Неудачник

Наутро оказалось, что свечи догорели, а из окна светит беспощадно яркое солнце. Ниган проснулся, услышав шум и обнаруживая своего русала, ползающим по полу. Тот вылез из ванной и устремился под окно, где была тень. Где был Ниган. – Жарко, – мурлыкнул он, притираясь. – Сейчас! – Ниган поднялся в поисках, чем занавесить окно, но лишь обнаружил отсутствие штор. Надо будет прикупить занавески, – смекнул он, по-хозяйски прикидывая, как обеспечить Дэрилу комфортное здесь пребывание. Глянув за окно, он вдруг очнулся: он находится дома, в реальном знакомом месте. А на полу перед ним лежит существо из другого мира. Дэрил все еще с непривычки прикрывался ладошкой. Он вел себя так осмысленно. Никакого животного в нем почти не осталось. И тем не менее, на полу лежал здоровенный рыбий хвост. Это данность. Он же себе всю задницу протрет! Быстро опомнившись, Ниган повесил одну из мокрых простыней на пустующую веревку над окном, а в другую стал укутывать бедра своего любовника. – Пока ты не сможешь носить штаны, будем так тебя одевать, – бубнил он себе под нос, – люди не расхаживают голыми. Солнце, ветки, грязь, – это все вредно для тела. Рыбка мурчал и позволял распоряжаться. Даже не смущался выставиться на обозрение. Ниган лишь проверил, не стала ли перепонка тоньше. Лишь в коленях. – Ничего, процесс еще идет, – прокомментировал он, – главное, что ты не исчез. Не растворился в колодезной воде или еще чего. Не испарился при выходе из леса. Чего? Думаешь я идиот? – он посмотрел на покосившегося Дэрила. – Думаю здесь странно, – сообщил тот. – Малыш, мы дома, мы будем здесь жить, – Ниган сполз к нему в объятья. Они улеглись вдоль окна, головами на подушку возле изголовья ванны. – Как тебе тут? В целом, – он показал на пространство. Дэрил поднял глаза к потолку, осмотрел стены. – Твердо, – резюмировал он, – а что там? – он приподнялся, чтобы выглянуть из-под занавески. Вернулся быстро с округленными глазами и скорей опустился, и прижался к полу. – А это не упадет? – испуганно поинтересовался он. – Дом? – усмехнулся Ниган. – Нет, малыш, – успокоил он, прижимая Дэрила за плечи. – Крепко стоит, я проверил. – Где еда? – поинтересовался гость. – Кого тут поймаешь? – Вот черт, – опомнился Ниган, – за едой мне придется уйти! Но я быстро вернусь. Как твои когти? – Ниган поднял его руку и надавил на подушечку среднего пальца, требуя предъявить. – Нету, – грустно сообщил Дэрил, глядя руку. – Не могу. Нету. – Ничего, не грусти, – Ниган чмокнул его в нос. – Зато у тебя будут ноги, помнишь? Ты будешь как я. У меня нет когтей. Смотри, – он продемонстрировал свои пальцы, даже подергал за них для наглядности. – Нет и не было. Будем мы с тобой одинаковые. – Одинаковые, – порадовался Дэрил, влюбленно улыбнувшись. Это его устраивало. – А что там? Там рыба есть? – он показал пальцем на дверь. – Черт, нет, боюсь тут нигде совсем нет еды. Если только ты не умеешь ловить мышей? – он оценивающе покосился. Дэрил показал свою руку с растопыренными пальцами, намекая, что он больше не охотник. – Ничего, мы купим тебе… арбалет, – заулыбался Ниган. Он зажмурился от удовольствия и потерся носом о чужое лицо. Теперь рыбка полностью от него зависел. И никуда не мог уйти. Это будоражило. Словно он его похитил. А ведь и правда: притащил живую русалку в свой дом. Теперь и дом не так уж и бесполезен. Да и сам он кому-то нужен. И это вам не котенка завести. Хотя, пожалуй, вполне похоже. Вот только такого котенка не возьмешь с собой в магазин. Придется оставить дома одного, и без присмотра. – Я пойду за едой, а ты побудешь здесь и меня подождешь, хорошо? У меня есть еще немного денег, так что я совсем быстро, до ближайшей лавки. Если хочешь, сможешь посмотреть за мной в окно? Раздвинув дырявые пыльные шторы в спальне и устроив Дэрила в кресле у окна с тазом воды, Ниган наказал ему сильно не высовываться. Хоть прохожих и не ожидалось, а Дэрил выше пояса выглядел обычным человеком, но всеж стоило на всякий случай поостеречься любопытных глаз. В окно было видно лишь подъездную дорожку к дому, остальное скрывали