Прагма

Однажды Нэнио попросила командора оценить список характеристик, которыми она намеревалась описать дружбу в своей энциклопедии. "Друзья улыбаются друг другу. Сплетничают о других друзьях. Пьют вместе алкоголь. Иногда спорят. Иногда совокупляются". Судя по изложенным данным, у Ферры не было друзей, даже если смело отбросить последний пункт про совокупления. Если бы Нэнио попросила саму Ферру составить подобный перечень, то он выглядел бы примерно так: "Друзья постоянно приходят со своими проблемами. Появляются в твоей жизни только если им что-то от тебя нужно: будь то устранение одиночества или см. пункт 1. Друзья иногда интересуются твоим самочувствием, чтобы продемонстрировать собственную ценность и сформировать доверительную атмосферу, иначе им будет затруднительно исполнять пункты 1 и 2". Ферра никогда не полагалась на дружбу и предпочитала исключительно партнерские отношения. При деловом, рассудительном подходе всегда знаешь наперед, что движет твоим напарником, за что его можно купить и за что он продаст тебя. Страх, гордыня, эгоизм во множестве его проявлений, зависть... Точкой давления проще сделать негативные чувства даже при взаимодействии с последователями добрых богов. Говорят, что друг познается в беде. Ферра доверяла этому суждению: вся мерзость вылезает из человека, если прижать его к стене и хорошенько надавить. Лига Вдохновляющей Тележки стала тому превосходным подтверждением. Изыскания Нэнио о концепции дружбы заставили Ферру задуматься, что фактически она сама, как и эксцентричная кицунэ, не умела дружить. Точнее, аналогично не видела необходимости в подобных отношениях. Ферра называла это самодостаточностью; остальные считали ее в лучшем случае замкнутой формалисткой, в худшем - излишне заносчивой гордячкой. Потребность избегать одиночества и развлекать себя присутствием другого человека отпала у нее после пубертата. Ей вполне комфортно и спокойно существовалось наедине с собой, поэтому она искренне не понимала постоянное желание Сиилы провести время в компании. Поболтать ни о чем, расслабиться от давления долга, выплеснуть излишнюю энергию... то есть при любом удобном случае устроить попойку. Хуже Сиилы в стремлении окружить себя обществом был только Дейран. После пугающего расследования инквизитора Летра командор начала про себя называть Дейрана «Проходной Двор». Проходной двор в постели, в окружении, в самой разорванной потусторонним чудовищем душе. Дейран порой поражал командора глубиной и точностью некоторых замечаний, присущих скорее многоопытному мудрецу, а не игривому юноше. Пожалуй, будь он чуть более сдержан и созерцателен, Ферра сблизилась бы с ним гораздо теснее. Но Дейран вел себя слишком... ветренно. Подобно зимнему шквалу, который швыряет колючий снег в лицо и сдувает шляпы с прохожих. Подобно легкому шепоту бриза в полыхающий солнцем полдень, что на миг дарит желанную прохладу и тут же исчезает без следа - ищи ветра в поле. Был еще в претендентах на дружбу Ланн: добрый, ласковый, правильный. Монгрел, как и Арендей, выказывал осторожное желание добавить в отношения с командором пятый пункт дружеских характеристик из списка Нэнио. В отличие от молодого графа, монгрел излучал стабильность и исповедовал вечные семейные ценности. Словно хотел наверстать упущенное в детские годы: завести уютный домик и нежную жену, чтобы неторопливо коротать долгие дни вдвоем, душа в душу. Но другая его часть грезила путешествиями по диковинным странам, страстно желала увидеть чудеса этого мира. Словно природа Ланна - не только телесная, но и духовная - подразумевала противоречивый раскол пополам в каждом аспекте. Ферра уже отпутешествовала свое и получила должный опыт: теперь ей хотелось не восхищаться миром, а менять его. Не наблюдать, а действовать. Что касается семьи... возможно, когда-нибудь. Но