Звёзды, что стали свидетелями

10 апреля, 1912 год

      Густые брови нахмурены, седые волосы аккуратно зачесаны назад, внимательный взгляд устремлен к напротив сидящему молодому парню, а во рту трубка из темно-коричневого дерева, покрытая легким лаком. Мужчина провёл рукой по густой бороде и усмехнулся, а затем пропустил изо рта белый дым. В его глазах читались власть над другими и чувство победы в этом роббере*. Он буквально мысленно кричал всем, что вист* был «создан» специально для него. Но молодой парнишка не решался сдаваться так просто, ведь главный козырь у него на руке — чёрный туз. Победно ухмыльнувшись, Нишимура Рики повернул свою карту, показывая всем вокруг, и громко закричал, подняв левый кулак вверх. Наблюдавшие за этой игрой мужчины синхронно похлопали в свои ладони и удивлённо ахнули, ведь никто до этого не выигрывал у мистера Гранта поставленный куш.       — Вы видели?! — вытянув руки в стороны, радостно спросил мистер Нишимура у окружающих их столик людей. — У меня семь взяток! — с улыбкой на лице провозгласив, вытащил из кармана двубортного серого жилета небольшой мешок и положил туда свой куш одним взмахом руки.       Мистер Грант нахмурил брови, но наигранно улыбнулся, пытаясь доказать всем, что это единственный случай, когда он промахнулся в висте. Обычно у него хорошо получалось жульничать, но этот японец слишком уж был хорош в махинации*, что этого даже он не заметил во время игры. Решаясь не разозлиться из-за своей невнимательности, мужчина встал со стола, сначала поправив свой длинный (до колен) сюртук*, и протянул парню свою тяжёлую руку.       — Рад был играть с тобой, мистер Нишимура. Надеюсь, сделаем реванш когда-нибудь ещё, — показывая свои белые зубы, промолвил старший и улыбнулся.       — Возможно, в следующем году, мистер Грант, — спрятав свой мешок с выигрышем в холщовую сумку через плечо, где были и все остальные вещи, необходимые к поездке, японец в ответ пожал старшему руку. — Неизвестно ещё, когда в следующий раз загляну в прекрасный Саутгемптон.       — Научишь и меня тогда правильно играть в вист! — мистер Джордан завистливо посмотрел на сумку, где спрятан куш, и вытянул руки, чтобы попрощаться объятием. — Хоть бы раз в жизни я тогда покатаюсь в Титанике с женой и дочерью восьмилетней, — Рики согласно кивнул головой, понимая, что в следующем году станет долгожданным гостем в этом городе.       — Рад был познакомиться с вами, — напоследок сказав, мистер Нишимура поправил свой жилет.       — Осталось минут пятнадцать до ухода Титаника. Следовало бы тебе спешить, — взглянув в свои карманные часы с цепочкой, которая проводилась сквозь разрезы для пуговиц на жилете, напомнил о начале путешествия проигравший.       — До следующей встречи, — по этикету наклонив голову, парень побежал к борту, улыбаясь на все зубы.       Сколько раз он слышал про самый большой лайнер под названием «Титаник» с двумя четырёхцилиндровыми паровыми машинами и паровой турбиной. Все называли это судно непотопляемым, потому и каждый первый житель Саутгемптона хотел бы побывать в первом рейсе, но, увы, не каждому было суждено попробовать эту эйфорию — билет стоил намного дороже обычного. Мистер Нишимура тоже не думал, что ему выпадет такой шанс, но удача повернулась к нему лицом только благодаря висту. И если бы вместо мистера Гранта играл другой человек, не выиграл бы он такую огромную сумму.       — Удачной поездки! — когда Рики показал свой билет, проверяющий с улыбкой пожелал удачи и продолжил свою работу.       Парень вышел на борт и взглянул через народ, что собрались на краю лайнера, чтобы попрощаться со своими знакомыми, а там — не малое количество англичан, а целая толпа людей, которые махали своими белыми карманными платочками. Некоторые смахивали ими фальшивые слёзы с края глаз и улыбались, а некоторые и вправду пропустили слёзы.        «Увидимся в следующем году, Саутгемптон!» — мысленно решив себе, что неплохо было бы и через год вернуться сюда, Рики направился к своей каюте третьего класса. Отличное начало, на самом деле. Ведь если б он купил сразу элитную каюту первого класса, попал бы в Нью-Йорк без гроша денег. Завидно, конечно, что этим богатым пассажирам Титаника были представлены плавательный бассейн, корт для игры в сквош*, ресторан «À La Carte», два кафе и гимнастический зал, но лучше придержать коней в таких случаях.       — Прошу прощения! — когда японец стоял около своей каюты, с ним столкнулся молодой парень с азиатской внешностью. Это был удивительный поворот, ведь шансы увидеть здесь, в Британском городке, человека своей расы, равны нулю.       У незнакомца были аккуратно уложенные черные волосы, безупречно чистая белая рубашка, черная бабочка, двубортный жилет темно-синего цвета, укороченный пиджак темного цвета с завышенной талией и удлиненными лацканами, несмотря на теплую погоду, а также брюки-дудочки. Впрочем, выглядел он прекрасно, что Рики встал в ступор, повернувшись к нему. Он, конечно, знал, что сильный пол притягивал его больше, чем слабый, но такие времена принуждали скрывать свою настоящую ориентацию. Да и если б стояло сейчас время свободного выбора, он самым первым рассеивался бы из очереди, ибо богатые вступают в брак только с богатыми.       — У меня что-то на лице? — удивленно посмотрев на парнишку, грубо спросил незнакомец, из-за чего мистер Нишимура сразу понял, что у него нет настроения. Жаль, а он хотел хотя бы пару слов сказать о том, как же рад был столкнуться с азиатом в непотопляемом новом Титанике.       — Никак нет, мистер, — наклонив голову в знак приветствия, ответил японец и вновь посмотрел на стоящего парня. — Удивляет, просто, — пожал плечами младший.       Огромные глаза, которые с вниманием смотрели на японца, стали острее. И Рики запомнил каждый сантиметр лица этого таинственного незнакомца — ровный высокий нос, густые брови, пухлые, мягкие на вид губы, и невероятно красивые глаза тёмно-коричневого цвета, где можно тонуть бесконечно. А на лице, на удивление, нет никаких прыщей или родинок (по сравнению с лицом Рики, где родинки посыпаны как «грязь» в белом листке, по его же мнению).       — Что именно? — спросив этот самый вопрос, старший ухмыльнулся, желая разобраться во всем именно сейчас, и сложил свои мускулистые руки перед собой.       — Мистер Пак, Вам не сюда, — какой-то незнакомый мужчина с длинной черной шляпой, густой черной бородой, с тонкой тростью на руке и в костюме перебил Рики, когда он хотел ответить на вопрос этого самого мистера Пака.       — Знаю, — вновь грубо промолвил Пак, и недовольно повернулся к подошедшему. Как же Нишимуре хотелось, чтобы этот подошедший помощник мистера Пака исчез вовсе, тогда у них началась бы беседа.       «Кореец, значит?» — спросил от самого себя Рики и поймал на себе взгляд мистера Пака, который напоследок посмотрел на него своими необычными глазами и направился в свою каюту с пришедшим мужчиной. Рики быстро открыл свою дверь и вошёл внутрь, и то, что он сделал самым первым — это положил сумку на пол, вытащил оттуда среднего размера альбом для рисования, черный масляный мягкий карандаш, что осталась только одна половина от изначального вида, и, сев за круглый стол, начал сразу рисовать, даже забыв о том, что должен был закрыть дверь на ключ. Всё сейчас было не важным, главное, чтобы он не забыл образ этого незнакомого корейца, хотя, Рики сейчас может с уверенностью сказать, что стопроцентно не забудет его даже спустя целый век. Выделяющаяся внешность корейца и фотографическая память, как никак, играют свою роль.       Мягкий карандаш оставлял плавные линии в белый лист. Парень рисовал красивые, будто на самом деле живые глаза, проводил аккуратно по альбому, чертил ровный нос, острую линию челюсти, контур пухлых губ. Всё у этого корейца идеально, даже слишком... И, оставив напоследок свой автограф на краю альбома, японец довольно посмотрел на полученный портрет мистера Пака.       — Раз уж мы на одном корабле, возможно, у нас есть вероятность снова встретиться... — промолвив на своём родном языке, Рики подтянулся и оглянулся вокруг.       Каюты и салоны третьего класса в Титанике оформлены максимально просто: стальные стены были покрыты деревянными панелями, тёмно-коричневый пол был покрыт густым лаком, а поверх постелили красный мягкий ковёр, потолок был белым, а в его середине — среднего размера люстра со стразами. Небольшое зеркало находилось около окна, которое открывало вид океана. В двух против стоящих стенах были установлены две латунные койки с ограждениями, предотвращающими падение при качке. На стены кают, чтобы она не была такой пустой, помещались репродукции картин, что выглядело очень красиво, а рядом имелась кнопка вызова стюарда. В общем, все устраивает. У мистера Нишимуры не было никаких претензий, или, точнее сказать, не до этого было.

11 апреля, 1912 год

      Рики быстро переоделся в черные брюки, надел белую рубашку, подправил черную бабочку на воротнике и, схватив альбом, вышел из своей каюты. Он решил, что нужно сходить в ресторан «À La Carte», хотя очень даже хорошо знал, что пассажиры третьего класса не должны находиться там. Однако не надо слишком сильно следовать по правилам, ведь Рики всегда их нарушал — что в играх в карты, что в обычной жизни.       Направляясь по коридору, Рики заметил, что во всех классах имелись обеденные и курительные салоны, открытые и закрытые променады*. Всё идеально. Он даже не жалел, что решил садиться на первый рейс парохода.       Общественные помещения первого класса «Титаника» были оформлены в стиле Ренессанс* и в викторианском стиле. Дизайн интерьеров напоминал английский загородный дом или английскую усадьбу. Рики иногда временами забывал, что находился в лайнере, однако, не долго думая над оформлением, сел за первый попавшийся столик внутри ресторана. Вокруг круглых столов было по четыре стула, белая тканевая скатерть аккуратно застелена, а молодые официанты приветливо улыбались уважаемым гостям первого класса и принимали заказы. Японец закрыл лицо поставленным меню, делая вид, что думает над ужином, но на самом деле прятался от наиболее опасных пассажиров — если кто-то узнает, что третьеклассник попал в элитный ресторан, отправит обратно в дешевую столовую, а там не будет мистера Пака. Нишимура хотел хотя бы на мгновение увидеть его ещё раз, чтобы сильно бьющееся сердце утихомирилось.       И вот, такой момент случился! Мистер Пак вальяжной походкой вошёл во внутрь помещения, держа рядом с собой невероятно красивую, молодую дамочку, которая была одета в вечернее платье с глубоким декольте, короткими рукавами, с пышной длинной насадкой, на тонкой руке черные кружевные перчатки, драгоценности и верхняя накидка по необходимости были надеты. Красивые локоны завивались и красиво обведены в пучок, плюс ещё головной убор — шляпа с черным перо. Мисс улыбалась своей красивой улыбкой, поднимая уголки красных губ вверх, на лице были осыпаны веснушки как млечный путь на небе. Её глаза ярко светились, казалось, что она была очень счастливой. И внутри Рики будто торнадо прошлось — сердце царапало, дышать стало сложно, но он продолжал сидеть, наблюдая за молодой парой со стороны. Они сели за столик, что находился не так далеко от столика японца, но мистер Пак все ещё не замечал его, и Рики не знал, радоваться или плакать этому. И всё-таки, вместо того, чтобы страдать, он просто открыл свой альбом, начал рисовать своего объекта воздыхания и слабо улыбался, когда кореец хмурил брови, разговаривая с этой особой. Иногда замечалось, что мистеру Паку не было комфортно с ней, однако Рики, когда ловил себя в таких мыслях, давал мысленную пощёчину, так как думал, что сам себе накручивает такие выводы, чтобы сердце окончательно не разбилось от не взаимной любви.       Прошло всего пять минут, как молодая пара вошла в ресторан, а за ними — двое мужчин, один из которых был чистым азиатом. Именно из-за этого японец понял, что это отец молодого Пака. А второй мужчина выглядел точь в точь как эта девушка, но без макияжа, естественно, и с мужскими чертами. В этот момент парень даже подумал, что эти мужчины приперлись вместе со своими детьми в их медовый месяц, чтобы контролировать каждый их шаг. Со стороны правда выглядело так — не давали им время побыть наедине. Теперь понятно, почему мистер Пак тогда был зол.       Несколько рисунков получились очень красивыми, и мистер Нишимура даже от самого себя удивился, что за такой короткий промежуток времени смог нарисовать столько портретов. Опустив голову вниз, Рики обнял альбом и бесшумно встал с места, так и не попробовав блюда первого класса. Ему лучше прямо сейчас уйти, пока кореец не заметил — в ином случае проблем не избежать. Однако когда Нишимура переступил порог дверей ресторана, его плеча коснулись большой ладонью, заставляя остановиться и повернуться. А там — мистер Пак своей персоной! Он ухмылялся, смотря на младшего также с высока, с каплей холодности и ненависти (хотя Рики не понимал, из-за чего у этого прекрасного корейца появилась ненависть к нему). Японец замер на месте, затаив дыхание. Сердце начало бешено стучаться, а внутри стало так жарко, что ему захотелось промыть органы холодной водой.       — Снова ты? — спросил риторический вопрос Пак, и заметил альбом, которого Рики держал обеими руками, будто защищая как свою самую последнюю драгоценность. — У нас ведь вчера не закончилась беседа, не так ли? — вновь подняв к его испуганным глазам свой внимательный взгляд, уточнил вопрос.       Нишимуре хотелось развернуться, игнорировав этого красивого, но вредного парня, и быстрее исчезнуть из его поля зрения, однако тело не слушалось, поэтому он лишь стоял на месте как живая статуя. Мистер Пак вновь ухмыльнулся и одним движением рук забрал альбом с рисунками. Только тогда Рики пришёл в себя и опешил — быстро сделал шаг к корейцу и потянулся к своей вещи, но Пак поднял руку с альбомом вверх и назад, не давая младшему шанс забрать альбом.       — Что ты там все время рисовал? — сузив глаза, спросил старший, и Рики стыдливо опустил голову, пряча покрасневшие от смущения щеки. Всё-таки он заметил его...       Мистер Пак быстро пролистал рисунки, но остановился на самом интересном — его лицо было нарисовано на весь альбом вертикально. Очень аккуратно, чисто, талантливо, что кореец даже посмотрел на японца, желая похвалить, но продолжал молчать, чтобы не прикрепить к себе удивленный взгляд младшего.       — Ох, мистер Пак, — вновь со стороны послышался этот противный, надоедливый голос, что старший даже недовольно цокнул, посмотрев на пришедшего. — С Вами все хорошо? — неужели они со стороны выглядели так, будто сделали какую-то неисправимую ошибку? — Этот молодой человек достаёт Вас? — кажется, из-за азиатской внешности Нишимуру запоминает каждый житель Британии.       — Со мной все прекрасно! — без каких-либо эмоций ответил он, и Рики в это время успел схватить свой альбом и убежать, а за спиной услышал недоумённый крик пришедшего помощника мистера Пака. Наверное, кореец остановил его, ибо за ним никто не побежал.       Спокойно. Сейчас можно уже успокоиться, подышать свежим воздухом в променаде, а затем вернуться в каюту. Нужно будет позвать стюарда и заказать еду в комнате, потому что находиться в людных местах уже как-то рискованно после произошедшего. Мистер Пак увидел его рисунки, а точнее свои портреты, которые Рики рисовал, наблюдая за ним со стороны. Однако ему всё же было интересно, что думает старший касательно этих рисунков — понравились ли ему? Сомнительно...       Сытно покушав, мистер Нишимура посмотрел на аккуратно заправленную койку. К нему не заселился сосед, а значит, он ночует здесь один. Это даже лучше, потому что обычно Рики слишком закрытый для новых людей. Он не очень любит заводить новые знакомства, но ради мистера Пака пошёл бы против своих принципов...       Когда японец улегся на кровать, в дверь внезапно постучались, и Нишимура готов был поспорить, что жизнь играет с ним в плохую игру, потому что как объяснить то, что он только что подумал о соседе? Однако он все же встал, надел тапочки и без вопросов открыл дверь, давая возможность пришедшему войти внутрь. Но какого же было его удивление, когда вместо высокого, бородатого, вечно улыбающегося англичанина (нового соседа Рики представил именно так) за дверью стоял снова он — мистер Пак?       — Продемонстрируешь мне свои навыки художника? — прямо спросил у испуганного японца Пак, пройдя во внутрь каюты пассажиров третьего класса. — Они мне понравились, — спустя пару секунд продолжил старший, внимательно посмотрев в глаза младшего, и Рики бы соврал, если б сказал, что ему не было приятно.       В животе бабочки начали приятно порхать, касаясь своими нежными крыльями, сердце вновь начало бешено биться, и даже казалось, что оно готово было вот-вот выпрыгнуть из груди, разорвав на части. Нишимура начал покусывать нижнюю губу, волнуясь и не зная, что ответить — согласиться или выгнать из своего личного пространства. Но мистер Пак, даже не выслушав ответ, сделал уверенные шаги в сторону кровати, где минуту назад лежал Рики, подправил смятое красное покрывало и сел, проверяя, удобно ли. В конце концов, ему, кажется, понравилось, так как он без слов снял с себя темно-синий жилет, аккуратную бабочку, положил их в рядом стоящий стул и начал расстегивать пуговицы своей белоснежной рубашки. Смотря на все это, японец шумно сглотнул и отвернулся в сторону, запаниковав. Глаза бегали по помещению, пытаясь найти что-то интересное, и сам он чувствовал, как щёки горят от происходящего, но назад пути уже не было.       — Так хорошо? — подал голос мистер Пак, и Рики с неохотой повернулся к нему, сжимая губы.       — Это значит, что... — вновь спрятав свой смущенный взгляд, продолжил свою фразу, — Вам понравились мои рисунки? — с надеждой на глазах посмотрел на старшего, и тот слабо улыбнулся. Почему-то не так, как раньше — не высокомерно и хладнокровно, а с каплей умиления, что ли?       — Если бы мне не понравились, я бы пришёл сюда с просьбой нарисовать меня? — тихо засмеялся Пак и расстегнул последнюю пуговицу, и ко взору младшего показался накаченный пресс.       Слишком жарко...       Рики вновь шумно сглотнул и сел за столик, стремительно открывая альбом дрожащими руками, чтобы как можно быстрее закончить с этим делом, тогда мистер Пак ушел бы отсюда скорее.       Кореец вальяжно улёгся на кровать, положил голову в мягкую подушку, но левую ладонь приложил к себе под затылок, правое колено поднял выше, и внимательный взгляд устремил прямо в глаза мистера Нишимуры. Пак, конечно же, специально расстегнул рубашку, открывая художнику свой голый торс, но он не думал, что младший будет так сильно смущаться.       — А тебя хоть как зовут? — услышал японец голос, который в такой неловкой тишине стал более низким.       — Нишимура Рики, — лишь на секунду посмотрев на старшего, ответил младший и продолжил рисовать, пытаясь как можно меньше бросить на него свой смущённый взгляд.       — А я догадался, что ты японец, — гордо произнёс он. — У тебя выделяющийся акцент, — казалось, что Рики из-за этого, ещё сильнее смутился, но ничего не сказал.       В японском языке буква «Л» отсутствует, поэтому японцам особенно трудно произносить слова с этой буквой, что в итоге получается буква «Р». Это главная особенность в их акцентах. Рики тоже готов был говорить про корейский акцент, но у мистера Пака не было акцента, будто он всю жизнь прожил в Западе.       — Сколько лет? — продолжил свой допрос Пак, и Рики посмотрел на него, чтобы нарисовать туловище, так как с лицом все прекрасно получилось.       — Девятнадцать, — коротко ответил, не желая отвлечься от своей работы.       — Ясно, — последнее слово, сказанное перед долгим молчанием.       