Счастливого Хэллоуина

Невысокий юноша, в неряшливом костюме призрака, медленно прогуливался по городу, на который совсем-совсем недавно надвинулись сумерки. Улицы, под покровом тьмы, стали лишь в разы оживлённее, наполнились детским смехом и пугливыми вскриками от розыгрышей товарищей. Где-то шумно о чем-то спорили подростки, где-то лаяли собаки, а с какого-то дома доносится жуткий ведьминский смех. Совсем недалеко, уже было слышно как ребятишки громко стучались в чужие двери и выкрикивали: "Сладость или Гадость!", пытаясь напугать своими костюмами жителей дома, ведь они обязательно должны откупиться от страшных монстров конфетами. Взрослые же, расхваливая чужие костюмы, раздавали горсти сладостей маленьким монстрёнкам, ведьмам и супергероям, желая каждому счастливого Хэллоуина. Для людей этот праздник давно перестал быть чем-то особо мистическим и ритуальным. Этот день обрёл свою особенность в честь множественного смешивания чужих традиций и предстал перед нами именно таким. Но людям, это, кажется, лишь нравилось. Парень всё таким же медленным шагом шёл вперёд, сопровождая широкой улыбкой каждого, что шёл на встречу. Люди совсем не замечали ярких глаз и приветливого взгляда этого мальчишки, будто бы его здесь и не было. Рядом промелькнуло ещё несколько домов и вот один тот самый, горящий красками Хэллоуина, с такими же тыквами возле входа и различными украшениями в тематике этого праздника. Он совсем не изменился, лишь жильцы, что сейчас сидят за обеденным столом, совсем не те, что были раньше. Юноша скользнул взглядом ярко зелёных глаз по жилищу и совсем случайно обратил внимание на голос женщины, что стояла совсем неподалёку, возле одного из домов, что-то рассуждая со своей подругой. Маленький мальчик, в милом костюме игрушечного медвежонка, смотрел своими голубыми глазами прямо на юношу напротив, что отличался своим костюмом от остальных. Парень с улыбкой помахал рукой малышу, что в свою очередь радостно замахал ручкой в ответ. — Мама, мама, там милый мальчик-привидение! Мама! — ребёнок подёргал женщину за кофту и вновь посмотрел в сторону того мальчика-приведения, но юноша лишь помотал головой и приложил палец к губам, совсем негромко прошептав: " Счастливого Хэллоуина". Ребёнок вновь подёргал маму, пытаясь рассказать о приветливом мальчике на другой стороне улицы, но как только он вновь повернул голову к нему, на месте никого не оказалось. Лишь другие дети, что с радостью щебетали о своём улове и делились впечатлениями от праздника. Тот же мальчик-приведение появился теперь в совсем другом месте, что зовётся кладбищем. Улыбка все ещё светилась на лице, но совсем немного потускнела, когда взгляд скользнул по холодному камню, на котором совсем ещё не стёртой надписью было написано " Мидория Инко". А совсем рядом с ним, был такой же камень – " Мидория Изуку". — Опаздываешь, несносный призрак. В такой час, год назад, ты уже просиживал здесь штаны. — совсем неподалёку раздался властный голос мужчины, с лёгкой хрипловатостью, но для Изуку он всегда был особо приятным по звучанию. Призрак даже не шелохнулся. — Простите, Мистер Шигараки, я решил посмотреть на город, было интересно, вдруг чего изменилось. Мидория посмотрел на мужчину, что не особо скрывал своё недовольство, стягивая с головы мешающий капюшон. Копна белых волос упала на лицо, а красный и всё такой же хищный взгляд пытался рассмотреть что-то в этом невинном призраке. Изуку улыбнулся и подошёл к мужчине, беззаботно поправляя чужие волосы, чтобы они не мешались ему и не лезли в глаза. Страх перед Смертью мальчишке был не ведан. — Будешь своевольничать, отправлю в чистилище. — Вы же знаете, что я не могу... — Можешь. Призрак вздохнул и слегка подлетел, присаживаясь на свой могильний камень. — Не хочу. — И я держу тебя здесь, хотя должен был давно отправить туда. Какого черта я не делаю этого? — Шигараки с наплевательским видом опёрся на косу, рассматривая это безобразие перед собой. Почти 5 лет назад, в эту же ночь, семья Мидория покинула этот мир по чистой случайности. Это была авария, хотя Смерти плевать на такие мелочи как причины. Песочные часы проронили последние песчинки, его работа должна быть выполнена, души должны быть там, где им положено когда их время на исходе. Только в этот раз всё было немного по-другому. В ту самую ночь на мосту машину, которой управляла мать Изуку, занесло по дороге из-за дождя. Случилась страшная авария, столкнулись несколько автомобилей, ещё два человека кроме погибших были госпитализированы. Остальные не пострадали. Изуку, в попытке спасти свою мать, кое-как оттолкнул её, но сам скончался почти что на месте, его задавило от столкновения двух легковых машин, так что мальчишка не умирал в агонии, к счастью. Инко Мидория была доставлена в больницу, но там, во время операции, она так же покинула этот мир. Шигараки как раз таки только явился, отсчитывая последние секунды её жизни за которую боролись врачи, как услышал тихий дрожащий голос. — М-мама... Пожалуйста, нет, не умирай... — юноша, тот самый которого он должен был отправить в чистилище, стоял в своём глупом костюме призрака и смотрел испуганными глазами полными слез на маму, которой осталось жить ещё секунд десять от силы. Слезы катились по его щекам, глаза светились неестественно ярко, а Шигараки он даже не замечал. Аппарат жизнеобеспечения издал писк. Наступила смерть. В тот день, этот призрак прорыдал ещё час, виня себя в том, что они поехали туда из-за него, что он позволил этому случится, что не смог спасти. И всё это слышал жнец, будто бы у него не было другой работы, нежели подтирание соплей умершему. Возможно, следовало бы просто отправить мальца в мир иной, но как оказалось тогда, это было не возможно. Таких называли "Неупокоенные души". Что-то ещё держало его тут, на земле, и Шигараки просто остался и, кажется, даже проникся этой историей, не смотря на безразличие. У него не было сочувствия, печали или страха, но как раз таки он, Смерть, знал что такое потеря близких. Он видел в этом мире столько чужих слёз, что сейчас это казалось мелочью, если бы не странность ситуации. Да и... Этот Мидория Изуку прицепился к нему как жвачка и наотрез отказывался отправляться в чистилище, даже когда смог закончить то, чего так жаждала его душа. Изуку хотел остаться рядом с одинокой Смертью, ведь в том мире, даже если там и была его мама, она была не одна, а тут он, Смерть, останется совсем один. Сам же Шигараки понемногу привык. Привык к тому, что больше не один, к тому, что почти что постоянно рядом с ним ошивается этот малец, всегда что-то рассказывает и совсем не боится его. Он не реагирует на чужие угрозы, он делает то, что ему заблагорассудится, но никогда не делает того, что по настоящему бы злило Шигараки. Даже эта фамилия была дана ему именно этим наглым мальцом, а ведь Смерти не нужны имена. И вот так, уже 5 лет подряд, Изуку возвращается на землю только для одного человека, которого они сейчас и ждут на этом кладбище, возле каменных могил, где были написаны имена семьи Мидория. — Потому что вы меня любите. — мальчик весело улыбнулся, сложив ноги по-турецки, и наблюдал за собеседником. — Я не умею любить, несносное приведение. — Вы всегда так говорите. Веснушчатый с улыбкой склонил голову на бок, будто бы играясь, а после скосил взгляд ко входу на кладбище, откуда донеслись звуки шагов. Парень, лет двадцати с хвостом за спиной и ободком с ушами, направлялся прямиком к ним, хоть и совсем не видел, ни призрака, ни жнеца. Взгляд был прикован к земле, в руках у него были два букета цветов, юноша выглядел мрачнее тучи. Он остановился перед теми же надгробиями, где его и ждали существа невиданные человеческому глазу. Колючие волосы падали на глаза, алый взгляд скользил по