деревья, но тем не менее можно хоть на что-то посмотреть, будь то многочисленные птицы или качающиеся ветки, или даже редкие коты. Лучше, чем тусклые стены пыльного жилища. Люди мимо наврядли ходили, еще четыре дома по соседству пустовали, а их дом был и вовсе – крайним. Да и в былые времена это место не было проходным, чего уж говорить сейчас. Правда Дэрил различил вдалеке проплывающие мимо голоса и позвякивание колокольчиков. Они двигались слишком быстро, и он решил, что кто-то умеет плавать по воздуху. Ниган быстро оказался внизу и ушел в деревья, кивнув в окошко Дэрилу напоследок и Дэрил кивнул ему в ответ. Посидев немного, Дэрил выбрался из кресла и отправился изучать окрестности. Жилище и правда, совсем не качалось, оказалось прочным, почти везде жестким и особенно угловатым при спуске. Пространство опечатано стенами, даже дыры для света были защищены каким-то волшебством, хоть и не особо-то прочным, но зато очень острым. Там где Ниган сломал прозрачный барьер лежали острые осколки, от которых появлялось много ран. Открытая дыра в стене беспокоила, в нее мог кто угодно влезть, так что Дэрил ее прикрыл. Осмотрев все, он убедился, что это тихое укромное место, со всех сторон закрытое, так что он поспешил вернуться где был, чтобы не упустить Нигана. Уселся обратно, поправил пустой тазик, потрогал окно, и стал озираться по комнате. Это пространство было меньше, чем внизу, имелось две дыры по сторонам. В той, у которой он сидел – не было яркого света. Тишина с непривычки давила на уши. Даже ветер не дул, ничего не шевелилось. Это настораживало, а в то же время и успокаивало. Где-то снаружи звучали приглушенные звуки и даже выл ветер, который совсем не беспокоил. Все так поражало воображение. Рыбка сидел и непонимающе обдумывал каждый предмет, каждый выступ, трогал обивку кресла, начиная замечать детали. В какой-то момент он подумал, что в этом месте сидеть так же, как в объятьях Нигана, уютно и тепло. Потерся лицом о спинку. Закружилась голова. Сиденье обнимало со всех сторон. Раньше он так удобно нигде не устраивался, даже зарываясь в плотный ил, прогретый солнцем – было другое ощущение, ведь не казалось, что тебя трогают чьи-то руки. Как здесь. Счастливые мысли о Нигане вызвали трепет в животе и сделали кожу чувствительной и восприимчивой к прикосновениям. Особенно было приятно заднице, под которой забилась складка простыни. Рыбка погладил свой бугорок. Бугорок екнул. Это было еще одно открытие дня. Далее он погрузился в ласки самого себя. Размотал «набедренную повязку», взял в руки свои безвольные причиндалы, помял их, погладил. Оказалось, трогать себя руками – более чем действенно и приятно. Мягкий огуречик реагировал на ласку, как самостоятельное живое существо, он подрагивал и разрастался прямо на глазах. Ниган застал его сжимающим яица одной рукой и натирающим свой ствол – второй. – Вы только посмотрите, – громко заявил он поднявшись по лестнице и принимая издевательскую позу с багетом на плече, – картина маслом! Вот, значит, как ты меня ждал. – Я думал о тебе, – словно в свое оправдание заявил Дэрил, хотя Ниган и так знал, о ком он думал. Он в этом и не сомневался. – Хочешь есть сперва, или секс? – поинтересовался он. – Хочу молочка, – возбужденно прошептал гость. – Так бы и сказал: хочу все сразу, – Ниган подошел и со скрипом развернул кресло на месте. Чтоб не светить стояком прямо в окно. Спустил штаны и показал Дэрилу член. Дэрил охотно за него взялся. Стал осторожно полизывать, попутно наглаживая свой, но одновременно делать все у него получалось не очень. Ниган не выдержал его замешательства и показал как надо: облизнул его руку и положив ее ему на ствол, обнял ею и слегка сжал. Подвигал. Рыбка застонал. Далее подождал, пока тот привыкнет работать рукой и сам снова вспомнит про «молочко», а когда Дэрил взял в рот, обнял его за затылок и стал тихонько насаживать. Стоны рыбки, как и его недоумение были великолепны. Он, казалось, вот-вот сбрыкнет, но каждый раз он забывался, активно работая рукой у себя внизу. Под конец его взгляд стал совсем одурманенным. Не