Это было удушающе. Неловкое молчание в каюте сжигало изнутри, и рисовать в таких условиях для Рики было равно с пыткой. Младший время от времени кашлял, шумно сглатывал, нервно двигал ногами и часто моргал, пытаясь сконцентрироваться на рисовании. А Пак замечал эти движения и мысленно умилялся, считая этого японца слишком милым.       — А Вас как зовут? — спустя несколько минут поинтересовался Рики.       — Пак Чонсон, — пожал плечами старший. — Можешь звать меня Джей. Это моё американское имя. Джей Пак.       — Хорошо.       Положив карандаш на стол, Рики провёл рукой сквозь черные волосы и сжал губы в полосочку, смотря на результат своей работы. Рисунок получился очень круто, что сам Нишимура заметил, как на максимальную силу старался сделать все как надо, чтобы Джей остался довольным.       Чонсон встал с кровати и, не застегнув пуговицы, подошёл к столу, чтобы увидеть результат, а Рики в этот момент перестал дышать — задержал дыхание и старался сидеть ровно, вообще не двигаясь. Пак стоял, оперевшись правой рукой об стол, смотрел на альбом внимательно и молчал, будто готовясь сказать несколько замечаний.       — Очень красиво! Мне понравилось, — улыбнулся Пак, и Рики облегченно вздохнул, повернувшись к нему в попытках увидеть его искреннюю улыбку. — Где ты научился так красиво рисовать? — спросив это, Джей повернулся к младшему, и их взгляды пересеклись.       Прошлась молния между ними. Оба застыли на месте, лишь внимательно и молча разглядывая лица друг друга с такого близкого расстояния. Не по собственному желанию Рики перевёл взгляд к пухлым губам Джея, а по рефлексу, будто нельзя было не смотреть на них, и Пак последовал за ним — какое-то сильное желание появилось внутри. Желание поцеловать этого необычного японца, попробовать на вкус его розовые, невероятно притягивающие губы, что, несомненно, он и сделал. Поддался вперёд и нежно прильнул к губам, левую руку положив на затылок, а другую на спине. Такие сладкие, мягкие, нежные. Чонсон готов был целовать их вечность.       Рики в первые секунды сидел на месте, не зная, как поступить. Но в итоге решил забыться и просто ответил на поцелуй, закрыв глаза и неуверенно прикоснувшись к плечу старшего. Мистер Пак углубил поцелуй и, подняв младшего на руки, заставил сесть на стол, прижимая к себе ближе. Карандаш, что лежал на поверхности стола, покатился на пол, но этим двоим не было до этого, ведь они наслаждались моментом, теплом друг друга.       Парни прервали поцелуй из-за нехватки воздуха в лёгких, но продолжали тяжело дышать прямо в губы и смотреть друг другу в глаза. Так спокойно и так незаконно. Слишком жарко, но Джей вновь прильнул к губам, притягивая в очередной мокрый поцелуй. Кружит голову. Нишимура провел своей ладонью по голой груди старшего, ощущая крепкие мускулы и пресс. Слишком неправильно. И если они не остановятся сейчас, будет опасно...       — Боже... — Джей облизнул свои опухшие губы и отстранился, начав сразу собираться, а Рики быстро слез со стола и отвернулся спиной, скрывая свои порозовевшие щёки.       Им очень понравился этот страстный поцелуй, но оба решили не заходить слишком далеко, чтобы избежать последствий. Они — две стороны медали, разные и противоположные.       Джей повернулся к Рики, который продолжал стоять спиной, и вышел, не сказав ничего. Только тогда японец вздохнул полной грудью и подбежал к двери, желая закрыть на ключ. После этого он опустился на корточки и уткнулся лицом в колени, стыдясь собственных действий. Как можно было согласиться на поцелуй, зная, что у мистера Пака есть невеста? Да и вообще, почему он это сделал?       Рики грустно встал с пола и заметил карандаш, который валялся в ковре, а рисунок, который он только что нарисовал, лежал на столе. Джей или специально не взял свой портрет, или из-за произошедшего конкретно забыл об этом.

13 апреля, 1912 год

      Из-за яркого солнца, что светило прямо в глаза, Рики проснулся и оглянулся вокруг. Вчера забыл закрыть штору, поэтому слишком рано проснулся, и теперь обратно уснуть не получится. Нехотя встав с удобной койки, направился в душевую, чтобы принять водные процедуры. Невероятно красиво находиться в этом лайнере, Рики даже согласился бы жить здесь вечность.       До вечера особо ничего не случилось. Мистер Нишимура несколько раз выходил в коридор, заглядывал в променад и посещал столовую. Людей стало или меньше, или больше, ведь утром Титаник совершил остановку во французском Шербуре, откуда вышли на борт пассажиры-французы, которые говорили всем при встрече «бонжур» с улыбкой на лице. Несколько итальянцев собрались вокруг круглого стола и громко разговаривали, обращаясь друг к другу «месье». Они ещё предлагали Рики сыграть в карты, но парень был не в строе, поэтому сразу любезно отказал и пошёл дальше «разлагаться» в своей каюте.       Когда Солнце село за горизонт, прекрасный янтарный закат осветил комнату, заражая каюту медовым цветом. Японец улыбнулся от этого прекрасного вида и решил выйти на палубу, чтобы подышать свежим воздухом и попрощаться с сегодняшним Солнцем из красивого вида Титаника. Волны океана бушевали, возбужденно игрались друг с другом, и из-за заката преобразовывались в оранжевый цвет, напоминая драгоценность, что рассыпалась в воду. Рядом никого не было, несмотря на то, что время на циферблате показывало лишь девять вечера.       Свежо.       Рики смог избегать встречи с Джеем целый вчерашний день, потому что чувствовал невероятно огромный стыд и неловкость перед ним. А может и перед той красивой невестой мистера Пака, но не важно — суть в одном и том же. Всё! Нужно успокоиться, смотря на океан, что медитирует кого угодно. Бесплатный сеанс, так сказать. Но это уединение с самим собой и закатом не длилось надолго — послышался чей-то медленный топот сзади, и потому Рики обернулся назад, чтобы увидеть пришедшего. Но лучше бы этого не сделал — он всосался к нему как настоящая пиявка.       Мистер Пак бросил на него спокойный взгляд, всунул руки в карманы брюк и направился прямо к нему, слабо улыбнувшись. Неужели ему больше нечем заняться, что он решил пойти на разговор с ним? И даже та леди не хочет ли всегда держать рядом с собой своего мужа? Странные они...       — Прекрасный закат... — начал он разговор так, и Рики опустил голову, шумно сглотнув. — Успокаивает душу, не так ли? — вновь своим низким голосом произнёс и повернулся к тихо стоящему парню.       — Да... — Нишимура, чтобы поддержать этот непонятный разговор, ответил и шумно вздохнул, волнуясь. — А тебя не потеряли?       — Кто может потерять? — спросил ответный вопрос и тихо хмыкнул.       — К примеру, та леди, которая вошла с тобой в ресторан, — мистер Пак грустно улыбнулся и сложил руки перед собой, устремив взгляд в горизонт.       — Тяжело, когда у тебя нет свободы выбора, — Рики удивленно повернулся к старшему, но промолчал, чтобы выслушать его последующий рассказ. — За тебя решают старшие, не дают возразить и велят сделать то, что сами хотят.       — Ты имеешь ввиду то, что брак у вас фиктивный? — в глазах младшего мелькнула маленькая надежда, и он после своего вопроса дал себе мысленный подзатыльник — может же так просто показать, насколько сильно влюбился в него!       — А ты сообразительный, — пожал плечами мистер Пак и полностью всем телом повернулся к Рики. — Брак приносит нашим родителям деньги, а это самое «важное», поверь... И не важно, что чувствуем мы. Это как игры в шахматы — делаешь ходы пешками, чтобы добиться поставленной цели.       — Огорчает, — тихо сказал Нишимура и сжал губы.       — Хочешь насладиться чувством эйфории? — после минутного молчания промолвил Джей, и его глаза загорелись ярким огнём. Он повернулся к океану, а Рики вопросительно посмотрел на него, не понимая, к чему тот клонит. Японец думал, что после того поцелуя он больше никогда не ощутит то чувство эйфории, и потому был точно уверен в том, что этот план мистера Пака не сработает.       Чонсон приблизился к Рики, не дождавшись ответа, и едва ощутимо прикоснулся к тыльной стороне ладони, желая взять за руку. Но какой-то барьер отталкивал его от младшего — казалось, что Рики не хотел иметь ничего общего с ним, а причина — мисс Флоренс, которая должна стать его будущей невесткой. Пак опустил голову, ведь Нишимура до сих пор не дал согласие, а как же хотелось дать ему возможность насладиться таким прекрасным закатом. И он так просто не сдастся...       Джей нежно взял младшего за руку и повел к краю палубы, приближая к носу корабля и предлагая закрыть глаза. Рики не сопротивлялся, а шёл за ним, потому что было так интересно, что же хочет сделать кореец. И, к удивлению Нишимуры, он никогда не забудет этот вечер. Пак встал со спины и, схватив его за руки, помог встать в металлическое ограждение Титаника, а затем вытянул руки в стороны, даря новые ощущения — сильный ветер дул в лицо, из-за чего мягкие волосы разлетались в разные стороны, губы растянулись в счастливой улыбке и внутри появилось такое чувство, будто он летал над бескрайним океаном. Сердце бешено забилось, и после того, как Джей сказал, чтобы Рики открыл глаза, японец сделал это. И к его взору показался бескрайний, сверкающий разными цветами океан. В этот момент японец был самым счастливым — настоящее чувство эйфории.       — Я лечу, Джей! — находясь в восторге от этого, громко сказал младший, и Джей засмеялся от умиления. Из-за японского акцента слово «летать» послышалось как «жарить». Слишком непредсказуемый и прекрасный...       — Понравилось? — когда Рики обратно спустился на палубу со счастливой улыбкой, спросил Пак и обнял, притянув к себе за талию.       Нежные прикосновения в районе спины приятно щекотали, бабочки в животе вновь оживились, и Нишимура поднял взор к Джею — посмотрел прямо в его тёмные, глубокие глаза. Он готов был тонуть в них и не жалеть об этом никогда. И не важно, смотрят ли на них люди с надстройки, смотрит ли капитан с рубки. Все сейчас не было важным.       Джей приблизился к уху младшего и тихо прошептал, горячим дыханием опаляя чувствительную кожу:       — Приходи в эту каюту в 2 часа ночи, — Пак положил в карман жилета небольшую бумажку, подготовленную заранее, и отстранился.       Рики поймал на себе последний взгляд старшего, который, улыбнувшись, ушёл. Опустив взгляд вниз, вытащил оставленную бумажку и открыл её, а там написан номер один из двух самых дорогих люкс-апартаментов Титаника. Японец поверить не мог, что все это реальность. Казалось таким необычным сном, что мог рассеяться в один миг, но нет — все это правда. И ещё больше всего его волновал один вопрос — не значит ли это, что его чувства взаимны?       До назначенного времени мистер Нишимура взволнованно суетился в каюте, не зная, как поступить. То сидел на стуле, то лежал на кровати, то смотрел в окно, то рисовал. Чувствовал себя не в своей тарелке, а когда настенные часы показали ровно 2 часа ночи, сердце начало бешено стучаться. Пак Чонсон пригласил его на свидание, и это уму не постижимо.       Всё-таки, собравшись с мыслями, Рики быстро покинул свой номер и подбежал к люксу, чуть ли не сбивая людей со своего пути. Те бросали на него недовольные взгляды, но японца это не волновало. Нужно было как можно поскорее успеть, ведь опоздал он целых на семь минут, а Джей, кажется, ожидал его, если не ушёл вовсе. И, подходя к номеру, Нишимура урегулировал дыхание, затем провёл пальцами по мягким волосам, и только потом постучался в дверь. Никто не подошёл с той стороны, что Рики даже подумал, что всё это было шуткой. Однако Чонсон бы так не поступил...       Когда парень медленно открыл дверь каюты, к его взору предстала темная комната, освещённая несколькими ароматными свечами. На столе стояли два бокала с бутылкой сладкого вина, а пол, сделанный из дорогого красного дерева, был посыпан лепестками красных роз. И где он умудрился их найти? Слишком романтично.       Рики сделал пару шагов внутрь и закрыл дверь, все ещё находясь в лёгком шоке от увиденного. Но внезапно его кто-то обнял со спины, приятно притянув к себе и опалив своим горячим дыханием чувствительную кожу шеи. Младший сразу узнал эти прикосновения, которые стали для него самыми лучшими и родными за такой короткий промежуток.       — Думал, что не придёшь, — тихо прошептал Пак Чонсон и начал нежно целовать открытую шею младшего, даря ценные поцелуи.       — Думал, что ты обманул, — так же шепотом ответил Рики и откинул голову в сторону, давая старшему возможность целовать себя.       — Никогда бы не сделал этого, — сильнее прижав к себе, произнёс Джей серьёзно.       — Как докажешь? — казалось, что младший специально делал вид, что не верит ни одному слову корейца.       — А что ты хочешь, чтобы я сделал? Скажи, и я непременно сделаю, — развернув японца к себе лицом, прямо в губы прошептал Пак, желая в эти же секунды поцеловать его.       — Покажи мне космос... — и тут все было очевидно.       Джей поднял Рики на руки и повалил в кровать, впиваясь в нежные губы. Младший отвечал, обвив руками шею Чонсона, и улыбался, радуясь тому, что его чувства правда были взаимны. И теперь не важно, что чувствуют все остальные, которые находятся в Титанике. Сейчас есть у них только они. Никого больше...       Из окна в каюту падал лунный свет, освещая её и становясь одним целым со светом желтых свечей. Звёзды, которые прекрасно светились, играли своими яркими огнями в чёрном небе. И звезды, которые стали свидетелями пылающей любви...