только не в том союзе, где Ферру нежностью и заботой станут незаметно втискивать в патриархальную роль. Одним словом, дружба с Ланном тоже не особо клеилась. И монгрел, и командор имели слишком разные представления, куда эти отношения должны вести. Другая народная мудрость гласила, что друзья нужны для отдыха. Кто-то воспринимает сей постулат как призыв к разгулу и кутежу. Активные развлечения, что насильно гонят дурные мысли, да только тело от такой встряски устает еще больше. Отдых - это расслабление мышц или сон: зависит от того, следует ли восстановить ресурсы плоти или разума. Ферра могла часами наблюдать на крепостной стене, как Зосиэль наносит краски на холст. В этот миг жрец Шелин словно погружен в священный транс: кисть танцует по полотну, быстро и точно накладывает мелкие мазки, прорабатывает детали. Зосиэль не раздумывает, какую краску нанести - он это чувствует нутром и следует неосознанному наитию. Так из мириад хаотичных точек и пятен рождается цельный пейзаж. Молчаливое созерцание чудесного процесса творения порождало умиротворение в душе Ферры, и оно же давало ей силы. Командору нравилось смотреть на привале, как Грейбор тщательно затачивает лезвие топора. Достает из специального мешочка оселок, масло, несколько тряпиц, аккуратно раскладывает перед собой. Затем тщательно, неспешно и вдумчиво полирует сизую гладь оружия. Ему доставляет приятное удовлетворение это занятие, рутинная процедура совсем не в тягость. Иногда Грейбор искоса поглядывает на Ферру: знает, что командор смотрит, но не протестует, да и к себе не зовет. Будто ему нравится, когда кто-то увлеченно засматривается его работой. Порой командору доставляло удовольствие брать самую тяжелую, предрассветную вахту, чтобы посмотреть, как рождается новый день. Небо перед восходом удивительно нежное и высокое, невинно-чистое. Мирная тишина ранних сумерек, птицы еще не огласили трелями сонный пейзаж. Осторожно растворяет тьму мягкое зарево еще не взошедшего солнца, все смелее подсвечивает облака нежно-розовыми оттенками и словно обещает, что этот еще не наступивший день станет самым лучшим. Божественная легкость и хрупкая красота не могут быть предвестниками беды. Сегодня сбудутся все надежды. И, несмотря на прерывание ночного сна, для Ферры это тоже был отдых. Уголек понимала командора, пусть и никогда об этом не говорила в открытую - лишь потому, что тоже умела ценить тишину. Порой они вместе коротали дежурство перед утренней зарей, и подобное ненавязчивое присутствие с погружением каждого в собственные мысли тоже доставляло удовольствие Ферре. Разделить молчание на двоих - возможно, это и есть та самая дружба? Когда никто ничего не требует, не суетится, не лезет в душу, а просто находится рядом и смотрит с тобой в одном направлении. О возвращении параликтора в Дрезен доложила Аневия. Как и было оговорено, прибыл он ровно через неделю после достопамятных событий в форте рыцарей Преисподней. - А я-то думаю, чего у них в казармах все носятся, как куры безголовые, - усмехнулась разведчица. - А это господин гном, значит, устроил внеплановый смотр: от городских ворот прямиком в лагерь черных потопал, даже в цитадель не зашел. Поспорила с Ирабет на десятку, что сегодня черные раньше полуночи спать не лягут, пока с телесными наказаниями всех провинившихся не закончат. Ферра рассеянно кивнула, задумчиво глядя в сторону окна, и Аневия поняла, что ее больше не задерживают. Вроде бы неделя прошла хорошо, плодотворно: командор уничтожила гнездо культистов к юго-западу от Дрезена, утвердила перестановки в кадровом составе, наконец-то разобралась с логистикой и навела порядок в каналах снабжения. По большому счету, следовало копнуть чуть глубже и сместить пару-тройку интендантов с должностей, но на данный момент заменить их было решительно некем. И все же