именам, было заметно как сжались его скулы, его напряжение можно было почувствовать стоя рядом с ним. Был ли юноша зол или расстроен, понять было сложно и только Изуку, что сейчас был буквально перед ним, мог знать, что чувствует сейчас Кацуки. Боль и вину. Он знал, что Бакуго винит себя в случившемся, ведь они решили поехать на машине ибо опаздывали. В ту ночь Кацуки их подгонял. — Каччан, ты не виноват. — казалось, что в тихом голосе и улыбке Мидории было столько скорби, сколько не может выдержать ни одно человеческое сердце. Неестественно яркие глаза слегка потускнели, а мальчишка поднял фантомную руку и положил её на макушку светловолосому, что отложив букеты сел на колени. Бакуго не плакал, нет, прошло 5 лет с того времени, но он все ещё помнил ту ночь и не мог простить себя. Это должна была быть школьная костюмированная вечеринка в честь Хэллоуина. На то время, они с Деку довольно таки неплохо поладили. Кацуки всё ещё не мог воспринимать его полностью нормально, но задрот изменился, так почему он не мог? Жить с ненавистью на душе, что медленно, но уверенно тянет тебя в какую-то глубь отвращения к самому себе... Нет, он не хотел. И, хоть Изуку всё ещё был надоедливым ботаником, они могли найти общий язык. По крайней мере в собственных увлечениях. Тогда они опаздывали. На каких-то 10 минут, но Кацуки же должен был таранить их телефон своими звонками и напоминать чёртовому задроту о том, что его задницы всё ещё нет в зале, когда начало буквально через 5 минут. Именно поэтому Инко решила подвезти Деку сама. Тогда падал дождь. Женщина совсем недавно получила права и не справилась с управлением. Учеников и учителей оповестили об этом спустя 20 минут после происшествия. Кацуки все ещё названивал Деку, ощущая как в груди расползается что-то отвратительное и ужасное, будто бы что-то сейчас случится, и ему это чертовски не нравилось. Он услышал новость и, кажется, не слышал тогда больше ничего. Прошло 5 лет, а то отвратительное ощущение все ещё не давало ему покоя и, скорее всего, не даст в скором времени уж точно. Время лечит. Ага, а как же. Был бы он тем самым придурком что раньше, может бы давно забил, но он понимал, что эта семья не должна была умереть вот так. — Почему ты все ещё не заявился ему и не сказал о том, что не винишь? — Шигараки посмотрел на Мидорию, что с той же улыбкой гладил Кацуки. Он, к сожалению, ничего не ощущал от этого ласкового движения. — Он забудет. Он должен жить счастливо, без воспоминаний об этом. Если я напомню о себе, он всё равно будет винить себя и искать встречи со мной. Я хочу чтобы он забыл меня и был счастлив. Изуку улыбнулся шире. — Рано или поздно он должен забыть... — добавил тише и убрал руку, как только юноша поднялся. — Тупой Деку, надеюсь тебе там хорошо. И вам, тётушка Инко. — Кацуки кивнул напоследок, бросив ещё один скорбный взгляд на могилы, и развернулся, спеша покинуть гнетущее место, что лишь сильнее ковырялось в старых и не забытых ранах. Деку невольно сжал кусок ткани, что служил его костюмом, и отвёл взгляд в сторону, пытаясь сдержать собственные слезы. Пускай он забудет об Изуку и просто будет счастлив, без него. Пускай будет жить как обычный подросток, без этого груза. Он был рад, что они смогли поладить, даже если и не на долго. Кацуки тоже был рад. — Несносный призрак. Нам пора возвращаться. — рука беловолосого мужчины легла на чужую макушку, слегка трепля парня по голове. — Пошли. Жнец убрал руку и протянул ту же ему, чтобы за руку увести отсюда. Мидория, утирая выступившие слезы, улыбнулся широко и вложил свою руку в чужую, слегка поднимаясь в воздухе. Он всегда готов идти за Смертью. Всё таки, в глубине души он его должник и не только он... — Мистер Шигараки, мы же вернёмся сюда на следующий год? — Будто бы у меня есть выбор. Будешь помогать мне с умершими. — Всё что захотите, я же люблю вас. — Дурной призрак.