Система "Устрой свою личную жизнь" для попаданца

Окаменевший парень с максимально отчаявшимся выражением лица сидел напротив мужчины в халате. Казалось, это лишь статуя, однако, это были окаменевшие люди. Сейчас шел 5719 год, но ни одного человека, выбравшегося из камня, земля не видела уже 3700 лет. Вдруг, грустный мальчишка издал звук, сломавшейся скорлупы, а после и вовсе живой-живехонек свалился на пол без одежды, тяжело дыша. — Г-где это я? — мальчик огляделся, наткнувшись взглядом на мужчину, — А?! Сорайя-сан! Камень? Где я?! Мальчишка поднялся на трясущихся ногах с земли, вдруг вскрикивая от увиденных трещин на руках. Трещины в виде разбитого на части сердца. Окао горько усмехнулся. Надо же, как насмехалась над ним судьба. Не так он представлял свой побег от проблем. Вот это по-настоящему конец света. Какая неожиданность, в тот день, много-много лет назад, судя по растительности и кабинету психолога, превратившегося в теплицу, было контрольное сочинение по традиционному японскому, которое Мизуки, несомненно, завалил. Он уже ощущал тот взгляд, каким на него посмотрела бы Юзуриха, готовившая его ночью перед этим. Глубоко вздохнув, синеволосый нацепил на себя какой-то куст (?!) и пошел на поиски любой жизни, кроме диких обезьян, которые, можно поклясться, смотрели на нашего героя, как на невиданное чудо-юдо, вылупившееся из камня. Это было странно, но спустя пару мгновений голову будто пронзили стрелой. Ощущения прошли так же резко, как и начались, но за эти несколько секунд в мозг Мизуки протиснулись воспоминания этого тела. А вот и откат, не могло все идти так хорошо. Окао Мизуки, сын обычной прачки и, вот неожиданность — учитывая нули на счёте Окао — наследника какой-то заковыристой Фамилии, получивший наследство только потому, что дед в маразме перепутал имя любимого сына и глупого отброса, взявшего фамилию бедной жёнушки, залетевшей от него в очередном клубе. Соответственно, ребёнка, по крайней мере до шести лет, ненавидели оба родителя. Мать потом, поняв видимо привелегии свадьбы по-залёту, начала относиться чуть более снисходительно, купаясь в деньгах мужа. Окао, настрадавшийся за эти годы вбил в голову выглядеть перед родителями идеальным, не показывая и не рассказывая им. Друзья, вернее люди, падкие на деньги. подтянувшиеся позже, предавали милого, глупого ребёнка, когда понимали, что маска идеальности — лишь глупая лживая маска. Единственным по-настоящему другом был один парень, в которого влюбился светлый ребёнок с Фамилией Мизуки, долго скрывал, даже начал с ним встречаться, но тот тоже безжалостно с ним поступил. В целом, жизнь Окао Мизуки не удалась. Один одноклассник предложил, со злости, закинуться таблетками и сдохнуть. В конце, после смерти родителей в авиакатастрофе, которая, даже за нелюбовью к родственникам, добила ещё ребёнка в душе — Окао Мизуки — решил так и сделать. Только после этого перерожденец понял, что попал в тело мертвого ребёнка, совершенно разбитого и нелюбимого всеми, ребёнка. И странно, но после осознания этого стало так грустно, что Окао облокотился на дерево и заплакал. Заплакал от осознания того, что стираются воспоминания о прошлой жизни, он даже забыл своё имя из прошлого, от того, что Сенку остался где-то далеко и, очень маловероятно когда-нибудь увидит его, от того, что настоящего Окао было жалко до судороги, а ещё от осознания того, что его характер, эмоции стали сливаться с тем, что испытывал Окао. Они стали одним целым. А ещё от того, что противная Система, не рассказавшая о таком откате, подкидывала ещё более грустные картинки из прошлого тела. — Окао, тебя уже неделю в школе нет, как ты? — послышался знакомый обеспокоенный женский голосок с той стороны трубки. На заднем плане, судя по звукам, маячил Тайджу. — Сенку дёрганный, хотя не признаёт, а ещё начинает говорить какой-то бред, даже в формуле воды ошибся, учитель сегодня его ругал. Впервые в жизни! — начал пересказывать сегодняшний день парень. — Юзуриха, я… Наверное и завтра не приду… — я закашлялся, да, заболел на нервной почве. Ужас, что творится. — Окао, нельзя же бегать вечно! Тем более учитель в наказание отправил Ишигами отнести тебе пробники теста, он на следующей неделе. Я передам ему купить лекарства, но постарайся не напрягаться, хорошо? Я понимаю, тебе не легко, но нельзя же себя до изнеможения доводить! — возмутилась девушка, как настоящая мамочка, — Ты сегодня хоть поел? — Нет, меня ноги не держат, но не беспокойся, есть я не хочу, — в телефоне послышались возмущения моим ответом, — Хорошо, Юзу-Сан, будет сделано. Пока! Я скинул, пока на меня не накричали ещё раз, и без смешинки хмыкнул. Сенку, да? Почувствовав тяжесть век, я поддался соблазну. Не спать почти неделю — не есть хорошо.

***

Из царства прекрасного бога — Морфея — меня вывел пронзительный звонок в дверь. В окне было уже темно, мелькали огоньки. Ночь — это по-настоящему прекрасное время. На часах было 19:37 (у меня 23:16)). Звонок повторился. Точно, Сенку. С тяжестью в отёкших ледяных конечностях, я встал с кровати и закутался в тёплое одеяло. Голова раскалывалась, а тело шатало из стороны в сторону. Это продолжалось уже чёртову неделю. Целую неделю я разрываюсь на части — попросить помощи или оставаться независимой деловой булкой. К сожалению булка пока брала своё. — С-сенку, ты? — передо мной и правда стоял лучок. Все такой же апатичный высокий, черт бы его побрал, и, к сожалению, горячий Сенку Ишигами. — Пропустишь? — спустя пару минут тишины, вдруг начал парень. — А, д-да, конечно! Т-то есть я не очень.! А, эм, проходи, в общем, — запинаясь и шатаясь, я отошел с прохода, чувствуя как жар, и так не отстающий от меня неделю, усилился. — Мне нужно кое-что сказать тебе, — начал высокий парень, поставив пакет на столешницу, — Сможешь меня выслушать? — Ишигами оценивающим взглядом прошелся по шатающемуся мне. — Конечно, — заверил его я с максимально решительным видом, да, я деловая булка, нечего на меня так смотреть, — Смеешь сомневаться во мне? — не удержался я от колкого комментария. — Ну что ты, — парень собрался с мыслями и водрузил тяжёлый взгляд на меня, он хотел начать но я нервно выдал, перебив его: — Хочешь чаю? — Нет, я хочу, что бы ты забыл о том, что произошло там тогда. Забыл и все. Чашка со звоном упала на пол, отломалась ручка и тёплый чай вылился на ноги и пол.