14 апреля, 1912 год

      С улыбкой на лице проснувшись от новых чувств, мистер Нишимура оглянулся вокруг: люкс включал в себя гостиную, две спальни, гардеробную, ванную, туалет, персональную прогулочную палубу длиной пятнадцать метров, плетёными креслами и горшками с растениями. Вчера из-за темноты ничего не было видно, но теперь парень понял, почему эти каюты являются самыми дорогими и роскошными на корабле. Потянувшись к бумажке, которая находилась на столе, Рики прочитал записку, оставленную Чонсоном рано утром. Ему пришлось рано уйти, так как мистер Пак старший планировал познакомить его с каким-то мистером Фицджеральдом, который вышел на борт из остановки в ирландском Квинстауне.       К девяти часам вечера Нишимура Рики вышел на палубу, где находилась целая толпа англичан, некоторые из которых танцевали парами, приятно улыбаясь. Музыканты оркестра талантливо продемонстрировали свои музыкальные навыки, играя в саксофоны. Кто-то громко пел, а кто-то хлопал в ладошки, становясь счастливым в такой свежий день. Титаник был прекрасным. Намного прекрасным, чем могли себе представить все пассажиры лайнера.       Японец сделал шаги в середину, интересуясь живым выступлением, но по дороге врезался в помощника мистера Пака, что быстро слился с толпой, даже не извинившись. Но не узнать его не было невозможным — длинная шляпа, густая борода и декоративная трость говорили сами за себя. Парень решил не обращать на это столкновение никакого внимания, ведь, всё-таки, никто не умер, а значит — это ещё не трагедия.       Пак Джей стоял рядом со своим отцом и незнакомым ирландцем, которого, насколько понял Нишимура, и звали мистер Фицджеральд. Парни бросались долгими взглядами, но Чонсон старался не улыбаться в лицо. Рики лишь несколько раз окинул старшего своим влюблённым взором и решил вернуться в каюту, ибо голова начала болеть из-за резкого шума. Однако по пути в свой номер он встретился с двумя офицерами, которые внезапно остановили его, схватив с обеих сторон за руки. Японец правда ничего не понимал, но любезно спросил у них, что происходит. Люди, что счастливо стояли и слушали оркестр, повернулись к внезапному инциденту и начали шептаться, указывая на молодого парня. И какого же было его удивление, когда за спиной двух мужчин он увидел помощника Джея?       — Да, это он! — громко воскликнув, помощник указал на парня.       — Мистер Нишимура, прошу, пройдите с нами, — произнёс один из офицеров вместо ответа на вопрос японца.       — Могли бы вы сначала прояснить, что происходит?       — До нас дошли слухи, что карманные часы мистера Пака младшего потерялись. И главный подозреваемый — Вы, — с подозрением смотря на парня, сказал офицер, все ещё держа Рики за руку, чтобы он не убежал.       — Что?! — мистер Нишимура повернулся к Джею, который, заметив неладное, что-то сказал своему отцу и посмотрел на него. — С чего это вдруг?       — Разрешите обыскать ваши карманы, мистер Нишимура, — другой мужчина сказал, и японец без проблем согласился, ведь на все сто процентов был уверен в том, что их у него нет. — Вот, нашёл! — обыскав карманы пиджака, офицер оттуда вытащил часы Чонсона, и Рики правда не понимал, откуда они появились у него.       — Меня подставили! — когда мужчины пытались тащить его в какой-то кабинет, японец изо всех сил пытался оправдаться, ведь он не делал этого.       — Что происходит? — внезапно грубый, серьёзный голос послышался со спины, и Рики готов был сгорать со стыда, ведь только что из него сделали вора.       — Это не я, Джей! — взволнованно сказал Рики, боясь того, что Чонсон мог разочароваться в нем. — Это правда не я. Меня подставили!       Услышав пояснительные слова офицеров, мистер Пак нахмурил брови и коротко посмотрел на Рики, а затем что-то сказал одному из полицейских на ухо, что мистер Нишимура готов был провалиться сквозь землю. Сердце грозило разорваться на мелкие части и бешено билось, а внутри, где-то в горле, застрял огромный ком, и глотать воздух, чтобы успокоиться, было невероятно трудно. Когда Джей ушел, даже не посмотрев на младшего, Рики готов был рыдать прямо здесь, но сдерживал свои слёзы изо всех сил.       Тысячу раз пытался сказать в свою защиту, что он правда не виновен, но напротив сидящий мужчина лишь недоверчиво смотрел на него и закапывал новыми доказательствами, твердя, что никто другой не заинтересован в карманных часах как он. И что, что мистер Нишимура жульничал в играх в карты? Это не значит, что он мог пойти на такой большой грех, чтобы украсть вещи у того, в кого влюбился с самого первого взгляда!       — Вы приметили свою жертву десятого апреля, когда мистер Пак столкнулся с Вами в коридоре, и свидетели есть, не оправдывайтесь. Затем, одиннадцатого апреля, Вы начали следить за ним, посетив ресторан «À La Carte». Много кто заметил Вас, поэтому не пытайтесь даже комментировать этот случай. Следующий ваш ход — вчера, то есть, тринадцатого апреля вы разговаривали с мистером Паком на палубе примерно в девять часов вечера, тоже есть свидетели.       — Я честно Вам говорю, это не я! Меня подставили! — есть большая вероятность, что это именно помощник мистера Пака подложил часы, когда они столкнулись, ведь во всех этих показаниях свидетелей есть он. А второй вариант — сам Пак Джей. Верить, конечно же, трудновато, но ведь только с ним он тесно общался...       Внезапный стук в дверь прервал говорящего офицера, и потому мужчине пришлось остановить допрос и открыть пришедшему дверь. Это был Пак Чонсон, который с непонимающим и злым выражением лица вошёл в помещение, а Рики лишь опустил свой грустный взгляд вниз, боясь найти в глазах старшего ненависть и злость, и продолжал так сидеть, пока не услышал хлопок двери. Офицер оставил их одних, а Джей подошёл к младшему и нежно обнял, уткнувшись носом в мягкие волосы.       — Это правда не я, — закрыв глаза и уткнувшись лицом в плечо Пака, тихо прошептал Рики.       — Знаю... — также шепотом ответив, легонько поцеловал в макушку. — Мне сейчас придётся отойти на несколько минут, чтобы переубедить отца. Можешь до этого времени дождаться меня здесь? — Рики отстранился от парня и посмотрел в глаза, желая понять, правду ли он говорит или нет, но черные глаза не имели в себе никаких признаков лжи.       — Хорошо, — кивнув головой, согласился Нишимура, и Джей прильнул к его губам, даря такой желанный и немножко даже страстный поцелуй.       Рики верит Джею. Пак Чонсон не из тех людей, кто обещает и не сдерживает свои слова. Он до конца будет биться, чтобы получить свое. Но прошёл час, затем второй, а старший все ещё не пришёл. В кабинете находились только Рики и офицер, который следил за ним, чтобы он не убежал. Побег, конечно же, невозможен, ведь его прикрепили наручником к батарее, а к способу освободиться от таких металлов он не успел научиться.       