смотря на все старания поддерживать зрительный контакт, под тяжестью век его глаза опускались, чтобы расфокусировано смотреть прямо вперед. Немного подкашливая, он покорно брал довольно глубоко, позволяя иметь себя в самое горло, даваясь слюной, а когда все-таки поднимал взгляд, Нигана прошивало током от восторга. Огромные зрачки поблескивали. Кончив, и «накормив» ненасытного любовника, сам Ниган не успокоился. Выдал Дэрилу парочку сэндвичей и пока тот трапезничал, застелил пледом постель. Поднял на руки свою добычу, отнес на кровать, уложил на живот и терпеливо вылизывая и растягивая, в конечном счете как следует поимел. И это было волшебно. И без волшебного леса. Без зеленоватого тумана и шуршащей осоки. Зато все было взаправду. В полуосвещенной маленькой комнате своего детства, на своей односпальной юношеской постели, под стеной, увешанной плакатами с автомобилями. Здесь все было как прежде, как будто кто-то собирался однажды вернуться сюда. Дом, закрытый на ключ и оставленный, возможно навсегда. Вероятно, заложенный дважды, но по каким-то причинам еще не проданный. Здесь было укромно и дико. Забытое богом место. Весь двор наглухо зарос, как и окрестности. Никаких знакомых людей, зато столько знакомых улочек и дворов, более нетронутых цивилизацией. Это место подходило для Дэрила. Но Ниган не мог себе позволить сильно мечтать. Его мечты всегда разбивались. Он лишь был счастлив, что здесь и сейчас они могут быть вместе. Смогут выжить. Напоследок расцеловав румяную попку, заправленную «молочком», которого на этот раз рыбке не досталось, Ниган улегся, обнял свою оттраханную и растекающуюся от удовольствия по постели жертву, завернул обоих в края пледа, как в кокон. – Скажи, если будет некомфортно, ладно? – попросил он. – Ладно, – довольно мурлыкнуло в ответ, вместе с чмоком прилетая ему в губы. Рыбка юрко развернулся и собственнически заключил Нигана в объятья.

***

Жизнь стала возможна и все стало возможно. Нигану снова захотелось жить, как когда-то, когда он был подростком и ничего не боялся. Тогда он верил, что покорит мир, достигнет высот, уедет из этого проклятого места, а все, кто его знал будут говорить о нем по тв, в репортажах о его достижениях. Будут говорить, что всегда видели, какой он особенный, хотя на самом деле никто не верил в него. Тогда хотелось, чтоб все утерлись и признали, как ошибались в нем. Но вышло все совсем не так. В большом городе было полно таких же зазнаек, как он. Ебаных карьеристов, как нерезаных собак. Уважения было еще меньше, презрения – больше. Не смотря на успехи. За которые в родном городишке бы уже восхваляли и носили на руках. В большом городе, любым достижениям никто не удивлялся. Наоборот, они злили людей. Превращая в бесчувственных подхалимов, расчетливых интриганов, жестоких предателей. Ведь чего только не сделаешь ради уважения? Ради мнимого мизерного уважения ненавистных людей приходится жертвовать самоуважением, обманывая и уговаривая себя, что оно того стоит. А разве это так? Что-то со всем этим дерьмом было совсем не так. И так вышло, что Ниган все бросил. Бросил одним днем и вернулся к началу. Сам того не понимая, он вернулся сюда за тем, чтобы наказать себя. Посмеяться над собой. Тыкая мордой в то несбывшееся, что он мечтал осуществить. Именно здесь, где брали начало его дебильные мечты, больнее всего должно было ощутиться его падение. Его полнейший провал. Но все изменилось в один миг. У него больше не было мечтаний, теперь у него был Дэрил. А его нужно было кормить, ведь сказочный зверек оказался весьма и весьма прожорлив. Дэрил, с каждым днем все более разумный, но пока еще не имеющий возможности полноценно передвигаться, постоянно сидел взаперти и должен был дожидаться, пока Ниган вернется с теми или иными благами, будь то еда, вода, чистые, застиранные прямо на улице вещи. Так что Нигану приходилось придумывать, чем занять его на это время, чтобы он не вставлял табуреты в стекла, не маячил в окнах и не травмировался об осколки. Сытый, тот охотно соглашался, что ему не следует никуда ходить, и хоть