А я скучаю, Дойцу.

Уходить. Расстояние. Далеко. Эти слова стали синонимами к понятию "ты". Ведь ты снова ушел от меня. Нас снова разделяет расстояние в тысячи километров. Ты снова далеко от меня и моих чувств. Снова, понимаешь? Нет, ничего ты не понимаешь. Никогда и ничего. Тебе же нужен весь мир, а для меня целый мир - это ты. Вся глубина прозрачно-синих небес в твоих глазах. Готов поспорить, ты не вспоминаешь обо мне. Конечно, к чему тебе думать о беспомощном недотепе Италии, когда есть проблемы гораздо важнее? Совершенно не за чем, ты прав. А я скучаю, Дойцу. Очень сильно. До невольных слез в подушку после очередного сна о нашей встрече. До безумного желания нарушить твой запрет и приехать на поле боя, к тебе, чтобы просто наблюдать как грозы бушуют в твоем отважном сердце. До дрожи в руках во время работы над картинами, в каждой из которых я вижу твои черты, будь то натюрморт, пейзаж или портрет совершенно другого человека. Но ты сильный, поэтому не думаешь обо мне. А я - слабак. Мне можно. Иногда я понимаю, что не нужен тебе, и от этого хочется плакать. Если бы ты только знал, Дойцу, как дорог мне. Но как ты можешь знать это, когда даже я сам неспособен до конца определить свои чувства. Нужен. Ты нужен мне. Я бы хотел попросить тебя заботиться обо мне всегда, но это слишком большая роскошь. Понимаю. Я должен стать сильнее. Тебе ведь не нужны слабые союзники, верно? А я хочу быть твоим самым верным и надежным союзником, Дойцу. Я хочу быть важным для тебя. Чтобы в следующий раз ты точно взял меня с собой на войну, и не было больше "уходить", "расстояние" и "далеко", а только "вместе", "ближе" и "навсегда".