за эти семь дней мысли командора не раз возвращались к отсутствию гнома. Кажется, что все в порядке - рутина управленца, перемежаемая редкими вылазками из крепости, больше похожими на бегство от бумаг - но что-то не на месте, чего-то не хватает. Прямо на левом фланге дыра, которую не может заполнить ни Сиила в бою, ни леди Кономи на военном совете. Когда-то у Ферры было любимое кольцо: простое, гладкое, чуть великоватое для ее тонких пальцев. В привычку вошло крутить его вокруг оси, не снимая, в моменты раздумий и тревожности. Это механическое движение успокаивало. Несмотря на то, что кольцо сидело свободно, порой она увлекалась и незаметно натирала себе кожу до мозоли. Было больно, но она все равно продолжала по инерции вертеть металлический обод, потому что привыкла. Однажды Ферра потеряла кольцо в реке на переправе - соскользнуло с замерзшего пальца. Найти уже не смогла. Обошла в ближайшем городе несколько лавок и не обнаружила ничего подобного, да и откуда деньги на услуги кузнеца-ювелира у монахини, давшей обет бедности? Вместо кольца раздобыла теплую обувь к зиме - это было правильно, практично. Но еще долгое время пальцы сами собой тянулись к пустому месту на руке за успокоением и поддержкой, но натыкались лишь на голую кожу. Каждое касание - укол разочарования и ощущение утраты, тоска по прежней привычке. Схожие чувства Ферра переживала весь конец этой недели, проведенной без параликтора, которого сама же временно отдалила от себя. И кто еще кого наказал? Ноги сами понесли ее в город. Свистнула Айву - дракона надо выгуливать, а в отсутствии поблизости командора ее фамильяр пугает горожан. Накинула тяжелый меховой плащ: тот самый, в цветах геральдики Мендева, сшитый под заказ "для важных событий". Жесткий, коротко остриженный белый мех, по канту цветная оторочка. Плащ не любит дрезенскую слякоть и брызги грязи с мостовой, он предназначен для званых приемов в торжественной обстановке, зато как роскошно смотрится в нем командор... Еще и с драконом в сопровождении! Реджилл не питает симпатий к Айву и это чувство взаимно, но Ферре вот тоже не нравятся глабрезу, что отнюдь не делает их менее эффектными и впечатляющими! Главное ведь - антураж появления... Командор не пошла к казематам рыцарей Преисподней - негоже вмешиваться в орденские дела. Как и у командора, долг и служба стоят у Реджилла на первом месте, всё остальное - потом. Ферра отправилась на рыночную площадь. Всё как обычно, все на своих местах. Уголек вещает с пьедестала, который порой используется как плаха для осужденных. Вольжиф с хозяйским видом дефилирует мимо торговых рядов: уже не подрезает кошельки, как бывало раньше, а степенно расхаживает, порой приветственно кивает купцам... крышует он их что ли? Командору он тоже важно кивает, но не подходит. Если командор сама подойдет к Вольжифу, будто бы она только ради него на площадь выбралась - вот это будет феерический взлет тифлинговой репутации! Но Ферра не спешит ему навстречу и лишь сдержанно склоняет голову в ответном приветствии, прячет снисходительную улыбку в густой мех белого воротника. Прозрачная коварность Вольжифа нравится ей, забавляет, но подыгрывать нет настроения. Ферра неспешно движется вдоль прилавков, осматривает разнообразные товары. Вяленая рыба и копченое мясо развешаны под козырьками на веревках, словно крупные бусы. Остро пахнут сырные головы, сложенные одна на другу маслянисто-желтыми пирамидами. На углу разливают из котла горячую похлебку всего за пару медяков, от деревянных мисок в руках горожан поднимается ароматный пар. Чуть дальше продают простую одежду из выделанных шкур, есть на прилавках и тонкое шитье, и выбеленный лен, и даже шелковые шали. Одна лавка увешана всевозможными побрякушками: дутое стекло, цветные камешки, диковинные перья, перламутр, черненое серебро, каленая