Не те дротики

Спустившись на кухню Байрон достал железную банку, этикетка с которой давно слетела, но пряный аромат не позволял спутать содержимое ни с чем. Кофе. Прекрасный мелкий помол, в котором раскрываются нотки имбиря, заботливо добавленные производителем. Щелчок зажжённого цветка газа под чайником, затем звон ударов ложки о стенки турки, кульминацией стал ласкающий уши звук разливания тёмной жидкости, столь маняще пахнущей, по двум кружкам. Большой глоток горячего напитка согревал горло, медленно спускаясь по глотке, разливаясь теплом внутри. Стоило ждать какого-то подвоха. Ничего не бывает столь прекрасно. Байрон был готов ловить чашку, кой может выскользнуть из уставших пальцев, из-за резкого движения. — Доброе утро, — на удивление спокойный голос Эдгара прекрасно вписывался в обстановку. На удивление утро оказалось и впрямь добрым. Щебет птиц, шорох мягкой подошвы тапочек по полу. Идиллия. — Я голодный как чёрт, есть что поесть? — взяв вторую чашку со стола, спросил Эдгар. — Я вчера так устал, — зевнув, он опустил взгляд, чуть понижая голос, словно готовясь сказать что-то неприятное, — Ты, как бы не хотелось признавать, всё же был прав фестивали — это та ещё морока. На лице Байрона появилась усмешка. Очень хотелось произнести: «А я говорил», — но что-то внутри остановило его. Совесть? Нет. Она тут точно не причём, всё же ситуация не та. Тогда что? Впрочем, сейчас это не важно, поэтому, отложив рассуждения Байрон, решил отреагировать хотя бы как-то: — Именно поэтому я и был против. Фан-встречи высасывают слишком много сил, — большой глоток кофе, словно стал подтверждением сказанного. — Добро пожаловать в мой мир, или как там это у молодёжи говориться, — усмехнулся Байрон. — Это ты ещё не знаешь про «творческие застои» и проблемы с редактурой, когда ты сражаешься с корректором за каждое спорное слово. Всего пару недель назад, мало того, что подобный разговор был бы невозможен, так и представить себе Эдгара, увлечённо слушавшего «старшего товарища», — нереально. Однако, время идёт. Как течет река, постоянно меняя свои воды, так и межличностные отношения всё время преобразовываются. Но с какой скоростью они это делают зависит только от участка пути. В жизни двух парней встретились пороги. Вода судьбы разбивалась о камни разногласий, но в итоге всё равно возвращалось в быстрое течение. — Если чесано, мне даже страшно это представлять, — параллельно рысканью в холодильнике, отвечал Эдгар. — Лучше и не нужно. Советую пока передохнуть. Я так же этим займусь. Прогуляйся, не знаю даже. Ты много времени проводишь в этой золотой клетке. — Золотой клетке? — Эдгар прищурился, пытаясь понять, но после отмахнулся, показывая, что подобное его не волнует. «Был неучем, таким и останусь», — пронеслось в голове. — У меня особо нет знакомых, которые шатаются по городу. Это не интересно. Мы лучше поиграем по дс или что-то в этом роде. Тут уже Байрон не понял слов. «ДС», — задумчиво крутил он аббревиатура в голове. Но в итоге так же решил проигнорировать значение. — Тогда что же ты с ними не общаешься? — Чашка оказалась в мойке, подвергаемая страшной, но привычной пыткой губкой и потоками холодной воды. — Да… У кого что. Турниры, один просто пропал, а третий, — Эдгар замолк, задумавшись на мгновение, словно сомневаясь говорить или нет. — мы думаем, что он выпилился. Всё грозил, говорил, что не понимает нас, а после того, как я отверг его, вообще скидывал фотки порезанных рук. «Отверг?» — застряло в голове. Теперь вместо сокращение мысли заполнились только этим, весьма простым и однозначным словом. И вновь нечто внутри затрепетало, пробуждаясь от беспокойного сна, словно было наготове. — Ясно, тогда может, — небольшая пауза сменилась звоном посуды, занявшей своё место. — прогуляемся до кафе? Не думаю, что у тебя есть силы готовить. А я, знаешь ли, забочусь о своих, — слово «близких» вертелось на языке, но в итоге не смогло сорваться с губ, — подчиненных. На мгновение в помещении