Сыграй Бетховена

      Ludwig van Beethoven - Piano Sonata No. 1 in F Minor, Op. 2, No. 1: II. Adagio

      Аромат кофе, шелест страниц, тихое бурчание, заглушаемое время от времени глотками американо. За окном мягко падал снег. Чонгук улыбнулся и потер глаза, стряхивая дрему. Вот бы так каждое утро.              Пол был устелен нотами. Для Юнги не составляло труда воспроизвести их на пианино, которое Ада и Тэхен подарили эльфу на Новый год. Однако Мин, изголодавшийся по музыке, хотел всего и сразу, и сидел посреди сотни нотных листов, как потерянный котенок, не в силах решить, какое произведение выучить первым.              — Сыграй Бетховена, — подсказал Чонгук, указав на лист, лежавший ближе всего к кровати.              Юнги придирчиво осмотрел ноты.              — Не скажу, что я его фанат, но это вроде ничего… О, прости, — спохватился Мин, хлопая глазами, и потянулся к волчонку, нежно целуя. — Разбудил?              — Буди, я не против.              Чонгук зарылся пальцами в волосы эльфа и не отпускал, пока не нацеловался вдоволь. Юнги гладил его бок поверх одеяла, с готовностью даря и принимая столь необходимую обоим любовь. Напоследок чмокнув Чонгука в нос, он отстранился, и в его глазах было написано все, что он стеснялся выразить словами.              Оборотень-вегетарианец, который обожал стирку, поцелуи и Ариану Гранде. Его любимая аномалия.              Чонгук сидел на колене Мина, пока тот разучивал ноты, и с тихим восторгом наблюдал за умело орудовавшими над клавишами руками.              Мир стал уютным и крохотным, размером с их спальню, наполненную чудесной музыкой. Порой Юнги прерывался, чтобы сделать карандашом пометки на листе, и, задрав другой рукой футболку волчонка, гладил его пресс. Чонгук откидывался назад, прижимаясь спиной к груди эльфа, и прикрывал глаза, тая под ласковыми прикосновениями. Затем Юнги откладывал карандаш и водил носом по его щеке, давая знак, что снова собирается играть. И Чонгук выпрямлялся, готовый слушать.              Хоть до бесконечности.