысле. Они лишаться своего достоинства, работы и в дальнейшем их никуда не примут, а к этому всему ещё и на людях опозорят. В таком случае либо переезжают если есть возможно, ну а если нет то остаётся лишь бомжевать да милостыню просить — подайте на пропитание безписечному — но а если серьёзно тем кто входит в число «глиномесов» ой как не смешно. В своих кругах Шеминова называют «ножницы». Непонятно никому что заставило его прибегнуть к таким мерам. Шаст увлечённый в свои печальные мысли о том что они умрут и кто-то возможно найдёт его бездыханное истощённое тело и похоронит прямо здесь, и даже сообщить об этом некому будет — отец парня добровольцем пошёл на Гражданскую войну когда его сыну было 5, а мать на этой войне была врачём. Никто из них не выжил. Воспитывали Антона в местном приюте — начал погружаться в сон. Проснулся он от приближающегося топота копыт. Обрадовавшись парень хотел было встать но тело отказывалось что либо делать. Голова болела ещё больше чем на кануне, нога пульсировала адской болью, глотать слюну было невозможно от боли в горле отдающей на уши, дышать было трудно, общая слабость завершала картину. — А что если они мимо проскачут?— прошептал парень.— СЮДААА,— кричать было невероятно трудно, Антон невольно зажмурился, закусил губу и ногти сильно прижал к тыльной стороне ладони оставляя следы полумесяцы. Лошадь проснулась от его крика и лишь повернула голову в его сторону. Топот стих. Послышались тихие перешёптывания, затем громкое «Но» и топот копыт возобновился. Антон был чертовски рад, рад что он здесь не умрёт, что его заберут, накормят, дадут вина. Почему он был в этом так уверен? Наверное сознание рисовало такие картинки чтобы он сейчас не загнулся. — Стоять Люцифер.— совсем рядом прозвучал бархатный чуть грубый голос. Ещё два человека остановили лошадей и спрыгнули с них. Двое каких-то мужчин подошли к Шасту. — Эй ты живой?— сказал кто-то из них и носком вычищенных ботинок пнул пару раз парня в бок. —Мкхг,— всё что смог выдавил Антон. — Вставай,— сказал мужик стоявший ближе и пнул в бок, но сильнее, от чего парень впился ногтями в ладони с большей силой.— Эй ты слышишь что говорю?— мужчина взял Шаста подмышки и поставил на ноги, крикнув от боли парень свалился на колени и его глаза налились слезами. — Малой ты совсем бесстрашный чтоли? — Оставь его Сергей! — сказал мужчина с тем самым бархатным голосом, но на этот раз намного строже, и спрыгнул с чёрного коня, он подошёл к Антону, штанина из чёрной, явно дорогой ткани опустилась в пыльную землю, мужчина опустился передним на одно колено,— Ты кто парень? — Антон Ша.. Шастун,— запинаясь произнёс Шаст и поднял голову, напротив на него смотрели голубые глаза–айсберги, но внимательно осмотрев лицо Антона айсберги вдруг растаяли и превратились в океаны полные сопереживания. — Что ты делаешь в этих краях один? Да ещё и в таком виде? Антон потянулся к седлу, благо оно было не далеко и достал свёрток бумаги закреплённый сургучом с печатью. — Письмо для графа Попова. Как к нему попасть? Мужчина перевёл взгляд на бумагу затем переглянулся с Сергеем, усмехнувшись своим мыслям он встал отряхнул колено и выровнялся спрятав руки за спину. — Арсений Попов собственной персоной,— сказал тот и сделал аккуратный шутливый реверанс оттянув в стороны импровизированное платье, взял из рук Антона письмо,— Предполагаю что ты не в том состоянии чтобы ехать обратно? — Вы правы сир… — Сергей, помоги парню залезть на Люцифера . Шаст был благодарен всем богам, хоть в них и не верил, за то что этот прекрасный граф так вовремя появился здесь, он же мог просто забрать письмо и уехать оставив парня умирать, но он не оставил, решил помочь.. Сергей и второй мужчина перекинули руки Антона себе через плечи, подняли, на этот раз осторожнее и повели к коню. — А это… для кого.. то есть чего?— на седле лежал заряженный арбалет с выжженными инициалами «А.П.» — Ну а ты думаешь зачем мы здесь ошиваемся? Слышал мифы про графа людоеда, так вот это не мифы. Выехали на охоту так сказать,—зловеще сказал Сергей, глаза Антона наполнились чистейшим ужасом, мужчины переглянулись и рассмеялись, через время парень и сам отойдя от ужаса невольно улыбнулся. Закатное солнце освещало лицо графа. Смеялся он не громко, но так искренне.. Антон засмотрелся. Прикрытые глаза, бледная кожа, едва-едва заметный румянец на щеках, чёрные локоны уложены назад просто безупречно, одежда подчёркивает его формы. А глаза океаны в которых хочется утонуть. Антону хочется утонуть. Наверное это всё-таки больное воображение Шаста… — Ладно, парень и так настрадался, а вы его пугаете. Помогите ему залезть лучше.— Попов аккуратным движением смахнул слезу появившуюся от смеха и продолжил,— мы просто на охоту выехали. На кролика. Подняться оказалось крайне трудно. Сергей придерживал за спину, второй мужчина поднимал за ноги, а Арсений сняв замшевую чёрную перчатку, подтянул парня на седло. — Кас..— прошептал Шаст и показал в сторону своего белого коня. — Дмитрий, коня забери,— с ноткой безразличия сказал граф, натянул перчатку обратно на руку и покрепче сжал узду. Кастиэль почти сразу доверился Дмитрию и последовал за ним. Не смотря на голод и усталость он тоже понимал что если останется здесь — умрёт. — Позволите?— Антон едва ощутимо обхватил Арсения за талию. — Если не будешь держаться упадёшь, так что позволяю,— снова с иронией произнёс Попов. Шаст прижался на столько близко на сколько это было возможно, на что граф лишь улыбнулся, находясь рядом с этим человеком и чувствуя его тепло парень чувствовал себя защищённым, хотя видит его впервые в жизни. — Я час блуждал по окрестностям, поднялся на сосну и так и не увидел города или хотя бы деревни. Откуда вы приехали? — положив голову Арсению на спину сказал парень прямо на ухо. От чего у графа по спине пробежала стайка мурашек. — Видишь вон тот холм?— сказал Попов и направил указательный палец на высокий холм покрытый травой. Чтобы посмотреть Антону пришлось оторвать тяжёлую голову от тёплой спины,— За тем холмом наш город, по этому ты его и не видел. Ты вообще сколько дней здесь находишься? — Вроде второй… честно говоря я потерял счёт времени с того момента как упал с сосны…— сказал парень, потёр рукой пульсирующий болью лоб и положил голову обратно. — Так вот откуда у тебя столько травм. И кровью пахнешь… —Что? — Да нет ничего..