медь... глаза разбегаются! Торговля сегодня идет довольно бойко, на рынке многолюдно. Изобилие товаров и излишеств, характерное для конца Кутона. Близится самая долгая ночь, праздник зимнего солнцестояния. Все спешат запастись припасами самого разного толку, подготовиться к наступлению следующего года. Настроение витает приподнятое: все-таки у местных это первый массовый праздник на новом месте обитания. В религиозных конфессиях перелом зимы отмечают по-разному, в некоторых странах он вообще не привязан к религии. Дезниты будут проводить Ритуал Звездной Пыли и всю ночь напролет петь песни у костра. Для последователей Шелин этот день - удобная веха, чтобы приступить к созданию шедевра или начать романтические ухаживание за недавно выбранным объектом обожания. Культисты Гротуса отмечают Последний День: целый час посвящают мрачному молчанию и размышлению о бренности бытия. Почти для всего Голариона символикой этого дня становится отмирание старого и приход нового, люди стремятся закончить важные дела до зимнего солнцестояния. Ферра достаточно индифферентно воспринимала обычай считать дни конца Кутона особенными, но атмосфера приятного волнения, эффект толпы возымели действие и на нее. Она купила себе кружку грога. Гладкое дерево приятно согревало ладони, Ферра с наслаждением вдохнула горячий пар с цитрусовым ароматом. Айву рвалась смотреть на прилавок с россыпью причудливых имбирных пряников и ярких конфет. Командор решила отпустить ее на время; заплатила лавочнику полдюжины золотых и оставила драконицу выбирать сладости. - Если как всегда на крышу заберешься в обнимку с конфетами, ты там посматривай вниз, - попросила командор. - Хочу параликтора найти. Появится - дай мне знать. Айву заверила, что у нее самый зоркий глаз во всем Голарионе, но Ферра не особо рассчитывала на ее помощь. Дорога в цитадель имелась всего одна, так что будет сложно разминуться с Реджиллом. Ферра неторопливо пошла вдоль торговых рядов, крепко обнимая ладонями кружку. Морозный воздух разрумянил щеки, грог приятно согревал изнутри. Так спокойно на душе, так легко. Словно и нет войны, нет демонических армий и Мировой язвы. С низкого серого неба полетели снежинки: крохотные холодные звездочки, которые таяли, едва касаясь каменной мостовой. Воздух над площадью заискрился белым бисером. Торговцы спешно прятали разложенные ткани и убирали с прилавков выставленные на продажу припасы. Ферра остановилась и запрокинула голову к небу. Снежинки медленно парили, плавно опускались из бесконечной глубины неба, закручивались прихотливым вихрем в воздухе. Падали на лицо и приятно покалывали кожу быстрыми холодными касаниями. Голова кружилась от созерцания беспорядочного танца, и в этом хаосе ощущалась естественная, живая красота. Если смотреть прямо вверх, то возникнет иллюзия, что не снег летит на землю, а ты движешься навстречу далеким серым облакам сквозь шторм искрящихся снежинок. Стремительный полет в небо! Ферра расплылась в счастливой улыбке и закрыла глаза, пока не потеряла равновесие. - Командор. Знакомый голос вырвал ее из мечтательной отрешенности. Ферра вздрогнула и резко опустила голову. - Р-реджилл? И когда успел подкрасться?! Гном тоже запрокинул голову вверх. - Что там, горгульи? - с живым интересом осведомился он. Ферра улыбнулась. В этот миг Айву шумно спикировала на землю рядом с командором и задиристо выкрикнула: - Нет, там - драконы! То есть я! Параликтор с явным неудовольствием воззрился на шумную драконицу, которая тщетно стряхивала со спины снег. Та невозмутимо обернулась к Ферре и выпалила: - Я нашла его, как ты просила! Но, кажется, поздновато об этом сообщать, раз вы тут уже встретились... Ферра вымученно прикрыла глаза. И вот она, полноправная хозяйка крепости, в великолепном белоснежном плаще и с могучим верным зверем с торжественным