любопытство и пыталось вытащить его на улицу, он и сам знал, как важно прятаться от чужих глаз. Главное было ему объяснить как использовать унитаз. Малую нужду Ниган разрешил справлять прямо в ванне, как тот и привык, в воде. Нужно только слить и налить новой воды, не расплескав ее по всему полу. Первоначально большую часть времени Дэрил был увлечен изучением своих трансформаций, в том смысле, что постоянно дрочил. Лежа в ванной, на кафеле, на кровати, в кресле, он наглаживал своего ныне доступного «дружка» не спрашивая того, хочет ли он самостоятельно вставать. Просто брал и делал. Не мог он без секса, только об этом и думал, ведь в этом его «предназначение». Дрочил он ровно столько, чтобы всегда оставался аппетит и силы на Нигана. Ниган – был основной его целью. В том смысле, что довольный и оттраханный. Благородные, заложенные русалкам природой директивы а-ля «живу, ради того, чтобы служить» в мире людей пришлись не совсем ко двору, ведь рыбке было не объяснить, что если Ниган пахнет желанием, то это вовсе не значит, что он хочет секса немедленно. Да, физически он готов всегда, но это не значит, что и психологически тоже. Но психология рыбку не волновала. Он все еще различал желания по языку тела или запахам, или хер знает чему, может и звукам. Так или иначе, Ниган не мог отрицать, что каждый раз действительно не прочь. Но это было частенько попросту не ко времени. Так что приходилось соображать, на что и как отвлечь любвеобильного друга. И ведь получалось! Рыбка, по мере вочеловечивания, все больше проявлял интерес к предметам человеческого мира. После знакомства с ведром и унитазом, оказавшимися такими полезными вещами, он залипал и на бесполезные. Стило вручить ему будильник или книжку, как он внимательно изучал их часами. Рассматривая форму и содержание: картинки, детали, материалы. В конечном счете он все разбирал на составные части. Да, порой просто портил вещи. В большинстве случаев. Потом долго грустил, что они уже не становятся прежними, а ведь он бы не прочь снова припомнить, как оно выглядело целым. Что-то Ниган потом терпеливо собирал, путая детали и матерясь, но в целом удавалось воспроизвести первоначальный вид. Конечно не функционал, в случае часов. Но хоть что-то снова крутилось и нужным образом позвякивало. Это дерьмо могло занять Дэрила на весь день, да так, чтобы он позабыл обо всем. Нигану тут приходилось проявлять изобретательность, притаранивая все новые и новые увлекательные вещицы. Запасов денег должно было хватить на какое-то время. На еду и вещи по мелочи. Было снова подведено электричество, обновился кое-какой необходимый инструмент, пришлось закупать гору моющих средств, новую посуду и потратиться на холодильник, ведь прежний – приказал долго жить. Проблем у дома, оказалось, конечно много. И течь то, повсюду, все-таки текло. Имелось много гнилых мягких досок, каких-то тухлых тряпок, распихнутых по углам, мест гнездовья зверья. Затхлость и пыль. За две недели заточения Дэрила в мансарде, было сделано многое по обеспечению функционирования жилого дома. Ниган никогда не был так замотивирован в решении подобных задач. – Это ты сделал? – таращился Дэрил во все глаза на вытекающую из крана в ванной воду, затыкая ее пальцем и подвинчивая кран то так, то эдак. Ведь он проверял сто раз, выкручивая все, что крутилось. Никакой воды ниоткуда не текло, но вот однажды, Ниган пришел и таинственно заявил «смотри». Это было настоящее волшебство. Конечно, это вам не отращивание ног и когтей, но подобные вещи и превозносили людей над всей остальной живой природой. Это не магия, это дело рук человека. Способность изучать все вокруг и использовать, приспосабливая под свои нужды. Как например нужду не таскать ведра на чердак. Дэрил был поражен. Он думал, что Ниган сам изобретает такие вещи, что Ниган, должно быть колдун. А от этого он крайне возбуждался. Ну и пусть это было самообманом, но Ниган никогда не ощущал свое величие настолько сильно. Пусть он не изобрел водопровод, но он заставил его работать, когда это стало необходимо. Он знал, как заставить его