воцарилась тешена. Каждый думал о своём, простраивая возможные развития событий и оценивая ситуацию, но в итоге ответом стал одобрительный кивок. Двадцать минут на сборы: зачесать волосы, выбрать костюм, настроить себя на «выход в люди». Погода постепенно нормализировалась, солнце выглянуло из-за дождевых туч. Птицы напевали свои странные мелодии, перекрикивая друг друга. Розовые линзы прекрасно защищали от солнца, упорно пытающегося ослепить, замутить взор, заставить опустить голову, теряя уверенность в походке. Поправив очки, Байрон повернулся на звук закрывающейся двери. Порыв ветра сдул чёлку Эдгара в сторону, давая возможность взглянуть на вечно спрятанный глаз. Ничего особенного, совершенно обычный карий глаз. Такой же как у тысячи других, но что-то словно приковало Байрона, у него не было сил, да и желания, отрывать взгляд. Пусть для мужчины и не было открытием «тайна второго глаза», всё же у него было много возможностей рассмотреть радужки, но именно этот момент оказался особым. Что-то таинственное и, в неком смысле, родное заставило его замереть. — Что-то не так? — голос Эдгара звучал удивлённо, даже не смотря на то, что он пытался скрыть эмоции за притворной брезгливостью. — Ничего, — Байрон отвернулся, начиная отдаляться, но после всё же остановился. — Протри глаза, у тебя соринка в правом. «Играть в ниндзя-эмоций» у Байрона получалось гораздо лучше, чем у Эдгара. Большой опыт в сокрытии намерений и чувств много раз выручал его. Вот и сейчас пригодился. Сдерживать дрожь, улыбку или лишние движения глаз — крайне полезный навык, особенно в подобных ситуациях. Ситуациях, когда ты должен скрывать, что засмотрелся не из-за любопытства или поиска изъяна, а по воле подсознания, незнающего о течении времени в реальности. Прогулка. Спокойствие и умиротворение. Ранним утром на улице мало людей, а если даже на горизонте покажется силуэт, то ему будет плевать на двух странных, бредущих в тишине. Ещё два часа и город оживёт. Сперва выйдут мамы с колясками, собачники и спешащие на работу белые воротнички, а затем из муравейников поползут остальные, разбредаясь по своим делам. Пока же, улицы были свободны. Лишь редкие заведения включали вывески, пока другие продолжали находиться во сне отсутствия. Завернув в переулок Байрон быстро начал подниматься по кирпичной лестнице, ведущей на крышу двухэтажного здания. Лёгкость и грация в его движениях казались обворожительными. Некоторые заявляют, что человек на публике и дома — две разные личности, которые практически никак не связанны. Но смотря на плавность и уверенность движений… Эдгар вспомнил как без лишних усилий Байрон перемещался по арене. Точно так же: с прямой спиной и без лишних усилий. Подобная грация, присущая крайне малому проценту существ, приковывала взгляд. Собравшись с мыслями, Эдгар так же взобрался наверх. Небольшое кафе не имело времени работы. Единственное что отличало вход от любого другого табличка «Остров тишины». При открытии двери зазвонил колокольчик. На звук тут же вышел менеджер. Короткий разговор без слов, а лишь кивком и вежливой улыбкой, между ним и Байроном закончился услужливым жестом сотрудника, указывающего в направлении столиков. Отгороженные от основного помещения тёмно зелёными шторами, напоминающие изумруды, заставляющие Эдгара вспомнить глаза своего спутника, скрывающееся за очками. Мягкий тёплый свет лампы над столешницей из массива дуба заставлял расслабиться. Выдохнув Эдгар чуть сполз на диванчике, держа руки скрещенными на груди. — И? — начал он весома раздражённо. Пусть атмосфера и была уютной, но слишком странной для посетителя забегаловок. Запах рассыпного чая и этот чуть ли не интимный полумрак, вызвали смятение. Зачем всё это? Парень бегал взглядом по небольшой «комнатке», не зная на чём остановиться: ваза с печеньями, а может на Байроне, по хозяйски закинувшего на спинку дивана руки. — Мы так и будем сидеть просто так? Вроде же есть пришли. Лёгкая улыбка краешками губ вызывала двоякое чувство. «Мало этого места, так ещё и он», — мысленно фыркнул Эдгар. Находиться в состояние кота в коробке — отвратительное чувство. Неизвестность — самый большой страх человека, но здесь столь древнее чувство не играло большой роли. Внутри заставляло сжиматься нечто другое. Нечто, возникающее при взгляде, мыслях о Байроне. Смешанные чувства, совершенно непонятные и неизвестные. — Здесь нет меню. Каждый день подают новые блюда. Сегодня, насколько я помню день морепродуктов. У тебя же нет аллергии? — Окружение словно было создано для Байрона. Мужчина вписывался в обстановку, словно так и должно быть. Зелёные оттенки, классический стиль интерьера, и даже запахи, на удивление, идеально сочетались. — Нет. Нету, — ответил Эдгар, выглядывая из-за шторки, осматриваясь. — А руки то где помыть можно? — Налево и прямо до конца, — спокойно ответил Байрон. Плавность указательного жеста, показалась Эдгару невероятно привлекательной из-за чего взгляд задержался на руке непростительно долгое время. Но дав себе моральную пощечину парень заставил себя кивнуть и развернуться, направляясь в сторону уборной. Стены, создающие эффект ткани, скрепленной декоративными мебельными гвоздями, должны были вызывать уют, но влетевший парень, старающийся выбить из головы непривычные мысли чувствовал в этой обстановке лишь нечто неприятно приятное. «И вот что это такое? — мысленно спросил сам себя Эдгар, открывая кран. Холодная вода ударилась об лицо, попав в нос, раздражая слизистую запахам хлорки. — Вот нормально же всё только стало! А тут ЭТО!» — парень поднял взгляд на собственное отражение. Оттуда же смотрел кто-то со знакомыми чертами лица, но совершенно другой. Выбритые виски начали отрастать, вместо рабочей униформы приличный костюм. Как он вообще стал таким? Время пролетело незаметно. Так же незаметно как и чувство отвращение сменилось чем-то тёплым. Что же это? — Соберись! — просипел сам себе Эдгар, наклоняясь к отражающей поверхности. Данная фраза несла огромный смысл, пусть парень бы и отрицал всё, при малейшем намёке на вопрос. Собраться он должен был с мыслями. Остановить эти остановки взглядов на пальцах, напоминающие формой ногтей когти хищника, или так же чуть заострённые клыки, кое бывают у ядовитых змей. — Змей… — выдохнул Эдгар, — схватил и не отпускает, а я не мышь! — словно прося у отражения, говорил Эдгар. И только переведя взгляд чуть левее, оторвавшись от черноты собственных глаз, он заметил знакомый силуэт, наблюдающий за монологом. Байрон прислонился к стене, скрестив руки на груди. Когда же его присутствие было обнаружено он у лёгкой улыбкой подошёл к раковинам, приподнимая рукава. — Что-то не так? — и вот губы приподнялись, словно специально демонстрируя Эдгару те самые зубы, о которых он рассуждал мгновение назад. Сердце упало в пятки. «Он всё это слышал?» — пронеслось в голове, от чего брови не могли не взвиться вверх от удивления. — Ты не мышь, по такому поводу волноваться — напрасная трата нервов, — спокойный голос мужчины заставил судорожно выдохнуть. И вновь сотни вопросов в голове, остающиеся без ответа. Пришлось выцепить лишь один, дабы не казаться слишком растерянным, хотя пальцы нервно теребящие шарф и так выдавали Эдгара с потрохами. — И как давно ты здесь? — спрятать беспокойство не вышло. Всё же голос предательски дрогнул. — Совершенно недавно, — кольца ударились о мраморную поверхность стола, а вода зашумела, разбиваясь от соприкосновением со дном раковины, так же как и уверенность Эдгара при планом уверенности, не понятно по какой причине столь обворожительным, взгляде Байрона. — Да и пейтоны такими как ты не питаются. — Полотенце из пленной корзины быстро выполнило свою функцию, отправляясь вниз, на дальнейшую стирку. Сухие руки Байрона же ткнули Эдгара по носу. — Идём, еду уже принесли. Последнюю фразу Эдгар понять не смог из-за того, что просто смотрел в два изумруда, выражающих ни то удовлетворение, ни то и вовсе нежно заигрывающее.