величием встречает параликтора рыцарей Преисподней... на каком же моменте всё пошло не так? - Айву... - выдохнула Ферра и полезла в кошелек. - Возьми еще десятку и купи себе пряник. Сегодня можешь полетать самостоятельно, только не за пределами стен. - Десятку я не удержу, это слишком много, - посетовала драконица и деликатно вытянула вперед когтистую лапку, чтобы Ферра оценила ее миниатюрность относительно горсти монет. - Ты мне купи! Ферра бросила вымученно-извиняющийся взгляд на Диренжа. - Что ж, идем за пряниками, - пожал плечами параликтор. Снежинки падали на его волосы и не таяли, лишь добавляли белизны в выцветающие пряди. Оседали небольшими островками между шипов и гребней брони. Ферре хотелось провести рукой по голове Реджилла и стряхнуть снежный пух. Счастье, что ее ладони все еще были заняты кружкой. Айву вприпрыжку понеслась к лоткам со сладостями. Ферра и Реджилл пошли следом; почти мгновенно подстроились под шаг друг друга. - Что нового в крепости? - поинтересовался параликтор. Как будто бы ему не донесли... - Провела чистку на ключевых постах снабжения, прибыли послы из Андорана, в цитадели закончили ремонт западной стены, - столь же светским, ненавязчивым тоном перечислила командор, скользя флегматичным взглядом по заснеженным крышам торговых рядов. - Что-то еще? - уточнил Диренж после задумчивой паузы. Ферра покосилась на Реджилла, затем повернула к нему голову и, не сбавляя скорого темпа ходьбы, честно призналась: - Скучала. Параликтор едва не споткнулся, на миг сбился с шага. - Вот как? - протяжно вымолвил он, словно пытался выиграть время при помощи нейтрального вопроса. Казалось, заявление Ферры на какой-то момент выбило его из колеи. Командор спрятала улыбку за краем кружки с грогом. Параликтор пристально воззрился на нее снизу вверх. - Снова срочно требуются объятия? - с мягкой поддевкой уточнил он. Ферра покачала головой. - Пока нет. У меня на тебя другие планы... и воплотить их необходимо уже этим вечером! Айву нетерпеливо подпрыгивала перед прилавком с конфетами в ожидании, когда же командор своим неспешным шагом доберется до торговца. Полноватый мужчина благообразной наружности аккуратно упаковывал в кульки выбранные драконом сладости. - Сколько? - спросила Ферра и потянулась за кошельком. - С эксклюзивной скидкой отдаю за шесть золотых, леди-командор, - радостно известил хозяин лавки. - Может, что-нибудь для вас? Или... для него? Торговец, словно зашоренный конь, крайне выразительно скосил глаз на параликтора. Ферра отрицательно качнула головой: никогда особо не любила сладкое. Реджилл погрузился в глубокие размышления, зацепившись взором за лоток с лакричными палочками. - Что-то хочется? - уточнила Ферра. Гном вышел из отрешенной задумчивости и поспешно ответил: - Хмм... нет. Пожалуй, нет. - Здесь орехи в меду, пирожки с бузиной, а вот тут - с яблоками и со сливой, - начал перечислять торговец, демонстрируя снедь на прилавке, - засахаренные специи, фрукты в сиропе, колотая карамель, нуга... Одного выразительного взгляда параликтора было достаточно, чтобы продавец сладостей захлопнул рот на полуслове. Он молча вручил пакеты радостной драконице, и Айву вместе с ними взмыла на ближайшую крышу. - Пока, Ферра! Реджилл тихо вздохнул. - Идем, - коротко приказал он. Командор послушно пошла следом, но все же уточнила: - А куда мы идем? - Хотя бы до вон того фонарного столба, чтобы ты мне состоятельно объяснила, о каких неотложных планах на вечер идет речь. Они дошли до столба и параликтор нетерпеливо развернулся к женщине. Край его черного плаща взметнул с булыжной мостовой вихрь снега. Излишне напряженная поза, руки жестко скрещены на груди. Неужели параликтор ордена Божьей Длани, славный своей бесстрастностью, в данный момент нервничал? Ферра осмотрелась по сторонам, но не нашла никакой