работать. И это был не просто фокус, а полезное важное дело. Так что да, он считал себя волшебником и магистром человеческих штук. Он знакомил Дэрила с этим волшебным миром людей и нисколько не собирался умалять значимости собственных деяний. И так как эти сраные деяния стоили немалых усилий для такого изнеженного городского пижона, как он: он пиздецки собой гордился, с удивлением обнаруживая, что руки у него, как оказалось, растут из правильного места. После подачи воды в кран, Ниган показал, как включается свет. Управление Ниганом погодой поразило Дэрила еще больше. Так же пришлось долго читать ему инструктаж по технике безопасности, уверяя, что «бога Тока» надо уважать и бояться. Все делать правильно и осторожно, иначе он может в гневе убить. Ударит так сильно, что ты и не очнешься. – Все, что оживает, будь то вентилятор или огонечки, может тебя ударить или убить, – объяснял Ниган сперва попроще, – надо быть внимательным и аккуратным, тогда эти вещи будут служить тебе, делать ветер или свет, понимаешь? На это Ниган, как правило, видел горящие глазки, полные восхищения, обожания и вожделения. – Я хочу служить тебе, – начинал возбужденный Дэрил, намекая на очередной секс, – я буду аккуратным и внимательным… каким скажешь... Черт возьми! – каждый раз торкало Нигана, будто бы он не ожидал такого поворота. Ожидал. Но каждый раз это было так волнующе.

***

Трансформация Дэрила заметно замедлилась. Но это было уже не важно. Ниган даже побаивался того момента, когда это произойдет. Сначала тот научился ровно стоять, подогнув свой плавник словно ступни, затем смог на нем прыгать. Что дальше? Он будет выходить на улицу? Разговаривать с посторонними? А что будет, если ему кто-то понравится больше? Зажаривая рыбу (приобретенную у местного рыбака Джимма), Ниган довольно слушал, как на втором этаже раздается плеск из ванной, где Дэрил учился стирать. Это занятие захватывало Дэрила по двум причинам: мокрая ткань его возбуждала, напоминая о том, как он впервые узнал Нигана. Он клал ее себе на грудь и смотрел, как она просвечивается, да и то, как она прилипала к телу – было похоже на поцелуи; сухая же ткань была настолько мягкой, что ласкала тело, и даже грела. Что в свою очередь – тоже возбуждало. О сексуальности мыла так вообще говорить не стоит. Дэрил уже умел пользоваться водой, отверткой, газовой зажигалкой и, в отсутствии Нигана, пробовал курить его сигареты, хотя богом Огня Ниган пугал очень убедительно. Не смотря на то, что плавать не представлялось возможным, Дэрил довольно много двигался, а залипнуть мог только на разборку механизмов или охоту (как-то раз просидел полдня карауля зяблика на подоконнике, которого даже не собирался ловить, потому что был сыт). Ниган запрещал спускаться на перввй этаж, переживая, что рыбка упадет и свернет себе шею, так что почти каждый вечер он его за это наказывал. Вот только Дэрил думал, что это похвала. Ведь не смотря на нарочито сердитый недовольный тон, делал Ниган – приятное. Для этого он даже припер большую кровать с первого этажа. Еле впер ее, но тем не менее впер. Она заняла почти полкомнаты. Никогда, разве что в самом детстве, рыбка не был окружен стольким вниманием и заботой. Ему совсем ничего не требовалось делать, чтобы все это заслужить. Ниган был ему больше, чем мамой. Многому учил, приносил невероятно вкусную еду и удивительные штуки, он столько всего знал, умел и показывал, что рыбка даже и не думал вспоминать о своей лесной жизни. Она для него была уже чужой, ведь он исполнил свой долг и должен был уйти. И ушел! Вряд ли кто там о нем вспомнит. У русалок нет памяти. А у него теперь есть! Он помнил то, что ощущал тогда. Точнее мог припомнить. Но делал это лишь когда Ниган расспрашивал по вечерам перед сном. И Дэрил рассказывал, представляя лес в своей голове, воду и сородичей. Рассказывал, вспоминая и то, как это было больно – остаться одному. И понимая, как это здорово, лежать сытым в уютном потайном гнезде с огонечками, в обнимку с существом, которое приняло тебя. Навсегда! Засыпая с ним в темноте. Сбежав ото всех.

***