Когда в кабинете стояла удушающая тишина, внезапно почувствовался удар. Парню в этот момент показалось, что какой-то огромный человек взял рукою Титаник и потряс один раз, второй, а затем всё смолкло. Рики удивлённо посмотрел на офицера, который даже не упал со стула, а лишь немножко покачнулся. Ничего не было слышно — ни громких шумов, ни скрежета металла. Стояла абсолютная тишина, однако оба заметили, что двигатели корабля остановились. Затем последовал очередной удар, и вновь началась тишина.       — Что происходит, офицер? — спросил мистер Нишимура, встав с пола, а тот посмотрел на свои часы, где циферблат показывал ровно полночь.       — Не волнуйтесь. Думаю, в машинном отделении что-то произошло, — уверенно сказал мужчина и покинул кабинет, чтобы проверить.       После ухода офицера прошли минуты, и Рики услышал громкие топоты, удары, шумы, скрежеты повсюду — на потолке, в соседних комнатах, в коридорах, будто несколько людей старательно убегали от какого-то монстра, но почему-то не кричали. Паника в этот момент охватила японца, и мистер Нишимура попробовал окликнуть их, чтобы узнать, что происходит. Никто не решался заходить сюда, и потому парень пытался искать взглядом ключи — пока их не было видно.       — Кто-нибудь меня слышит? — закричал Рики, мысленно успокаивая себя, что все в порядке. — Эй! Я здесь!       Внезапно с коридора начала стекать вода, заполняя пол кабинета офицера холодной водой, и Рики от увиденного даже побледнел, не понимая, что все это значит. Находясь в таком состоянии, он почувствовал, как Титаник даже немножко наклонился вперёд. И японец попробовал освободить руку от наручников, несмотря на ужасную боль в районе запястье. Ничего не помогало, а вода уже была до подошвы его классических туфель.       — Кто-нибудь слышит меня?! Помогите, я здесь! — громко закричал Рики, пытаясь обратить к себе внимание, однако казалось, что никому до него не было дела.       — Рики! — где-то далеко-далеко послышался знакомый взволнованный голос, и парень, не поверив своим ушам, умолк. Но да, Нишимура не сошел с ума из-за паники, он правда пришёл за ним. — Рики!       — Джей, я тут! — от радости закричал младший, и в кабинет вошел Пак, с взволнованным, испуганным, побледневшим лицом. — Что происходит? — сразу решил узнать он, но старший не ответил, а быстро подошёл к столу, где несколько минут назад сидел офицер, и начал искать ключи от наручников. — Джей?       — Только не волнуйся, хорошо? — найдя нужный ключ, подошёл к парню кореец и начал освобождать руку от металла. — Произошло столкновение с айсбергом. В результате Титаник, получив несколько пробоин, начал тонуть.       — Что? — и Рики встал в ступор, не обращая внимания на то, что его руку освободили, а холодная вода Атлантического океана сейчас выше щиколотки.       — Нет времени на объяснение, Рики. Пошли на палубу, — схватив за руку, Джей хотел подбежать к выходу, но младший резко остановил его и поддался вперёд, прильнув к пухлым губам старшего. Они слились во французском поцелуе, будто это их последний шанс, но прервать это всё-таки пришлось. — Нам надо уходить как можно скорее, — сказав это, Чонсон поцеловал парня в лоб и, крепко схватив за руку, выбежал вон из кабинета.       Они помчались по длинному коридору, встречая на пути нескольких людей, которые из-за паники не знали, что делать. Джей приказывал им бежать, выйти на палубу, и только тогда они приходили в себя.       Было очень страшно, особенно когда мистер Пак и мистер Нишимура с огромной пыткой вышли на палубу первого класса, где пассажиры огромной кучей стояли, паникуя и плача от происходящего ужаса. Офицеры бегали туда-сюда, выкрикивая, что всё в порядке и нет никакой опасности. Сейчас ясная, хорошая ночь, в небе показывались яркие звёзды, однако всё-таки было холодно.       — Нет, у нас нет прожекторов, но у нас есть ракеты на борту, — где-то поблизости услышал Рики и повернулся к источнику звука. — Сохраняйте спокойствие, нет никакой опасности! — это был офицер, который отрицал происходящее, чтобы люди не волновались и не схватили панические атаки. Но мистер Пак пришёл в ярость и отпустил руку младшего, чтобы подойти к мужчине.       — Нет никакой опасности?! Там внизу ад! Посмотрите на меня, — указывая на свои ботинки, которые полностью были мокрыми, произнёс Чонсон. — Этот корабль утонет через двадцать минут!       И в этот момент снизу поднялись несколько мужчин, которые получили какие-то ушибы в районе локтя и плеча, откуда стекала густая, алая кровь. Они панически поглядывали на толпу людей и кричали, что все погибнут, если будут стоять так. У людей началась паника, все начали кричать и пытаться что-то сделать, чтобы остаться в живых. И офицерам ничего не оставалось делать, кроме как вытащить свои револьверы и стрелять в пустоту, чтобы остановить хаос.       — Спускайте шлюпки! Женщины и дети первыми! — громко повторяли несколько раз. И Рики посчитал это правильным решением, потому что женщин и детей здесь хватало. — Первыми женщины и дети! Женщины и дети!       Первая шлюпка быстро заполнилась и спустилась на воду. Лишь немногие мужчины сели в неё, а точнее, это были шестеро членов команды. Нишимура оглянулся вокруг и заметил, что, на удивление, ни один мужчина-пассажир не делал попытку сесть в лодку, чтобы спастись. Они держались храбро и помогали женщинам и детям сесть туда.       Для заполнения второй шлюпки прошло дольше времени в сравнении с первой. Кажется, женщины думали над тем, оставить ли своих мужей здесь и спастись, или остаться с ними навсегда в этом прекрасном Титанике. Вторую лодку спустили, и остались только две шлюпки в этой части палубы. Рики оглянулся вокруг и понял, что потерял Чонсона. Паника вновь охватила его, но он изо всех сил пытался скрывать это, пытаясь выглядеть храбрым и сильным. Но скрыть тот факт, что ему всего лишь девятнадцать, невозможно. Он ещё молод, чтобы в таких диких условиях встретиться лицом к лицу со смертью.       Ужасно... А он ещё верил, что жизнь начала налаживаться, меняться к лучшему, однако это было всего лишь удачей под названием «несчастье». Выигрыш большого куша, билет в первый и, получается, последний рейс Титаника, взаимная любовь — всё это теперь казалось компенсацией смерти. Но мистер Нишимура не будет жалеть об этом. Главное, что он почувствовал настоящую любовь до своей смерти.       Лайнер сильнее наклонился вперёд, и Рики начал искать Джея, чтобы держаться рядом с ним. А его не видно. Незаметно стерев с глаз слёзы печали, чтобы храбрые офицеры не посчитали его слабым, Рики слился в толпу людей, крича имя старшего. И вот, в этот раз тоже удача повернулась лицом, потому что японец увидел Чонсона, который тоже искал его в толпе — выкрикивая его имя. Нишимура подбежал к нему и обнял сильно-сильно, не обращая внимания на окружающих людей. Этим пассажирам сейчас плевать, кто с кем обнимается, а кто с кем целуется — им нужно спасти свои жизни.       — Я проводил мисс Флоренс до шлюпки, — коротко оправдался Джей, а Рики из-за этого не почувствовал ни грамма ревности, а наоборот — внутри преобладало чувство гордости за такого храброго и смелого мистера Пака.       Музыканты, у которых на руках были музыкальные инструменты, переглянулись друг с другом и начали играть в оркестре, создавая мелодию, чтобы успокоить взволнованных пассажиров. Им тоже было страшно, но они были очень смелыми. Стояли, пели и плакали, улыбаясь в широкой улыбке. Им не была страшна смерть...       Все произошло настолько быстро, что никто даже не успел опомниться. Что-то в недрах корабля взорвалось, и миллионы искр вырвались в чёрное небо, будто фейерверк. Затем послышались ещё два взрыва. Лайнер разломился на две части, передняя часть мгновенно растворилась в воде и исчезла. Несколько сотни людей стремительно падали с задней части Титаника в Атлантический океан, и их громкие звуки падения об холодную воду были слышны так громко, что Рики зажмурил глаза, крепче держась за холодный металл ограждения. Все мужчины в последние секунды затопления корабля стали настоящими хищниками, желая спастись любым способом — не обращая внимания на других. Если бы рядом не был Пак Чонсон, Рики бы отсюда давно ещё упал — когда за его ногу схватился какой-то полный мужчина.       В 2:20 часов ночи пятнадцатого апреля, разломившись на две части, лайнер под названием «Титаник» затонул, унеся жизни больше тысячи человек. Однако некоторые люди до последнего держались, находясь в ужасно холодном Атлантическом океане. Например, кто-то лежал на двери каюты, которая оторвалась с петли во время погружения в воду, и со всей силы звал на помощь. Несколько мужчин, плотно прижавшись к друг другу, лежали на шлюпке, которая перевернулась вверх дном, и, кажется, некоторые из них уже умерли. А Джей заставил Рики выйти на тумбу, что плавала в океане, а сам терпимо находился в ледяной воде, через силу улыбнулся и схватил младшего за руку. Вокруг два огромных айсберга возвышались над ними как белые горы, а также несколько обломков льда плавали рядом, отдавая ряд холодной температуры в итак ледяной океан.       — Не думал, что умру в таких условиях, — в шутку попытался сказать Пак, смеясь, чтобы Рики не печалился, смотря на грустные глаза напротив.       — Я тоже, — в ответ улыбнулся младший и сильнее схватил Чонсона за руку, крупно дрожа от холода. Парни смотрели друг другу в глаза и понимали, что долго продержаться не смогут. Смерть должна была наступить в считанные секунды.       — Надеюсь, что.. в следующей жизни мы вновь... увидимся, — прикоснувшись к бледному, холодному лицу Рики, тихо прошептал Джей, и Нишимура быстро кивнул, с трудом глотая подступившиеся слёзы и огромный ком в горле.       — Обязательно...       — Как думаешь? Через... сколько лет мы... вернемся... к жизни? — чтобы не умереть в гробовой тишине, Чонсон пытался как можно дольше потянуть разговор, и Рики поддерживал его, будто понимая все без слов. А может и сам он не хотел умереть в ледяном холоде и удушающей тишине.       — Может... через девяносто... лет? — положив голову в холодное дерево тумбы, ответил японец.       — Так долго? — Рики не ответил, и Пак на секунду даже испугался, что младший ушел из жизни, не услышав самые нужные фразы. — Если так... то ты через... девяносто три года... родишься...       — И... по... почему? — подал голос Нишимура, и Пак прикоснулся к замерзшим волосам Рики, чтобы погладить. Было невыносимо больно осознавать, что они скоро умрут, лежа здесь, но нужно с улыбкой на лице принимать свою смерть.       — Ты младше... на три года... меня, — улыбнулся Чонсон, так как сказал свой возраст только сейчас, и Рики повернулся к нему лицом, с трудом шевеля телом. — Скажи... что-то особенное... что хотел бы... чтобы будущий... Пак Чонсон имел...       Рики на секунду задумался, смотря на красивые, бездонные глаза старшего, в которых всегда хотел тонуть, а затем медленно приблизился к его шее и прикоснулся своими холодными, дрожащими губами, нежно целуя.       — Хочу... чтобы у тебя... тут была родинка... с формой сердца... — посмотрев на Джея, сказал Рики, и мистер Пак засмеялся тихо, подавляя в себе слёзы.       — Такое возможно? — спросил, как он затем понял, самый тупой вопрос, на что Рики кивнул и вновь лег на тумбу, устремив свой взор к ночному, звёздному небу. — А я хочу... чтобы у тебя был... были родинки... в форме созвездия... Кассиопея.. на спине. Смотри на небо... — тихо сказал Джей, почувствовав, как по щеке скатились обжигающие слёзы. — Сейчас их тоже... можно увидеть...       — Джей... — тело младшего онемело из-за ледяного холода, но Рики специально упал в воду, чтобы прижаться к старшему и умереть вместе. — Я... я люблю тебя, — только в последние минуты своей жизни, наконец, сказал эти заветные слова Рики и впился в холодные, дрожащие губы Пака, медленно целуя.       — И я тебя, — тихо сказал Джей и обнял холодное тело парня, уже тихо плача и чувствуя, как сознание медленно терялось, а тело начинало не чувствовать ничего.       Пусть Нишимура Рики и Пак Чонсон знакомы лишь, грубо говоря, четыре дня, смогли влюбиться в друг друга до беспамятства. Внутри они чувствовали так, будто знали друг друга больше жизни, больше века. Их чувства были искренни, они правда любили друг друга. Только яркие звёзды, что скопились на чёрном небе в такую грустную ночь, стали свидетелями их признаний в любви, их предсмертного поцелуя, их слез печали и грусти, и их смерти в целом. Как их замерзшие тела невесомо плавали по поверхности Атлантического океана, который забрал в эту ночь тысячи жизней, погружая на дно непотопляемый, огромный теплоход. Единственные, кто поддерживает и не осуждает их нездоровые в это время отношения.       А где-то вдали, где горел ярким ночным огнём прекрасный Саутгемптон, мистер Грант сделал глубокую затяжку табака и выпустил белый, густой дым, услышав новость о крушении «непотопляемого» Титаника. Говорят выжившие, что никто из них, кто сел на первый и последний рейс лайнера, не жалеет о случившемся.       — Хороший был малый, — вспомнив улыбающегося парнишку с удивительной махинацией в висте, произнёс мужчина. В будущем он больше не встретит того, кто бы смог превзойти его в этой карточной игре, и потому он навеки запомнит этого японца, которого звали мистер Нишимура.       — А обещал в следующем году приехать сюда, — мистер Джордан вспомнил обещание Рики и стер слезы с уголков глаз белым платком, благодаря смерть за то, что она обошла стороной его жизнь и жизнь его семьи от такой холодной горечи. — Пусть покоится с миром!