устраивающей ее поверхности, и в итоге просто оставила опустевшую кружку под столбом. Какому-нибудь бродяге пригодится. Затем одернула свой роскошный плащ, уже изрядно замаранный в рыночной грязи по подолу, и известила своего собеседника: - Наверное, я приду к тебе через час после ужина: в твой комнате теплее, чем в моих апартаментах. Тебе стоит позаботиться о чистоте одежды и тела, чтобы не было всяких неловкостей. Больше от тебя ничего не требуется: только расслабиться и получить удовольствие - все необходимое я принесу с собой. Реджилл замер, будто попал под заклинание паралича. Потом издал странный, шипящий звук, словно подавленное, оборванное "что" от начала некоего вопроса. На этом невнятном слоге его красноречие закончилось. Он молча смотрел на Ферру: пристально и вовлеченно изучал ее, как невиданного доселе представителя иноземной фауны - по всей вероятности, хищного и враждебного. - Если... - тихо начал он, тщательно подбирая слова с предельной точностью, - ты имеешь в виду секс... То вынужден разрушить твои ожидания: это невозможно по множеству причин. В словах не было агрессии или обвинения - только твердая констатация факта, как будто даже с долей сочувствия. Однако, командор все равно вздрогнула, когда услышанное дошло до нее. Потом нахмурилась и смерила гнома долгим, тяжелым взглядом. - Я имела в виду не секс, - мрачно произнесла Ферра, чувствуя, как против воли сжимаются кулаки. - Ты обещал, еще когда мы стояли лагерем под Дрезеном, что позволишь мне вправить тебе левую лопатку и спину. Командор видела, как горло Реджилла вздрогнуло, словно он взглотнул и это причинило ему резкую спазматическую боль. Возможно, если бы сейчас поблизости появился Мефистофель с готовым контрактом о возможности незамедлительно провалиться под землю, то бишь в дьявольские владения, причем безвозвратно, то параликтор подписал бы, не глядя. - Приношу свои извинения, командор, - подавленно произнес Диренж. Слова давались ему тяжело, за каждым стояло ощутимое волевое усилие. Таким голосом сообщают о провале масштабной военной кампании и неотвратимом захвате родины врагом. Вероятно, подобным тоном некогда объявляли о смерти Ародена. Со схожей отчаянной безысходностью монарх отрекается от короны и ступает на эшафот. - Я превратно истолковал твои слова и допустил абсолютно неуместное, неподобающее предположение. - Ну как, от шока выцветание вспять обратилось? - ехидно подзудила Ферра. Сочувствия не было, только обида. Не совсем понятно, на что именно - как и неделю назад, в форте рыцарей Преисподней. Реджилл вроде бы не сделал ничего предосудительного и непредсказуемого, но обида продолжала расти в груди, проникала корнями все глубже и глубже в душу. В ответ на ее подначку Реджилл лишь печально покачал головой: крайне не смешная шутка. Снегопад пошел на убыль, последние белые звездочки садились на землю и сливались с тонким настилом, через который быстро проступали дорожные камни. Ровный и нарядный покров стремительно таял, проседал неопрятными серыми лужами. Ферра развернулась, чтобы вернуться в замок. - Командор, - негромко, но твердо окликнул ее Реджилл. Она нехотя обернулась. - В Челиаксе существует традиция улаживать все раздоры до дня солнцестояния, - произнес параликтор. - Не то чтобы я был склонен потворствовать народным суевериям, но в данном случае я в особом порядке готов принести извинения, если какие-то мои действия или поступки стали причиной негативного отношения к ордену. - Обязательно было про орден добавлять? - хмыкнула Ферра. - Думала, что это дело только между нами... Впрочем, мне не в чем тебя упрекнуть. - Судя по твоему настроению, эти слова не вполне соответствуют истине, - заметил Диренж. Ферра устало вздохнула. - Мне просто стоит распрощаться с иллюзиями. Глупо обвинять или обижаться на то, что ты - это ты.